Глава 9
Огнезвёзд застыл на мгновение, уставившись на брата Бледницы, который корчился на земле. Его дыхание стало резким, как у зверя, загнанного и обманутого.
— Всё… из-за тебя, — прошипел он, медленно поднимая взгляд на Бледницу. — Ты всё время отталкиваешь меня. Заставляешь страдать.
Он двинулся к ней.
Она не отступила.
Он подошёл вплотную, и — внезапно, словно вспышка молнии, его лапа ударила её по щеке. Легко ли, намеренно ли — но слишком сильно. Бледница вскрикнула и упала набок. Тонкая струйка крови проступила на её морде, капнула в траву.
— Скажи, что ты меня любишь! — прорычал он. — Это не просьба. Это приказ предводителя.
Он навис над ней, тяжело дыша, взгляд сверкал безумием.
— Ты должна быть рядом со мной. Прямо сейчас. Или ты его больше не увидишь. — Он кивнул в сторону брата. — Выбирай.
Бледница лежала, дрожа, прижавшись к земле. В её глазах был не только страх. Там была боль. И что-то ещё — что-то, что заставляло мир вокруг замереть.
Она подняла голову. Медленно.
— Тогда… — её голос был слаб, но ровен, — …значит, убей нас обоих.
Огнезвёзд застыл. Весь мир словно выдохнул. Он смотрел на неё, как кот, проснувшийся среди пепла, не понимая, как он туда попал.
— Что… что я делаю?..
Огнезвёзд застыл, словно мир вокруг перестал существовать. Только он. Только она. И мешающий между ними брат, слабо шевелящийся в траве.
— Ты не понимаешь, — прохрипел он, — ты всё усложняешь. Это должно было быть просто.
Он метнулся к брату — быстрым, почти беззвучным движением. Бледница вскрикнула:
— Нет!
Но было уже поздно.
Глухой треск. Тело её брата дёрнулось — и замерло.
Он лежал в траве, неподвижный, с открытыми глазами, смотрящими в небо, которого он уже не видел.
— Нет… — выдохнула Бледница, шагнув вперёд, но лапы подкосились. — Нет, нет, пожалуйста…
Огнезвёзд медленно обернулся к ней. Он дышал тяжело, глаза горели, будто внутри него бушевал лесной пожар.
— Я тебя не убью, — сказал он тихо, хрипло. — Никогда. Ты должна быть рядом. Ты должна понять, что у нас нет другого пути.
Он шагнул ближе. Один шаг. Второй.
— Подойди.
Бледница не двигалась. Слёзы текли по её морде, кровь всё ещё тянулась тонкой струйкой по щеке.
Огнезвёзд подошёл вплотную. Его нос почти касался её щеки. Он вдохнул — медленно, жадно.
— Ты пахнешь… как судьба, — прошептал он. — Ты пахнешь как моя жизнь.
Бледница не двигалась. Словно всё внутри неё замерло. Она больше не плакала. Только тишина, только дыхание — быстрое, прерывистое.
Огнезвёзд подошёл ближе и медленно, почти нежно, провёл лапой по её щеке, где оставалась уже засохшая полоска крови.
— Тише, — прошептал он, — всё хорошо. Теперь всё хорошо. Никто не встанет между нами. Никто.
Он сел рядом, его хвост обвил её бок. Он прижался к ней, его голос стал мягким, воркующим, как у кота, успокаивающего напуганного котёнка.
— Ты же чувствуешь, как это правильно. Ты и я. Мы связаны чем-то больше, чем просто судьбой. Я знаю. Я чувствую.
Он провёл языком по её уху — мягко, с притворной нежностью. Она вздрогнула, но не двинулась.
— Скажи… — он наклонился ближе, шепча почти в ухо, — скажи, что любишь меня.
Бледница молчала. Она смотрела в одну точку, как будто её душа ушла куда-то очень далеко, чтобы не быть здесь.
Огнезвёзд продолжал гладить её, мурлыкал тихо, навязчиво, будто верил, что если будет достаточно ласков, она всё поймёт. Всё простит. Всё примет.
— Я рядом, — говорил он. — Я всегда буду рядом. Ты моя. Только моя.
