7
Насколько Карл мог судить, прочитав большое количество книг о мане и её природе, у Лиама случился магический выброс. Такое случается у детей их возраста, редко, но выброс может иметь большие масштабы повреждения, если внутренняя энергия ребёнка не поддаётся контролю. Однако случай с Лиамом отличался от описаний в книжках.
Во-первых, ещё не было инцидентов, где восьмилетний ребёнок смог разрушить ограничители собственной маной (Лиам не мог использовать природную ману из-за силы ограничителей). Маленький объем ядра просто не позволял иметь большие запасы переработанной маны. Во-вторых, магический выброс Лиама не принес разрушений вокруг себя, а наоборот, покрыл его тело слоем, защищая. При неконтролируемом высвобождении маны, тем более в бессознательном состоянии, ею невозможно контролировать так филигранно, чтобы не задеть самого себя. И в-третьих, внутреннюю энергию – что не подчиняется контролю – нельзя изменить, если при рождении она таковой не являлась. Такая энергия с самого начала непослушна, поэтому с её помощью не то что создать аккуратный барьер, но и элементарно колдовать невозможно.
Карл был не из тех, кто верит в случайности, он скорее был тем, кто докапывается до сути, не слушая слов о «волшебстве». Что-то, о чём не писалось в доступных сиротам книгах, произошло с ядром Лиама. Это точно не было обычным магическим выбрасом.
Мальчишка сейчас находился в больничном крыле, а потому Карлу приходилось работать за двоих. Шить манекенов из ткани, пропитанной защитной маной было ужасно. За два часа детские руки покрылись большим количеством ранок от толстой иглы. Инструкции по шитью в списке Карла «вещи для изучения» стояли на последнем месте, но в последнее время перестроились чуть ли не на первые места.
Снова уколовшись, мальчик чертыхнулся и отбросил иголку в дальний угол комнаты.
Мастерская под конец дня стала отличным местом для восстановления манекенов. Тренер Лит договорился с деректрисой, чтобы Лиам и Карл оставались здесь два раза в неделю на несколько часов. Они должны были шить из специальных материалов заготовки для маникенов, после чего из них сделали бы настоящих фантомов. Монотонная и скучная работа, но зато не приходится выполнять большие физические нагрузки под присмотром Лита.
–Одни мучения от придурка, -проклинать Лиама уже вошло в привычку.
Несправедливость вышла на новый уровень, когда Карла заставили продолжать отрабатывать наказание, пока Лиам прохлаждался, только и делая, что питаясь и спя.
Когда Карл нашёл иглу, ему захотелось воткнуть её в глаз недавнему пациенту. Но мальчик взял себя в руки и заставил своё тело продолжать шить.
Спустя время зелёные глаза, похожие на изумруды, начали медленно слипатбся. Недостаток сна от слишком долгих и тяжёлых дней очень сказывался на работоспособности маленького тела. Даже если мозг мальчика был готов работать, то тело категорически отказывалось это делать. Решив немного отдохнуть, Карл закрыл глаза и поудобнее устроился за столом, положив на согнутые руки голову.
***
–Время вышло. Собирайся...
Дилан остановился на полуслове, когда заметил мирно спящего за рабочим столом ребёнка. Черные, как воронье крыло, волосы распушились от беспокойного сна, наполовину закрывая круглое лицо. Мальчик выглядел так беззаботно и расслабленно, что Лит с первых секунд не узнал Карла. Вечно собранное, готовое к бегу тело сейчас тряпочкой лежало на столе и мягком темном диване под теплым светом кристаллов. Тренер только теперь осознал, какие на самом деле мальчишки дети.
Сколько бы нагрузок Дилан им не давал, они всегда всё выполняли, конечно проклиная его или ругаясь между собой, но исполняли поручения до конца. Мальчики, особенно Лиам, не боялись высказываться в сторону Лита, разговаривать с ним и даже пытаться подкупить, хотя изначально знали, что мужчина будет непреклонен. Дилан ни разу не видел, чтобы они сдавались или прекращали трудиться. Мужчина знал, как им тяжело, но продолжал увеличивать нагрузку, чтобы увидеть их предел. Обычные дети давно бы заныли и бросили всё ещё в самом начале, в первый день, но эти двое умудрялись его удивлять. Но они люди, способные уставать.
Лиам вспылил из-за давления, оказываемое на него взрослым человеком. Мальчик настолько устал, что просто не выдержал и «взорвался». Карл с каждым днём становится тусклее, всё сильнее закрываясь от мира. Мужчина видел темные мешки под глазами обоих, но продолжал давить.
Крохи гордости за этих детей невольно возникали в груди тренера, заставляя того забывать, что Лиам и Карл совсем юны. Их упорство не должно было стереть границу здравомыслия в голове мужчины, но это случилось. Дилан должен наказывать их, а не пытать.
