Мятный сон

***
"Не по силам забыть твоего силуэта
Он вот тут вот,
В груди!
Навечно!
Будь со мной рядом,
Хотя бы во снах-
Они бесконечны..."
(Александра Мосс)

POV Николас

Нервы напряжены до предела. Кажется, будто я растянут в разные стороны и любое движение, любая лишняя мысль разорвет меня на части.
Нервы, словно хоккейная клюшка, готовы ударить точно в центр боли.
Почему я вижу Тебя?! Почему не могу найти?!
Злость.
Я её осязаю.
Она стала абсолютно материальной.
Она бежит по венам, накрывает моё сознание, мой здравый смысл.
Я устал!
Когда реальность обрушивается горой боли, два гиганта человеческих чувств начинают борьбу между собой. Любовь и ненависть во мне пытаются пересилить друг друга.
Неужели можно испытывать, что-то подобное к человеку из сна?!
Понимаю, что никто, кроме меня, не сможет со всем этим разобраться. Но мне так нужен мудрый совет. Как космонавту кислород в космосе. Без него он погибнет в течение нескольких минут.
А я?
Кажется, что я нахожусь в этом самом космосе.
Вдыхаю, а зря!
Ответы!
Они нужны мне!
Без них я задыхаюсь...
Она так реальна в моих видениях. Даже сном не назвать время наших "ночных встреч".
Видя её силуэт, я до боли, до готовности потерять жизнь ради неё, ощущаю любовь.
Уверенность, что мы знаем друг друга всю жизнь, не даёт мне понять, осознать, хотя бы на минуточку задуматься о том, что Она не существует!
Дышать - это то, о чём я забываю, проснувшись.
Отчаяние, горечь, нервная дрожь, злость - вот этим я наполнен. Когда я понимаю, что всё это, лишь игра моего мозга и больного воображения, я НЕНАВИЖУ.
Ненавижу все вокруг, но особенно жизнь, в которой нет Её.
Семнадцать лет!!!
На протяжении семнадцати лет, Она живёт в моей голове, во сне уверяя мой мозг в своём существовании.
Говорит слова любви.
Но поутру разбивает мою жизнь на осколки, в которых остаётся лишь Её образ.
...я люблю тебя, Коля...- эхом звучит её голос.
...догоняй!...
Бью со всей силой по стене, которая стоит перед глазами бледно-красным полотном. Именно это каменное проклятье всякий раз поглощает её нежный силуэт, растворяя в себе безупречное тело.
  ...я люблю тебя, Коля...
Я слышу!
Я отчётливо слышу эти слова!
Они побуждают наплевать на сбитые в кровь костяшки.
И я бью.
Хочу разрушить, разбить эту стену! Даже если это будет стоить сломанных рук.
Не важно!
Только бы достать Её любым способом. Вырвать из сна.
Кажется, что сломав эту преграду, которая плотно стоит между нами все эти годы, моя Мятная выйдет с той стороны и сможет остаться в этом мире.
удар..... ПОТОМУ!
удар.....ЧТО!
удар..... ТЕБЯ!
удар.....НЕТ!
Кровавые пятна от сдертой кожи растеклись по поверхности, как печать моей злости.
Боли не ощущаю, в ушах противно заложило и лишь в голове отчётливо звучит набатом единственно верная цель - УНИЧТОЖИТЬ.
...я люблю тебя, Коля...
Я слышу Её голос.
Он в этой комнате.
Она уже здесь!
Удары следуют один за другим все чаще и чаще. И мне кажется, что я почти у цели.
- Ещё немного, родная, и я освобожу тебя! Ещё немного...
***
- Какого черта, Николас?! Остановись!
Джерри с силой толкнул друга в спину.
- Эй, успокойся! Что случилось?!
Он испуганно рассматривал Николаса, а тот лишь каким-то сумасшедшим м взглядом пялился на окровавленные руки, разбросанные опилки и жадно глотал ртом воздух.
-Николас, ты грушу разбил!? Черт, ты все руки в хлам разшиб!
Джерри не решился подходить к Николасу. Он выключил орущую музыку, в тишине рухнул на стул и в ступоре уставивлся на явно слетевшего с катушек друга.

