•Глава 38•
—Гуля! Гуля! — кричу, почти срывая голос, ну улице зима, а я без куртки в лёгком свитере. Но и выбежавшая тоже. — Пожалуйста, Тучка!
Вдруг она падает, я помогаю ей подняться, но вдруг на нас начинают кидаться снежными клубками, на мои крики прекратить эти действия никто не откликается. В бешенстве беру снежок и, сжав его до ледяного шара, кидаю какому-то парню, что стоял на холме, прямо в лицо, отчего от падает назад и берётся за нос. А в то время Айгуль побежала вперёд я за ней. Но вдруг меня охватывают крепкие руки.
—Сука, пусти меня! Сейчас врежу тебе. — кричу, но это не помогает. Меня поворачивают лицом к себе и берут к себе в объятия. Я понимаю, что это Артём. —Тëм, пусти меня, прошу тебя, Артем.. Нельзя, нельзя её пускать.. Пожалуйста..
—Не могу, — тот сжимает меня сильнее в объятиях. — нельзя...
Я вдруг теряю силы и смягчаюсь прямо в руках брата. Темнота. Отголоски «Ксения?» «Ксень, что с тобой?» «Помогите». «Пульс слабый» «Разряд».
Я вдруг резко просыпаюсь.
—Хватит дрыхнуть, Соня! —Говорит Мирослав и говорит мне собраться.
—Куда в такую рань будить меня! Сам же не ранее 11 часов просып.. — мой взгляд устремляется на часы. — всмысле 7 часов вечера?.. Я же рано легла..
—Ты не приболела случаем, милая? — подошла ко мне мама и положила руку мне на лоб, а после поцеловала. — температуры нет. Болит где-нибудь?
—Н..нет мам.. Нигде не болит.. — что с ней.. Она же презирала меня.. — я пойду, умоюсь..
В ванной я посмотрела на себя в зеркало и с ужасом увидела, что я в своём теле до знакомства с Артёмом и с другими, но в добавок у меня синяки под глазами, хотя их у меня никогда не бывает. Ударила себя по лицу несколько раз. Больно. Что же это всё значит...
—Ксеня, выходи, мне посрать надо. — стучится Мирослав. Я открываю дверь и бросаюсь обнимать его. Наша разница в возрасте и росте даёт о себе знать, на 20 сантиметров выше он меня. — эй, эй, что за прилив радости в час вечерний. Мам, глянь на неё.
—Ксения, что случилось? — снова спрашивает мать, но я не отвечаю. — Ксения!
—Чтоо? Даже брата родного обнять нельзя. — ухожу к себе в комнату, заглянув глазком на кухню, а точнее на отца, ужинающего отца, который матерится на весь дом из-за новостей на телевизоре.
—Куда? А покушать? — спрашивает мама, но я отнекиваюсь, говоря что поем потом, чем её удивляю ещё больше, ведь я та, кто после сна сразу за столом. Мне бы вначале разобраться с самой собой. Иду к себе в комнату и ложусь на кровать, размышляя над всем этим. В сон клонит и я погружаюсь в глубокий мир снов.
—Черт черт, мы её теряем. Вася разряд давай. — звучит голос, совсем незнакомый голос. Вокруг меня много света, аж так что мысль о возможности слепоты немедленно прокрадывается в голову. Но разве слепые чувствуют свет? Слышала, что они видят только темноту и ничего более. А как у меня получается думать? что со мной? не понимаю...
И снова темнота.
Открываю глаза, а рядом какой-то парень держит за руку, но я не вижу его лица, потому что вокруг меня всё размыто. Ещё два человека, они в белом, кажется доктора.
—Слава... — проговариваю тихо, но чувствую хрипоту голоса и боль в горле. Мне кажется, что перед мною Мирослав, поэтому снова делаю попытку повторить его имя. Словно опять чувствуя боль в горле, я решила промолчать. Глаза ещё не привыкли, поэтому я хмурюсь и сужаю глаза, а после, проморгавшись, я вижу лицо Артёма, который слишком забеспокоен. —Тëм, ты?.
—Да я, Сеня, я. Ты как себя чувствуешь? — спрашивает он с осторожностью, после чего частички прошедших событий медленно всплывают в моей голове и я сразу убираю руку из руки брата. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох
—Оставь меня в покое.. Пожалуйста, я хочу быть одна.. Сейчас. .. — шепчу, не поднимая взгляда на него ведь знаю: он смотрит на меня с жалостью — что жутко ненавижу. Я не люблю, когда меня жалеют.
—Сень.. — он снова пытается взять меня за руку, но я не позволяю этого сделать. Я не хочу чтобы он меня касался. Ни он, ни ктото другой.
—Пожалуйста, Артём, оставь меня. — тем же спокойным голосом, но с ноткой раздражения и грусти, заставляю парня покинуть меня. Истерить нельзя, сразу придут медсестры и вколят успокоительное, это я знаю точно, да и сил кричать нет.
Закрываю глаза с опаской снова уснуть, ибо то, что я видела в так называемой отключкой вводит меня в дрожь. Я видела своего родного брата и отца, черт побери. Я словно была в реальности. Я, конечно, скучаю по ним, но это не то место, где я счастлива. В той семье, в старой семье я была не в своей тарелке. Да, мы были семьёй, но мне всегда казалось, что только родство, документы и само слово "семья" Было единственным, что как то укрепляло нас. Постоянные ссоры, скандалы — были частью этой семьи. А тут, хоть и я потеряла связь с кровнородственными мне людьми, я обрела тех, кто стал мне дороже всех. Наверное, я стала самой настоящей эгоисткой.