Мужчина тяжело вздохнул и медленно подошёл к мальчику.
Он облажался. Поддался внутреннему порыву сделать из детей сильных бойцов и совсем забыл об общественных нормах. Да, мальчики вели себя довольно зрело для своего возраста, но это не означало, что Дилан имел право так их истязать.
–Хоть бы на диван полностью лёг, спина ведь потом отваливаться будет, -тихо проворчал мужчина.
В мастерской стояла умиротворённая тишина. Окна плотно зашторены, так что освещение полностью зависело от кристаллов света. Большие камни оранжевого, жёлтого и красного цветов украшали потолок в беспорядочном узоре. Их яркость можно было регулировать отдельными кристаллами, лежащими в первом ящике основного стола. Карл, наверное, это не вспомнил, потому и продолжал шить под тусклым светом. Как он не выколол себе глаз? Хотя...
Лит взглянул на маленькие ладони и хмыкнул. Не шить Карлу одежду: руки исколит, а изделие порвёт в отместку. Мужчина перевёл взгляд на кучу заготовок. Он самолично поручил мальчишкам сшить двадцать полу-манекенов, на столе лежало примерно девять. Лиам находился в медпункте, так что Карлу пришлось работать одному. Неплохой результат за суммарные шесть часов. Мальчик немного пошевелился, но не проснулся.
Укол вины непривычно кольнул где-то внутри, заставляя вспомнить, что из-за Дилана мальчишки нормально не спали около двух недель.
–Чёртова совесть, не вовремя ты проснулась, -мужчина сильно закусил щёку изнутри. Впервые ему стало жаль этих детей.
Лит уверенно взял в руки иглу с нитками, пододвинув к себе вырезки для заготовок и инструкцию.
Мужчина рос с матерью, которая работала швеёй в магазинчике недалеко от дома, так что с самого детства умел хорошо шить и готовить.
«Если чувствуешь вину – извинись», часто говорила ему мать. Дилан Лит не был мастером словесных извинений, да и не считал их действенными или нужными. Хочешь извиниться – делай, а не мели языком.
Сделав закрепку, Лит вспомнил семейные вечера за кухонным слом из своего детства. Тогда он помогал своей маме с заказами, если та не успевала их закончить, а отец готовил ужин, отпуская безобидные шуточки про сына-швею. Матушка тогда шуточно пинала того по голени, но всегда задорно смеялась.
Хмурое выражение лица отошло в сторону, пропуская тёплую, искреннюю улыбку.
***
Медленно открывая глаза, Карл чувствовал себя более менее выспавшимся, впервые за почти две долгие недели. Но ноющая боль в спине и шее вырвала из его горла тихий стон. Карл аккуратно разогнулся, слыша как хрустят позвонки. Закрыв глаза от приятных ощущений, мальчик откинулся на спинку дивана. Однако, словно гром среди ясного неба, на него нахлынуло воспроизведение тренера Лита, строго говорящего, что за две недели они должны будут сшить двадцать заготовок под манекены. Карл резко открыл глаза и быстро выпрямился, ищя взглядом кучу с обрезками и с готовыми изделиями. Зрение немного помутилось, но Карлу было всё равно.
Если он продолжит отдыхать, то точно не успеет закончить еще хотя бы две заготовки. Мальчик наполнился решимостью доделать свою половину точно, но она тут же уступила место удивлению. На столе аккуратными стопками лежали ровно двадцать полу-манекенов, а ниток и игл на нём не было.
Карл затяжно моргнул, а потом ещё и ещё. Он моргал до тех пор, пока его мозг не осознал, что вся работа выполнена. Справившись с удивлением, мальчик встал из-за стола, быстро подошёл к окну и отдернул шторы. На улице была глубокая ночь, свет в окнах приюта горел в редких комнатах.
Кто-то ему помог и незаметно ушёл. Карл настолько вымотался, что не заметил незнакомца, находившегося так близко. Его запросто могли убить.
Смочив внезапно засохшее горло, Карл задернул шторы и быстрым шагом вышел из мастерской, направляясь в туалет.
Все дни до этого он мог проснуться, если чувствовал чужое присутствие рядом. Первые дни после перерождения Карл просыпался от каждого шороха со стороны другой кровати. Его поронноя была и помехой, и успокоением. Да, он плохо спал, но зато был уверен, что проснётся прежде, чем на него нападут. Но в этот раз человек стоял или сидел так близко, а Карл его не заметил!
Забежав в ванную комнату, мальчик дергано включил воду и плеснул ею в лицо.
Нужно успокоиться, не время для излишних переживаний. Если бы кто-то хотел его убить, то сделал бы это, а не сшил одиннадцать заготовок.
Карл судорожно выдохнул, выравнивая дыхание, и с силой вцепился в раковину, успокаивая дрожь в руках.
