На грани тишины

Гермиона сидела в кресле у окна, завернувшись в плед, который когда-то связала миссис Уизли. Он пах Рождеством, корицей и теплом… Но ей всё равно было зябко. Даже с горячим чаем в руках и толстым томом «Истории волшебного права» на коленях.

Она не читала. Только делала вид. С тех пор, как пришли результаты из больницы, всё казалось ненастоящим. Она перечитывала эти слова снова и снова.
Беременность: 6 недель.
Срок подходил под ту самую ночь… ту ошибку… ту слабость. Или… может, не ошибку?

Раздался стук в дверь. Мягкий, нерешительный.

Сердце подпрыгнуло. Она знала — чувствовала — кто это.

— Драко, — прошептала она, прежде чем даже открыла.

Он стоял в коридоре, как всегда — в своём пальто, аккуратный, хмурый. В его взгляде что-то было… другое. Внимательное. Наблюдающее. Слишком пристальное.

— Ты не отвечала на письма, — сказал он.

— У меня… было много дел.

— Знаешь, ты — самый плохой лгун из всех, кого я знаю.

Он прошёл в гостиную. Осмотрелся. Всё как всегда. Только Гермиона была другой. Он чувствовал это.

— Что-то не так, — произнёс он, когда она принесла ему чай. — Я вижу.

Она села напротив, обхватив кружку ладонями.

— Всё хорошо.

— Не ври. У тебя под глазами тени. Ты бледная. Ты почти не ешь. Не смеёшься. Ты избегаешь меня. Гермиона… — его голос стал тише, мягче. — Ты беременна?

Она замерла. Руки сжали чашку.

Он понял.

Тишина была слишком длинной, слишком глубокой.

— От меня? — спросил он почти шёпотом.

Гермиона опустила голову. Не могла смотреть ему в глаза.

— Я не хотела, чтобы так вышло, — прошептала она. — Мы были… пьяны. Это не было запланировано. Я не знала, как тебе сказать. Я… не знала, нужно ли тебе это.

Драко встал и прошёл к окну. Молчал. Минуту. Две. Она слышала только своё дыхание и биение сердца.

— Ты правда думала, что я бы отвернулся? — наконец произнёс он, не оборачиваясь. — Что бы бросил тебя с этим?

— Я не знаю, — голос её дрожал. — Ты ничего не должен. Мы не вместе. У тебя есть своя жизнь.

Он обернулся. В его глазах — не гнев, не обида. Только… разочарование. И боль.

— Но это моя жизнь теперь. Этот ребёнок — часть меня. И тебя. Как ты могла думать, что я не захочу знать?

Слёзы подступили к глазам Гермионы.

— Потому что я испугалась. Всё слишком сложно. Я не знала, что делать. Я не хотела навязываться, не хотела разрушать…

Он подошёл. Осторожно опустился перед ней на колени и взял её руку.

— Ты не навязываешься. Ты дала мне жизнь, Гермиона. Неважно, как это произошло. Важно, что он или она уже здесь. И я не уйду.

Она всхлипнула, впервые за много дней. Его ладони были тёплыми, уверенными. Он смотрел на неё — не как на ошибку, не как на прошлое… а как на будущее.

— Мы справимся, — сказал он тихо. — Вместе.