#ненавистьлюбовь | виолетта малышенко

— Отлично. Итак, для начала мы подписываем соглашение о полной конфиденциальности. На основе этого соглашения я выплачу пятьдесят процентов обещанной суммы. Остальное — после завершения дела. Со своей стороны, вы обязуетесь выполнять то, что я вам говорю. Для начала я сниму для вас квартиру, чтобы создать иллюзию совместной жизни. Вам нужно будет сделать совместные фото — Люциферовы любят смотреть альбомчики и рассуждать о деньках минувших.
— Кто-кто? — заинтересовалась я.
— Лиферовы, — ухмыльнулся Стас. — Называю их Люциферовыми.
— Это даже круче, чем фамилия Владыко! — рассмеялась я.

Смех был нервный.

— Владыко? Есть у меня один приятель, Владыко, — припомнил Стас. — Итак, что еще?... Ах да, свадьба.
— Какая свадьба? — удивленно спросила Виолетта, до этого внимательно слушавшая Стаса.
— Ваша, не моя же, — легкомысленно отозвался Стас. — Хотя и на моей побываете.
— В смысле... свадьба? — не поняла и я и даже запаниковала. — Зачем? Для чего?
— Надо будет сделать несколько постановочных кадров. И видео снять, — поморщился Стас. — Загс, парочка достопримечательностей. Что-то вы сладкое не едите, ребятки. Может, что-то другое принести?
— А фотошоп?! — изумилась я. — Неужели нельзя с его помощью что-то сделать?
— Да, что за бред, — выдала и Вита.

— Быстрее и надежнее подготовить все материалы самим. Хочу перестраховаться. Просто постановочные кадры и видео. Ничего необычного. Я все организую — от платья до оператора.
— Ничего необычного? — озадачилась я. — Вы хотите...
— «Ты», — любезно напомнил Стас.
— ...чтобы я с ней в загс поехала? В платье? Серьезно?
— Тебе подберут красивое, — пообещал Стас.
— Но... — растерялась я. — Это как-то неправильно. Да и замуж я за нее не хочу.
— Это понарошку.
— Даже понарошку.
— Можно подумать, я на тебе жениться хочу, — фыркнула Виолетта.
— Ах да, у тебя же Каролина в истерику впадет, — рассердилась я.

Упоминание Серебряковой ее, кажется, задело.

— Виктория, разрешите захлопнуться вашему рту, — попросила Малышенко безукоризненно вежливым тоном.
— Не разрешаю.
— Настаиваю.
— Настаивай себе голову в формальдегиде.

Стас весело расхохотался и пару раз хлопнул в ладони.

— А вы парочка с огнем. Отличный выбор, Виолетка. Хорошо, что я доверил тебе найти девочку. Между вами искрит. А такое никто не сыграет.
— Но я правда к такому не готова! — возмутилась я.
— Да никто вас официально оформлять не станет, успокойся, — отмахнулся Стас. — Сказал же — договорюсь обо всем. А вы сыграете жен. Вот и все. Через неделю Люциферовы прикатят в город, покрасуетесь под ручку перед ними, может быть, пригласите в гости. Ничего сложного, никакого риска. Они — зрители, а вы — актеры. Представьте, что это просто театр.
— Театр абсурда, — проворчала я.
— Ты не согласна? — внимательно посмотрел на меня Стас.

Я думала лишь секунду.
Виолетта помогла мне, и теперь я помогу ей.

— Согласна, — громко сказала я. — Что и где подписывать?
— Отлично! — воссиял Стас и глянул на капкейки. — И все-таки нужно принести другие сладости. Светочка, принеси другой десерт, — снова нажал он на кнопку селектора.

Мы действительно прочитали и подписали договор, в котором обязались хранить в тайне не только свою деятельность, но и полученную от Стаса информацию. А Виолетта почти сразу получила на карту обещанную сумму.

Меня обуревали двойственные чувства: с одной стороны, стало спокойнее — есть деньги для того, чтобы заплатить Савицкому.
С другой — предложение Стаса было столь необычным, что я ужасно нервничала, до конца не веря в происходящее.

Малышенко, кажется, тоже плохо осознавала, на что мы подписались. Однако она, как и всегда, старалась держаться уверенно.

Офис Стаса мы покинули полные впечатлений. Он обещал выйти с нами на связь уже завтра утром и предупредил, что мы должны быть наготове. А еще вручил целое досье на свою сестру и на самого себя — на всякий случай.