Как глупо. Душе Энджела более двух сотен лет, а он ловит паничку от тупой пороннои и недостатка сна! Переродился ребёнком, так этого мало, ведь начал вести себя, как глупая человеческая личинка. Который раз он уже ловил себя на мысли, что по истечении времени становится более человечным, всё дальше отдаляется от себя проводника.
Карл поднял взгляд с рук на зеркало. На него в ответ смотрели два белых, светящихся в темноте уборной, глаза. Ядрёный белоснежный цвет ослеплял, выдирая из памяти его начальный образ проводника.
Яркие белёсые глазницы испускают ярость, первобытный гнев и желание убивать. Ещё не отошедшая от смерти душа рвётся уничтожить всех на своем пути, лишь бы снова почувствовать удовлетворение от убийства. Словно дикий зверь, Энджел кричит, вырывается из невидимого захвата и клянётся расправиться со всеми, кто ему помешает.
Карл сильно зажмурил глаза.
Запрещено.
***
Юноша с забавой наблюдал на мальчишкой. Тот так неожиданно и быстро выбежал из мастерской, что забыл закрыть дверь. Кристиан незаметно прошмыгнул внутрь, с детской радостью взглянув на разноцветный потолок. Оторвавшись от разглядывания разнообразных орнаментов, парень подошёл к длинному столу в конце мастерской. Он быстро, но аккуратно проверил ящики на наличие охранных чар – таковых не оказалось. Кристиан открыл первый, сразу находя свою цель. Три ярких крисстала излучали прекрасный огненный свет.
Маленькая улыбка возникла на его лице, скрываясь за маской. Представления об огне всегда повышали ему настроение, ведь смертельные языки пламени могли так ярко окончить чью-то жизнь.
Сапфировые глаза ярко блеснули, когда тонкие пальцы схватили кристаллы. Положив их в поясную сумку, Кристиан так же незаметно покинул кабинет.
***
Три дня прошли незаметно. Честно говоря, я называл это отпуском. Целыми днями лежишь, ешь, делаешь, что хочешь, если это не противопоказано здоровью – рай, а не больница. Самым большим плюсом было то, что мой организм смог полностью отдохнуть после тяжёлых нагрузок. После выписки так не хотелось ни учиться, ни тем более отрабатывать...
Я ударил себя ладонью по лицу, прогоняя пессимистичный настрой, и зашёл в нашу с Карлом комнату. Она осталась такой же, как и перед моим уходом. Темные стены, в которые ампутировали кристаллы с белым светом. Он автоматически включался, когда один из жильцов этого хотел. Две простые кровати с чёрным постельным бельём стояли по разные стороны. У каждой рядом находилась маленькая тумбочка, выполненная в тёмно-синих тонах. Один длинный рабочий стол под окном – для большего освещения – объединял две разные части комнаты. Моя сохраняла в себе палитру из алых и синих тонов, Карла же полностью состояла из синих и чёрных.
Я не стал детально осматривать интерьер комнаты, наспех положил в свою тумбочку несколько микстур, которые медсестра приказала пить каждый день по одной, и переоделся в более удобную одежду: мешковые бордовые штаны и чёрная футболка на несколько размеров больше. Мои угольные волосы уже лезли мне в лицо, поэтому их я стал подвязывать красной резинкой, которую своровал у девочки на завтраке.
Она это заслужила, уж больно громко разговаривала, мешая своим чириканьем.
Прозвенел гудок, сообщающий, что завтрак завершён. Я взглянул на письменный стол и обнаружил новое расписание на эту неделю, специально отредактированное тренером Литом. Брови взлетели до небес. Я с сомнением покрутил листок, ожидая, что дополнительные пункты проявятся на нём, но ничего не происходило.
–А это точно то расписание? -протянул я в пустоту, откладывая бумагу.
На этой неделе наш подъём начинался, как у всех, после ходили в зал к тренеру. Там мы тренировались, но с гораздо меньшей нагрузкой и в более медленном темпе. Тренер Лит оставался всё таким же требовательным засранцем, но теперь не давил, давая немного времени на отдых перед занятиями. На уроках я и Карл всё чаще смотрели друг на друга с непониманием, что вообще происходит.
На меня решили не надевать ограничители. Директрисе сообщили о моем магическом выбросе и его странностях, поэтому она разрешила исключить этот момент в наказании. Мы не знали почему конкретно наша отработка настолько смягчилась, но это нас устраивало, потому лишних вопросов не задавали.
Наказание для Карла закончилось в среду, а меня ждала ещё неделя с лишним.
Распорядок дней нормализовался, и моё ментальное состояние устаканилось. Я перестал злиться из-за любого пустяка, который тогда казался красной тряпкой перед быком.
Но на горизонте маячил «день выбора». В книге он никогда не заканчивался хорошо.