В тени / формула 1

Басы грохотали так, что вибрировали даже бокалы с шампанским на стеклянных столах. Вечеринка в честь завершения сезона 2024 года и четвертого чемпионского титула Макса Ферстаппена достигла своего апогея. Огромная арендованная вилла в Абу-Даби утопала в неоновом свете, смехе, брызгах элитного алкоголя и бесконечных поздравлениях. Все были пьяны от механиков до руководства, опьянены не только спиртным, но и триумфом.

Серхио пробирался сквозь толпу, его сердце билось в особом, трепетном ритме. Он улыбался, принимал поздравления за командный кубок, но его мысли были сосредоточены только на одном человеке. За последние месяцы их отношения перешли ту незримую грань, о которой не пишут в спортивных таблоидах. Они стали чем-то большим, чем просто любовниками. Чеко знал, как Макс выкладывался, как сгорал на трассе ради этого четвертого титула, и этой ночью мексиканец приготовил для него особенный подарок. Он хотел отдать ему всего себя, без остатка, показать, что значит принадлежать кому-то по-настоящему.

Свернув в тихий коридор, подальше от гремящего зала, Чеко подошел к массивной дубовой двери спальни, где, как ему сказали, Макс решил немного «перевести дух». Серхио не стал стучать. Он просто мягко нажал на ручку, предвкушая, как увидит уставшего, но счастливого чемпиона, как обнимет его, шепнет на ухо слова, от которых у Макса всегда мурашки бежали по коже.

Дверь открылась бесшумно. Но то, что предстало перед глазами Серхио, в одно мгновение выкачало весь кислород из комнаты.

Полумрак спальни разрезал лишь тусклый свет от бра. На широкой кровати были двое. Макс, с растрепанными волосами, тяжело дышал, вжимая в матрас чужое тело. Но это была не женщина. Серхио мог стерпеть мимолетные интрижки Макса с моделями в прошлом, он убеждал себя, что это просто физиология, сердце Макса принадлежит ему. Но на кровати, обхватив шею Ферстаппена руками, извивался мужчина. Он был практически обнажен, на нем остались лишь скомканные боксеры. Макс целовал его жадно, грубо, сминая губы, его руки блуждали по чужой коже, готовясь переступить последнюю черту.

Время для Серхио остановилось. Мир, который он так бережно строил в своей душе, как ему казалось, лед в сердце нидерландца наконец то растаял от его тепла и заботы, рухнул с оглушительным, невидимым для остальных грохотом.

Серхио не издал ни звука. Он просто стоял в дверном проеме, словно парализованный. Впервые за много лет из его темных глаз покатилась обжигающая, горькая слеза. Она прочертила дорожку по щеке, впитывая всю боль и унижение этого момента. Он не стал кричать, устраивать сцен. Мужская гордость и разбитое вдребезги сердце заставили его просто сделать шаг назад. Он бесшумно закрыл дверь. И ушел, унося с собой осколки своей души.

В спальне Макс резко распахнул глаза. Щелчок закрывшейся двери прозвучал для него как выстрел. Алкогольный туман, плотной пеленой застилавший его разум, начал стремительно рассеиваться. Доли секунды назад, одурманенный текилой и шампанским, он был абсолютно, кристально уверен, что под ним Чеко. Этот парень, прижавший его к стене в коридоре, пах чем-то похожим, у него были такие же темные волосы, и пьяный мозг Макса дорисовал остальное. Он жаждал Серхио, искал его весь вечер.

Но теперь, моргнув и сфокусировав взгляд, Макс в ужасе отшатнулся. На него смотрело незнакомое лицо молодого парня из чьей то свиты, чьи губы были припухшими, а в глазах читалось непонимание.

- Макс? - промурлыкал незнакомец.

- Блять... - выдохнул Ферстаппен, скатываясь с кровати так быстро, будто обжегся. - Какого хуя?! Кто ты такой?!