Он смотрел на Николаса с окровавленными руками и бешеным взглядом, на металлическую цепь, которая всё ещё монотонно покачивалась, а вместо мощного спортивного атрибута, наблюдал выпотрошенную до последней опилки старую боксёрскую грушу, больше похожую на мешок из-под картошки.
Николас медленно расхаживал по залу, громко дыша. Сейчас он был похож на загнанного животного. Вроде бы пелена аффекта спала и ему даже стало чуточку легче, но в груди всё ещё бушевал отчаявшийся зверь, желающий получить ответы...
***
POV Николас
В цокольном этаже я расположил
самодельный набор гантелей и такие же самодельные брусья со швецкой стенкой для занятий спортивной гимнастикой. Именно спортивная гимнастика служила одним из немногих напоминаний о моём покойном отце.
Мы вместе попали в страшное ДТП. Он погиб сразу, а мне сильно досталось от удара головой. Следствием этого была полная потеря памяти.
Постепенно я восстановился, занимаясь обычными делами. Только иногда удивлял и себя, и знакомых.
Правда, отца я так и не вспомнил. Не смог. Знаю только то, что мама рассказывала мне о нем.
Печально, но, в связи с потерей моего отца, мама, как она позже пояснила, решила уничтожить любое напоминание о погибшем супруге, только бы не умереть от горя и найти силы, чтобы жить дальше ради меня...ради нас обоих.
Я лишь могу догадываться о том, как он выглядел, смотря на себя в зеркало. Мама говорит, что мы похожи.
Бывает, я сильно злюсь на неё.
До сих пор не могу понять, как можно было не сохранить хотя бы одного снимка. Но с осознанием приходит и понимание - не мне судить маму.
Однако, даже увидь я его фото, это не решило бы одну большую проблему. Я вообще не знаю, что значит иметь отца...
Конечно, профессор Гарольд многое сделал для меня того, что обычно делают отцы для своих детей. Давал советы, обучал, помогал ставить верные цели и достигать их. Выслушивал, находился рядом, когда я остро ощущал потребность в отеческом наставлении, будучи восемнадцатилетним юношей, не зная, как жить дальше и часто задумываясь "А стоит ли жить вообще?".
Он не раз поддерживал морально и денежно, когда мама болела. Я испытываю сильные чувства привязанности, благодарности и глубокого уважения к этому человеку.
Бывали моменты, в которых, я даже искал внешние сходства с нами. Ловил себя на мысли, что я думаю о нём как о том, кого хотел бы видеть в роли отца.
Порой это очень угнетало. Ведь заменить, а, точнее, восполнить пропасть в душе, связанную с тем, что я забыл настоящего отца, никто не сможет.
То, что он не просто ушел от нас, а я сам забыл, не даёт мне покоя. Я всегда буду винить себя за то, что не знаю, как это, когда отец учит первый раз бриться, как это, когда он играет с тобой в футбол, я не знаю, как это видеть отца и маму вместе.
Хотелось бы знать, как он учил меня всему, что я сейчас с лёгкостью делаю на турнике. Ничего из того, что мог знать об отце, не помню! Больнее всего в этом положении - это слушать рассказы мамы о нём, о его порой героических поступках. Сейчас мама понимает, что погорячилась, выкинув все снимки, но прошлого не вернуть.
Почти два часа измываний над собой в сопровождении воспоминаний немного отвлекли меня. Джерри так и просидел все время, не двигаясь, лишь наблюдая. А я так и не заговорил с ним. Правда того, что Её нет, продолжает преследовать и никакой спорт, никакая даже самая изматывающая меня тренировка не избавит от ужасной действительности.
Я могу лишь брать под контроль эмоции, но сердце не могу заставить не любить ту, которая снится вот уже семнадцать лет.
Из месяца в месяц.
Из года в год.
Каждый раз напоминая о себе, не давая забыть её вены на шее, её воздушный и родной образ. Испытывает, издевается надо мной...
- Если бы я знал, что ты реальна, я нашёл бы тебя, чего бы мне это не стоило... - тихим шепотом проговорил я.
Понимаю, что разговор с самим собой снова вгонит в состояние отчаяния. Делаю ещё один подход на кольцах.
Чувствую как прорабатывается трицепс руки. Ощущение жжения мышц растекается по телу. Ох, как же я люблю этот эффект! Именно он лучше любого успокоительного гонит из меня адреналин, отключает мозг от всего, оставляя лишь боль, которая временно заполняет все. Создает иллюзию полноты души, заставляет на миг ощутить себя не одиноким, а переполненным взаимными чувствами.
Только жаль, что это лишь чувство боли...