Глава четвертая.
ОТ ЛИЦА БЕАТРИС МОРСЕЛЛИ.
Я хорошо помню тот день, когда увидела статью в новостях. Они сказали, что он мёртв. Что он покоится глубоко в земле.
Я не сразу поверила. Попросила доказательства. И они выполнили мою просьбу — прислали чёрно-белую фотографию, зернистую. И я узнала на обгоревшей руке кольцо, которое подарила ему за несколько дней до суда.
Я смотрела на труп и пыталась разглядеть хотя бы небольшой признак лжи. Хотя бы шанс на то, что это не он. Всё, что я ощущала — лишь безграничная пустота, граничащая с болью потери.
Это выглядело слишком просто. Слишком неправильно. Я знала это. Что-то внутри отказывалось верить, что это он. Но я заставила себя поверить.
Прошло столько лет... А я только недавно научилась заново жить. Наслаждаться временем с друзьями. Не вздрагивать от скрипов ночью, от тихих шагов.
У меня почти получилось забыть. До того дня, шесть месяцев назад. До самого первого сообщения, присланного с неизвестного номера:
"Ты скучала?
Даже если твой ответ будет отрицательным — я скучал."
Я застыла, не смея смотреть на экран. Это был будто он. Те же фразы, почерк. Никто другой не смог бы написать так.
Но…
Он же мёртв.
Не так ли?
"Беги, мой маленький грех."
И я побежала.
-----------------------------------------------------------------------------------
Мой сон был прерван назойливым будильником. Я застонала, накрывая голову одеялом, словно это могло защитить меня от мерзкого звука.
Пульс отдавался гулкой болью в висках. Желание вновь закрыть глаза и погрузиться в сладкую темноту не покидало меня.
Я нащупала телефон под подушкой и включила его. Экран тут же вспыхнул — слишком резко, слишком ярко. Я прищурилась, пытаясь хоть что-то разглядеть.
Одним движением отключила будильник. В ту же секунду пришло уведомление: новое сообщение от неизвестного номера.
И в этот раз — фотография.
Моя рука дрогнула. Я не сразу решилась открыть её. А вдруг это уловка? Горло пересохло.
Наконец я провела пальцем по экрану. Когда картинка открылась — я окаменела. Труп. Сэмюэль.
Сердце сжалось в невидимых тисках. К горлу подступила тошнота. Я больше не думала о кровати — ноги сами понесли меня в ванную.
Он знал. Знал, как надавить. Знал, куда ударить.
Я наклонилась над раковиной и взглянула в зеркало. Мои глаза — полные страха. Это точно я?
Вздрогнув, я включила воду. Руки сами потянулись к ней. Холодная влага капля за каплей стекала с лица, но она не могла смыть тревогу с моего тела. Мне стало легче — совсем немного.
Всё внутри сжалось от боли. Перед глазами промелькнула его такая родная улыбка. Нежные, заботливые руки, которые обнимали меня так бережно...
Я выпрямилась. Сердце пронзили тысячи острых осколков. Но я не могла позволить себе сломаться. Не сейчас.
Вытерев лицо и собравшись с мыслями, пошла собираться. Тонкая плёнка слёз дрожала на ресницах. Я прикрыла глаза, прогоняя остатки слабости.
В доме стояла нагнетающая тишина. На кухне — холодный вчерашний кофе. Я протянула руку и сделала глоток. Полюбившаяся сладость обволокла горло, но после неё наступила горечь.
Всё как в жизни. Уголки губ дрогнули в грустной улыбке. Я поставила стакан обратно.
На секунду мне показалось, что на меня кто-то смотрит. Тяжело, пристально. Я оглянулась. Никого не было.
Похоже, это просто игра воображения. Верно?
Я взяла сумку, накинула пальто на плечи и поспешила покинуть дом. Дверь закрылась с глухим щелчком.
Я шла по тротуару, не замечая ни людей, в которых врезалась, ни проезжающих мимо машин. Я была где-то глубоко в своём сознании. В уютном, безопасном уголке.
Я не заметила, как подошла к больнице, в которой уже несколько лет работала медсестрой. Мне нравилась эта работа.
Благодарные глаза пациентов, облегчение после успешных операций. А главное — я чувствовала себя нужной. Незаменимой.
Я прошла через чёрный вход, механически кивая охраннику, когда тот поприветствовал меня с тёплой улыбкой.
Как обычно, я пошла на третий этаж. Переоделась, закрепила бейдж с именем, завязала роскошные локоны в хвост и отправилась в главный холл.
Сегодня было не так много людей, и это радовало. Я с улыбкой направилась в приёмный зал. Моя обувь тихо шаркала по старому полу. Тёмный коридор освещался только несколькими лампочками. Свет был тусклым — кто-то опять забыл их поменять.
Я кивнула администратору и привычно поздоровалась с медсестрой.
— Доброе утро, Беатрис. Ты сегодня рано, — тихий голос Элис раздался из-за спины.
— Доброе.
Моя улыбка не достигла глаз. Пустые, стеклянные глаза смотрели на девушку передо мной. Я едва держала себя в руках. Хотелось убежать в кабинет, закрыться и кричать.
Орать во всё горло, срывать голос, плакать, пока не потеряю сознание.
Но я не могу. Эти чувства должны быть глубоко внутри. Я не должна дать слабину. Не должна показать слабое место, в которое с радостью ударят.
— Ты в порядке? — озабоченность в глазах дежурной была почти искренней.
— Да, просто не выспалась.
Я опустила голову, делая вид, что что-то ищу в сумке, избегая её взгляда.
Элис с сомнением оглядела меня, но просто молча кивнула. Плечо обожгло лёгкое прикосновение её руки, и через несколько мгновений я услышала тихие шаркающие шаги.
Она ушла.
Приподняв голову, я посмотрела ей вслед. Позволила себе ненадолго задержать взгляд на повороте, за которым скрылась её фигура.
Сумка тяжело упала на пол. Я удивлённо моргнула, не заметив, как она соскользнула с руки. Немного наклонившись, подняла её и надела обратно.
Пилинь.
Звук уведомления был слишком резким, напоминающим выстрел. Я вытащила телефон из сумки медленно, едва дотрагиваясь. Казалось, от слова в нём кто-то мог вылезти.
"Ты выглядишь усталой, любимая.
Может, мне зайти на чай?
Ты же знаешь — я всегда рядом."
Последние три слова были словно гвозди, вонзившиеся в моё сердце.
"Я всегда рядом."
Пальцы впились в телефон до побеления костяшек. Горло сжалось, казалось, воздух стал тяжелее.
Я положила телефон обратно, будто это могло заглушить страх за свою жизнь. Но так ли это? Неожиданно стало жарко, щёки горели изнутри, а с лба стекала капля пота.
Слова из сообщения давили. Заставляли сердце слишком быстро биться. Царапали, словно дикая кошка, которую посадили в клетку.
Я поспешно пошла вперёд, не обращая внимания на оклики или недовольное бормотание техперсонала. Дошла до кабинета как в тумане, не понимая, как это могло случиться.
Но напряжение не спадало. Оно обволакивало меня, как мёртвые объятия. Я медленно опустилась в ближайшее кресло, утыкаясь взглядом в выключенный телефон.
Словно он снова мог загореться. Снова причинить мне боль. Я чувствовала навязчивый взгляд. Холодное дыхание на шее.
Но тут же никого нет, кроме меня. Верно?