Его замутило не от алкоголя, а от осознания. Он вспомнил силуэт в дверях, тот профиль, плечи, это был Чеко и он всё видел.

- Нет, нет, нет, - бормотал Макс, судорожно натягивая рубашку. Он выскочил из спальни, сбивая по пути стул, и бросился по коридору. - Чеко! Чеко, стой!

Он выбежал в главный зал, расталкивая танцующих людей, крича его имя, но мексиканца нигде не было. Выбежав на улицу, Макс поймал такси.

- В отель «Сент-Реджис»! Гони, умоляю, быстрее! - кричал он водителю.

Всю дорогу Макс трясущимися руками набирал номер Серхио. Гудки шли, но ответа не было. «Возьми трубку, умоляю, позволь мне объяснить, я был в стельку пьян, я думал, это ты!» - мысленно кричал Макс.

Ворвавшись в отель, он проигнорировал лифт и взлетел по лестнице на этаж Серхио. Дверь в номер оказалась приоткрыта, там горничная убиралась, Макс влетел внутрь... и застыл.

В комнате было пусто, Серхио даже не возвращался сюда. Его чемодан стоял раскрытым, вещи висели в шкафу. Чеко не стал тратить время на сборы. Он просто уехал, желая лишь одного, оказаться как можно дальше от Макса, его след простыл...

События развивались стремительно и безжалостно. Макс так и не дозвонился до Серхио. Сообщения оставались непрочитанными. Звонки уходили на автоответчик. Никто не отвечали Максу. Семья Пересов закрылась глухой стеной, словно защищая своего раненого сына от чудовища.
А потом грянул гром. В начале декабря вышли официальные новости: Серхио Перес расторгает контракт с Ред Булл и покидает Формулу 1.

Макс ворвался в кабинет Хельмута Марко как ураган.

- Почему?! - орал он, ударяя кулаками по столу. - Какого черта вы его отпустили?!

Но руководство молчало. Они прятали глаза, знали, что инициатива исходила исключительно от Переса, который выплатил колоссальную неустойку, лишь бы разорвать все связи.

Место Серхио занял Лиам Лоусон. Позже, когда Лиам не справился с давлением, посадили Юки Цуноду. Но Максу было плевать, кто сидит во второй машине. Для него сезон 2025 года превратился в изощренную, нескончаемую пытку.

Макс пилотировал как машина, холодно, безжалостно, агрессивно. Но внутри он был мертв. Гараж Ред Булл, который раньше был наполнен теплым смехом, дружескими подколами и уютным присутствием Чеко, теперь казался Максу склепом.

Сначала Ферстаппен злился. Долгими бессонными ночами в пустых гостиничных номерах он накручивал себя, убеждая, что Серхио давно всё спланировал. Что этот уход был подготовлен, а та сцена на вечеринке стала лишь удобным предлогом. Макс разбивал костяшки в кровь о стены, ненавидя Чеко за то, что тот сдался, что не дал шанса объясниться.

Но злость быстро выгорела, оставив после себя лишь зияющую, черную пустоту. И в этой пустоте к Максу пришло осознание. Оно накрыло его лавиной в Мехико, во время Гран-при. Когда Макс вышел на стадион Форо Соль, трибуны не скандировали его имя. Они скандировали имя Чеко. И именно там, стоя под палящим солнцем, Макс понял страшную истину, он не просто скучал по напарнику. Он любил его, той самой больной, всепоглощающей, безумной любовью, о которой пишут в романах. Он любил морщинки в уголках его глаз, как Чеко успокаивал его после неудачных квалификаций одним лишь касанием руки к плечу. Любил его запах, как Серхио отдавался ему по ночам, доверяя всего себя. И всё это Макс разрушил собственными руками из за стакана текилы и минутного помутнения рассудка.

Весь 25 год Макс искал его. Он нанимал частных детективов, тратил баснословные суммы, чтобы отследить перемещения Переса. Но Чеко словно растворился. Никаких соцсетей, появлений на публике. Он спрятался там, где деньги и влияние Ферстаппена не могли его достать.

