Часть 10. Скованные одной цепью
Этот дурацкий договор. Эта гриффиндорская дура с её глазами, полными упрямого сострадания, и её медальоном, который мог принести ей смерть быстрее, чем любое проклятие. Я связал себя по рукам и ногам. Не просто знанием. Обязательством. Мне теперь приходилось не только следить за собственной шеей, но и зорко наблюдать за её. Потому что если она споткнётся, она потянет за собой и меня.
Утро. Завтрак. Стол Слизеринов.
Панси что-то щебетала мне на ухо, её голос действовал на нервы, как скрежет железа по стеклу. Я уставился в свою тарелку с овсянкой, которая выглядела как болотная жижа. Я видел её краем глаза. Т/и. Она сидела с Гриффиндорцами, бледная и замкнутая, будто мышь, попавшая в капкан. Её подружка-всезнайка бросала на неё тревожные взгляды. Идиотка. Своей чрезмерной заботой она одна привлекает внимание.
— Драко, ты меня слушаешь? — Панси обиженно толкнула меня локтем. — Я говорю, что, по словам Забини, Поттер снова что-то замышляет в Комнате Требований.
— Поттер всегда что-то замышляет, Панси, — огрызнулся я, отодвигая тарелку. — Это не новость. Это его естественное состояние.
— Но мы должны...
— Мы должны вести себя тихо и делать то, что должны, — резко оборвал я её, бросив на неё взгляд, заставивший её отшатнуться. — А не распространять слухи, как какая-то старуха на побегушках.
Она покраснела и надула губы. Крэбб и Гойл тупо пережёвывали бекон. Забини внимательно наблюдал за мной, его тёмные глаза были полны немого вопроса. Слишком внимательно. Все они, студенты стали казаться мне угрозой. Каждое неверное слово, каждый взгляд могли стать той самой каплей, что переполнит чашу.
Я почувствовал, как Змеиный Глаз, спрятанный во внутреннем кармане, будто жжёт мне кожу. Напоминая. Всегда напоминая.
День. Трансфигурация.
Макгонагал, старая кошка, дрессировала нас, как цирковых животных. Анимируй это, трансмутируй то. Я выполнял всё автоматически. Мои пальцы помнили движения, разум был занят другим.
И тогда Паркинсон, эта самодовольная сука, открыла рот. Её язвительный шёпот в сторону т/и прозвучал для меня громче, чем голос профессора. Она, как и все они, видела лишь слабость. Целилась в самое уязвимое место, как и положено Слизеринцу.
Но она не понимала. Это была не просто слабость. Это была бомба. И если Панси продолжит свои глупые выпады, бомба эта рванёт — от страха, от отчаяния, от гриффиндорского упрямства. И осколки попадут в меня.
Я повернулся и посмотрел на Панси. Не как на союзницу, не как на подругу. Как на препятствие. Как на угрозу моей безопасности. Я вложил в этот взгляд всё своё презрение, всю холодную ярость, всю ту силу, что давало мне имя Малфоя. «Заткнись. Ты не знаешь, во что вмешиваешься».
Она заткнулась. Съёжилась. Хорошо.
Я почувствовал... не облегчение. Раздражение. Мне пришлось защищать её, чтобы защитить себя. Эта мысль была отвратительна.
Вечер. Библиотека. Тёмные разделы.
Мне нужно было проверить одну ссылку в книге по запрещённой магии. Старые фолианты пахли пылью и распадом, как и всё в моей жизни сейчас.
И тогда я увидел её. Сидящую за столом, сгорбившуюся над каким-то пергаментом. Она выглядела такой... потерянной. Хрупкой. Её пальцы сжимали перо так плотно, что костяшки побелели.
Бесполезная дура. Носила свой проклятый медальон прямо на шее, как табличку «убейте меня». Если бы не мой договор... если бы не моя собственная шкура, которая оказалась на кону...
Она подняла глаза. Увидела меня. В её глазах мелькнуло нечто — не страх, нет. Что-то вроде... признания? Понимания?
Чёрт возьми. Это было хуже. Хуже страха. Страхом можно управлять. А что делать с этим?
Я не стал ничего говорить. Слова были ненужным риском. Вместо этого я показал ей. Жест. Чёткий, недвусмысленный. «Держи себя в руках. Твоя истерика — моя смерть. Не подведи».
Я видел, как она поняла. В её глазах что-то щёлкнуло. Хорошо. Она не была полной идиоткой.
Я развернулся и ушёл, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Каждая встреча с ней оставляла после себя неприятный осадок. Не ненависти. Не злобы. Что-то ещё . Что-то, что мешало дышать.
Я шёл по коридору, сжимая в кармане Змеиный Глаз. Холодный металл впивался в ладонь.
Отец... он бы приказал устранить её. Просто, чисто, без сожалений. Это был бы самый разумный выход.
Но я не отец. И не... Он.
Я был Драко Малфоем, заложником собственного страха и хранителем опасной тайны какой-то гриффиндорской девчонки. Это было так унизительно, что хотелось выть.
Но когда я закрывал глаза, я видел не её глупое, упрямое лицо. Я видел её руку, протягивающую мне платок в темноте. Единственный жест доброты в этом аду. И этот образ был хуже любой угрозы.
Проклятая гриффиндорка. Она впутала меня в это. И теперь мне приходилось следить, чтобы её не убили. Ради себя самого.
Это был самый извращённый и самый необходимый союз в моей жизни. И я ненавидел каждую его секунду.