Дверь с грохотом открывается и в дверном проёме появляется Валера с небольшим букетом цветов. Они для меня? Где он их нашёл зимой? Честно, я немного вхожу в шок от его неожиданного появления. Я молчу и он молчит. Шок сменяется агрессией. То есть, он смеет заявляться сюда после того, что успел натворить?
Сразу же за ним появляется Артём, который тоже выглядит не самым счастливым. Брат встаёт перед парнем и кажется мне, что сейчас будет драка.
—Я тебе дал знать, чтобы ты сюда не шел. Объяснил, какие будут последствия. Я не понял, Турбо, ты Бессмертный чтоли? — вскипает Тëма, но Турбо спокоен, как удав.
—Я что к тебе пришёл? Мне нужно поговорить с Сеней. — с такой же грубостью отвечает Валера. Ошиблась, он не спокоен.
—Я не хочу тебя видеть. Уходи, Валера. — подаю голос, на что оба парня оборачиваются ко мне, что приводит меня в небольшое смятение.
—Услышал? А теперь вали. — говорит Мечников и складывает руки на груди.
—Сеня, я прошу, выслушай меня... — зелёные глаза впиваются в душу и на секунду, словно в гипнозе, мне хочется выслушать его. Но сразу же возвращаю свой холодный рассудок. У предательства всегда есть причины, а у Валеры их даже несколько: он парень, выращенный улицей, и понятия улицы для него важнее всего, даже друзей. Он вот так растоптал честь девушки сегодня, а что он сделает завтра? Вдруг на месте Айгуль окажусь я? Вдруг скажут ему, что я вафлерша? Он же поверит, он и от меня в ту роковую ночь чуть не отказался, когда узнал, что я с Айгуль была. Вот пускай и катится со своими понятиями.
—Я не хочу тебя видеть. Сделав этот шаг, ты потерял дружбу со мной Валерий Туркин. Уходи. — хриплю, но парень не намерен уходить.
—Сеня, ты должна меня понять, я не мог риско.. — начал тараторить тот, но был перебит мной.
—Турбо, уходи мать твою. Ты девушке жизнь загнобил, не зная всей ситуации. Ты, блять, ты испугался. Признай это как мужчина, как пацан. Хотя...Ты трус, Валера. Ты испугался, черт возьми. Существует закон выше, чем пацанский, но куда тебе, ты не можешь этого знать, верно же. Ты вырос улицей — понимаю, тебя воспитал универсам — знаю, но стоила ли этого честь девушки? Для тебя она просто мимо проходящий человек, но для кого-то ведь она близкий человек. Ты улицей отравлен, в тебе яд, Валер.. Ты вот зашился в группировку, ты себя кем считаешь? Ты себя нормальным считаешь? А нет, ты перестал быть нормальным, для тебя не существует обычного понятия "Человек", только " Пацаны" И "чушпаны" Верно же? Ты блять словно загипнотизированный ходишь в толпе людей, различая только два типажа людей. — срываюсь, забывая о боли в горле. Две пары глаз так и стоят, смотря на меня в недоумении.
—Не всë так.. — тихо говорит Валера, на что я, сдавшись, истерически смеюсь. Артём куда то выбегает, но это уходит из нашего внимания
—А, ну да, ну да, исключаю женщин и пожилых. Но суть не в том, Валер. Ты разочаровал меня. Я не хочу иметь с тобой ничего общего, пожалуйста, оставь меня. Я думала, что чувствую что-то к тебе, но я сильно ошиблась. Мне не нужен рядом человек, который боится за свою шкуру. — говорю и резко прерываю свой разговор. Что я только что сказала, я ему, что? В чувствах призналась? Валера тоже опешил, но я не опускаю надежду на то, что он меня не понял. Прерываю наш зрительный контакт и замечаю, что всё это время мои руки были сжаты в кулаки до побеления костяшек.
—Хах, и кто мне это говорит, зазнайка, что дальше своего носа не видит. Который раз ты в этой больнице? Из-за тебя все вокруг как на иголочках ходят, а всё почему, да потому что Сеньке нашей на месте никогда не сидится. Вафлерша эта, сама виновата, в универсам я её не пущу. Всех тех, кто с ней — тоже. Делай свой выбор, мелкая, третьего не дано. — отвечает Валера. Его голос вначале слишком грозен, но постепенно его ярость угасает, когда парень замечает, как я поддаюсь дрожи когда он повышает тон.
—Ты в своём уме, Туркин? Что ты говоришь?! Айгуль из-за тебя чести лишилась!— поднимаю тон, параллельно снова проворачиваю хорошо мне известную махинацию: осторожно вытягиваю игру из кожи от того, что кожу покалывает. — Если бы ты был осторожен, с ней ничего не случилось бы, Валер, ты слышишь меня? Вместо того, чтобы девченку поддержать, ты вот что сделал. А ведь это будет не первый и не последний случай. Знаешь что самое плохое? А то, что никто и не знает сейчас, что с Гулей. Ты себя после этого пацаном считаешь? А Валер? — поднимаюсь с кровати, но в глазах плывёт - это не ускользает от внимания кудрявого.
—Ложись тихо, вот опять ты за своё.. — тихо отвечает он и, нажимая на плечи, заставляет меня сесть обратно. Однако же я скидываю его руки с себя и поднимаю на него указательный палец свободной руки.
—Не смей меня трогать Туркин! А во вторых, универсам не принадлежит тебе! Универсам принадлежит Адидасу старшему! Он там автор. Не ты. Что-то слишком ты высоко мнения о себе стал, Валер...
—А вот и нет, Сень. Адидас к уезду готовится, в розыске он.
—В смысле в розыске?..