Макс страдал, его лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Он перестал давать развернутые интервью, общаясь с прессой односложно. Он превратился в призрака, который приходил на трассу, и уходил в свою берлогу, чтобы снова и снова прокручивать в голове тот вечер, умоляя прошлое измениться. «Если бы я только не пил, побежал за ним в аэропорт...»

Макс сидел на террасе своей квартиры в Монако, глядя на свинцовое море. В его руке остывал кофе. Телефон на столе завибрировал, высветив уведомление от официального приложения Формулы1. Макс лениво скользнул по экрану взглядом, не ожидая ничего, кроме скучных новостей о регламенте.

Но заголовок заставил его сердце остановиться, а затем забиться с такой бешеной силой, что потемнело в глазах.
«ОФИЦИАЛЬНО: "Кадиллак" становится 11-й командой Формулы 1 в сезоне 2026 года!»

Макс начал читать текст, и каждая буква словно выжигалась на его сетчатке.

«ФИА и Формула 1 могут подтвердить, что после завершения всех соответствующих спортивных, технических и коммерческих оценок заявка General Motors и TWG Motorsports на участие команды "Кадиллак" в чемпионате Формулы-1 с 2026 года была одобрена. Команда представит свой болид в феврале. Напарником возвращающегося в спорт Серхио Переса станет финский гонщик Валттери Боттас...»

Телефон выпал из ослабевших пальцев Макса и со звоном ударился о плитку террасы. Серхио возвращается, он здесь, снова будет в паддоке!

Впервые за двенадцать месяцев Макс рассмеялся. Это был нервный, сорванный смех человека, который выбрался из пустыни и увидел оазис. Он вскочил на ноги, меряя шагами балкон. Внутри него вспыхнуло пламя. Он всё исправит, упадет на колени перед всем паддоком, если придется, вымолит прощение, докажет Серхио, что та ночь была ужасной ошибкой, галлюцинацией, что кроме Чеко для него не существует никого.

Остаток зимнего перерыва превратился для Макса в пытку ожиданием. Он тренировался как одержимый, считал не дни, а часы до предсезонных тестов. Репетировал в уме десятки речей, подбирал слова, представлял, как Чеко сначала будет холоден, но потом, увидев искренность и слезы Макса, оттает. Ведь их любовь была настоящей.

Все камеры были направлены на новые черно-серебристые боксы команды Cadillac. Макс шел по пит лейну, и его руки слегка дрожали. Он не надел солнцезащитные очки, хотел смотреть прямо в глаза, и он увидел его.

Серхио стоял возле гаража, одетый в новую командную униформу. Он выглядел... великолепно. Год отдыха пошел ему на пользу. Морщинки усталости разгладились, кожа приобрела здоровый загар, волосы были стильно уложены. Он о чем то разговаривал со своим инженером.
Макс почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он сделал шаг вперед, потом еще один.

- Чеко... - выдохнул он. Голос прозвучал хрипло, надломленно.

Серхио медленно повернул голову. Их взгляды встретились. Макс ожидал увидеть гнев, обиду, боль, искры ненависти, которые доказали бы, что Чеко всё еще не всё равно.

Но то, что Макс увидел в темно-карих глазах мексиканца, было гораздо страшнее любой ненависти. Там была абсолютная, звенящая, ледяная пустота. Чеко смотрел на Макса так, словно перед ним стоял репортер, чье имя он никак не мог вспомнить. Никакой теплоты, словно все те ночи, поцелуи и признания были стерты из его памяти ластиком.

- Макс, - спокойно, ровным голосом произнес Серхио.

Макс открыл рот, чтобы выплеснуть всё то, что копил в себе больше года, но в этот момент из боксов вышел Боттас. Расслабленный и улыбающийся, подошел к Серхио сзади и по-свойски, слишком интимно, положил свою большую ладонь ему на талию.