Тишина.
Только его мурлыканье, навязчивое и тихое, словно кошмар, затерянный в полумраке.
Бледница сидела, неподвижная, будто каменная статуя. Он всё ещё касался её — гладил плечо, щёку, прижимался щекой к её виску.
— Скажи это, — шептал он. — Просто скажи, и всё станет правильно. Я сделаю, чтобы всё было как надо. Мы сможем быть вместе, всегда.
И вдруг…
— Что ты делаешь?
Голос был острым, как холодный ветер, пронёсшийся сквозь чащу.
Огнезвёзд обернулся.
На другой стороне поляны стояла молодая кошка. Её глаза были расширены, лапы дрожали. Она смотрела то на Бледницу, то — на неподвижное тело их брата.
— Нет... — прошептала она, — нет… что ты с ним сделал?..
— Он мешал, — спокойно ответил Огнезвёзд. Его голос звучал не как оправдание — как факт. — Всё, что стояло между нами, должно исчезнуть. Ты не понимаешь.
Он мягко повернулся к Бледнице, снова коснулся её лапы.
— Скажи ей. Скажи ей, что ты меня любишь. Тогда она останется в живых. — Он чуть склонил голову. — Или я начну… с неё. А потом снова буду рядом с тобой.
Сестра замерла, не в силах сдвинуться с места.
Бледница попыталась поднять голову. Её дыхание сбивалось, рот едва открывался. Хрип сорвался с её горла. Она посмотрела на сестру, глаза полные ужаса и мольбы.
— Я… — выдохнула она, почти беззвучно. — Я… не…
Слова застряли. Её голос был хриплым, сорванным. Она попыталась снова — но из горла вырвался только болезненный всхлип.
Слёзы катились по её морде. Но она не произнесла то, что он ждал.
Огнезвёзд смотрел на сестру Бледницы. Его дыхание стало неровным, он шагнул к ней, тень скользнула по его глазам.
— Тогда ты. — Его голос был спокойным, пугающе ровным. — Если она не может сказать, ты скажешь. Ты подчинишься. Это — приказ предводителя.
Бледница всхлипнула, её тело дрожало. Сестра медленно опустила голову.
— Хорошо… — прошептала она. — Я буду подчиняться.
Огнезвёзд резко развернулся, вернувшись к Бледнице. Его взгляд смягчился, но не искренне — как хищник, ласково склонившийся над жертвой.
— Ты такая… как она. — Он провёл лапой по её щеке. — Такая же, как Пестролистая. Такая же красивая. Такая же невозможная. Но ты будешь моей.
Он наклонился, шепча:
— Скажи, что любишь меня. Это приказ предводителя.
Она молчала. Только слёзы катились по её морде. Он настаивал. Гладил. Повторял. А она сидела, будто исчезла изнутри, и не могла ответить.
Бледница лежала на земле, будто её вытеснили из собственного тела. Глаза — стеклянные. Лапы дрожали. Где-то рядом — неподвижное тело брата. Перед ней — предводитель, которого все должны были уважать. А теперь… теперь он был чудовищем.
— Подчиняйся, — сказал Огнезвёзд, глядя на неё сверху вниз. — Это приказ предводителя.
Он шагнул назад — на мгновение — и повернулся к её сестре.
— Если ты умнее, ты выберешь правильный путь, — произнёс он. — Ты ведь не хочешь, чтобы она страдала сильнее?
Сестра молчала. Потом выдохнула, с трудом проглотив слёзы:
— Хорошо… Я подчиняюсь.
Огнезвёзд снова вернулся к Бледнице. Он опустился рядом, гладя её лапу, её плечо.
— Ты должна быть рядом. Навсегда. Ты… моя. — Он наклонился к уху. — Скажи, что ты любишь меня. Это приказ.
Она не ответила. Только лежала, чувствуя, как мир становится тусклым и пустым.
Внутри что-то медленно ломалось. Она уже не плакала. Только дышала — прерывисто, глухо, как будто каждый вдох причинял боль.
"Я просто сосуд," — промелькнуло у неё в голове. "Просто оболочка. Он забрал всё остальное."