- Хей, Серхио, ты проверил телеметрию третьего сектора? - спросил Валттери, наклоняясь так близко к уху Чеко, что Максу показалось, будто финн сейчас поцелует его в шею.

И тут лицо Серхио преобразилось. Лед в глазах мгновенно растаял, уступив место той самой искренней, теплой мексиканской улыбке, которую Макс считал своей личной собственностью. Серхио тихо рассмеялся, накрыв ладонь Боттаса своей рукой.

- Да, Валттери. Ты снова быстрее меня на выходе из апекса. Нам нужно обсудить настройки твоей подвески.

Макс стоял как громом пораженный. Его сердце, только что воскресшее, начало медленно покрываться трещинами. То, как Серхио коснулся руки Боттаса, как они стояли вплотную друг к другу. Эта непринужденная близость, сквозящая в каждом их движении, ударила Макса сильнее, чем авария на скорости.

- Чеко, - Макс сделал резкий шаг вперед, игнорируя присутствие финна. Его голос дрожал от напряжения. - Нам нужно поговорить наедине, пожалуйста...

Серхио перевел взгляд на Макса. Улыбка мгновенно исчезла с его губ, сменившись вежливой, но непроницаемой маской. Он убрал руку с ладони Боттаса, но Валттери так и остался стоять рядом, словно безмолвный страж.

- Извини, Макс, - ровно ответил Перес. - У нас сейчас брифинг с инженерами, график очень плотный.

- Пять минут! Серхио, я искал тебя гребаный год! - Макс повысил голос, привлекая внимание пары механиков. - Пять минут, умоляю.

Взгляд Серхио стал жестким. В нем блеснула сталь.

- У меня дела, Ферстаппен. Рад был повидаться. Удачи на трассе.

Он развернулся и ушел вглубь гаража, даже не обернувшись. Валттери кивнул Максу со своим фирменным спокойствием и последовал за напарником.
Макс остался стоять на пит-лейне один, оглушенный, раздавленный, уничтоженный. Воздух вдруг показался ему удушливым.

Он развернулся и быстрым, почти бегущим шагом направился в хоспиталити Ред Булл. Влетев в свою персональную комнату пилота, он с силой захлопнул дверь и повернул замок, а затем его прорвало.

Дикий, звериный рык вырвался из его груди. Макс схватил со стола свой шлем и со всей силы швырнул его в стену. Углепластик хрустнул, оставляя вмятину на штукатурке.

- Блять! Блять! БЛЯТЬ! - кричал он, снося руками со стола бутылки с водой, ноутбук, бумаги. Все это с грохотом полетело на пол.

Он схватил тяжелое кресло и швырнул его в угол комнаты. Его грудь тяжело вздымалась, перед глазами всё плыло от ярости и непролитых слез. Перед его внутренним взором раз за разом прокручивалась эта сцена: улыбающийся Чеко, рука Боттаса на его талии. То, как они смотрели друг на друга.

«Он мой! Он должен быть моим!» - кричало всё внутри Макса. Жгучая, ядовитая ревность разъедала его внутренности кислотой. Он ревновал так сильно, что ему физически было больно дышать. Этот финн, спокойный, идеальный Валттери посмел трогать его Серхио. А Серхио... Серхио позволил ему это.

Макс сполз по стене на пол, закрывая лицо дрожащими руками. Злость отступила, оставив лишь голую, кровоточащую рану отчаяния.
Он понял что завоевать Серхио заново не будет просто. Чеко выстроил вокруг своего сердца неприступную крепость, а ров вокруг нее залил ледяным равнодушием. И где то за этими стенами сейчас находился Боттас, который, возможно, уже целует те самые губы, которые Макс считал своими.

- Я верну тебя, - прошептал Макс в пустоту разгромленной комнаты. По его щекам катились слезы, смешиваясь с потом ярости.