— А он милый, — заметила я уже в лифте, когда мы неслись вниз, стоя плечом к плечу.
— Не обольщайся, Вик, — сказала Малышенко. — Он милый, пока ему выгодно. Стас всем известен своей жесткой хваткой. Из тех, кто мягко стелет, да жестко спать.
— Ой, ты уже поговорками заговорила, — снова умилилась моя внутренняя бабушка.
— С тобой, Викуш, и соловьем запоешь, — притворно вздохнула Виолетта.
— Главное, дятлом не застучи, — отозвалась я. — Мне свою голову жалко.
— Потому что она дубовая? — невинно поинтересовалась она.

Я толкнула ее локтем в бок — как и раньше, совершенно на автомате. Забыв, что вроде бы как сейчас мы — посторонние люди.
А Виолетка только улыбнулась мне.

И где, спрашивается, моя ненависть? Почему рядом с ней она истончается, как облако на ветру?

Я замолчала. Она — тоже. Мы обе остались наедине со своими мыслями.

— С ума сойти, — честно сказала я уже в машине: Стас велел отвезти нас обратно.
— Лучше не сходи, — любезно посоветовала Малышенко. — Ты нужна мне нормальной.
— Я не верю. Это все странно, неправдоподобно. Так не бывает, — глянула я на нее снизу вверх. — Понимаешь?
— Я понимаю, что сотрудничество со Стасом для нас важно, Вик. Спасибо, что согласилась помочь.

И Виолетта сжала мою ладонь, заставив коротко выдохнуть от неожиданности.

— Ничего не бойся, Вик, — зачем-то сказала мне она. — Савицкий это ерунда.

А я вдруг подумала, что любовь кажется ненавистью, когда отчаянно больно.

Всю оставшуюся дорогу я смотрела в окно, на проносящиеся мимо безликие дома, спешащих куда-то людей и желто-красные деревья — осень в этом году была поздней и нарядной.

Остаток этого дня мы провели раздельно. Виолетта куда-то уехала, а я закрылась в квартире и делала домашнее задание на понедельник и вторник, чтобы разгрузить воскресенье.

Когда стало темнеть и в каждый угод пробрались изломанные тени, мне снова стало не по себе: я опасалась каждого шороха, а когда вдруг раздался стук, вздрогнула всем телом — на мгновение мне показалось, что в дверь кто-то ломится, хотя на самом деле стучали соседи — наверное, прибивали что-то к стене.
Темнота на улице становилась гуще, безмолвные тени — чернее, а Виолетты все не было.

Об этом я обмолвилась в чате, и в результате ко мне неожиданно приехали девчонки.
Сначала хотела приехать Сашка, но за ней подтянулись и Самира с Полиной. Последней явно было не по себе — подруга чувствовала себя виноватой и не хотела ехать, думая, что я злюсь и не хочу ее видеть, во Самира с Сашкой заставили ее, решив, что нам обязательно нужно поговорить.

Когда Полина опять попыталась объяснить мне свой поступок, то расплакалась.

— Прости, прости, пожалуйста, Вик, — повторяла она, и прямые пшеничные волосы закрывали ее опущенное лицо. — Я действительно не хотела.

Честно говоря, я на нее злилась — было обидно, что Полинка за моей спиной провернула подобное, поддавшись уговорам Савицкого. Я сказала ей все, что думаю по этому поводу, — что злюсь, что мне обидно, что это стало для меня настоящим шоком.

Однако в конце добавила:
— Но я не хочу, чтобы из-за этого урода у меня не стало тебя. Правда. Не хочу терять друга, — вздохнула я, чувствуя, как у самой на глаза наворачиваются слезы.

Вспомнились все три года нашей дружбы: как мы вместе онгоинтом смотрели аниме на первом курсе и постоянно его обсуждали, как вместе проходили практику на втором, как на третьем я заболела и Полина написала за меня половину курсовой, потому что сроки поджимали, а у меня была температура. Как вдвоем мы ездили в языковую шкоду в Великобританию и вдвоем убегали от полицейского, когда перешли дорогу в неположенном месте. Как все вместе отмечали завершение каждой сессии — обязательно в любимом баре «Гараж», сидя за «нашим» столиком в углу.

Я все это помнила. И она помнила.
И Сашка с Самирой помнили.
В конце концов мы с Полиной обнялись. Самира шмыгнула носом, а Сашка с воплями стала доставать что-то из рюкзака.

— Будем отмечать примирение! — заявила она.

Я едва не сказала, что отметить еще можно мою будущую «свадьбу», но сдержала себя — вспомнила о договоре со Стасом.

Мы отмечали, потом включили музыку и танцевали до самого возвращения Виолетты.

— Да тут вечеринка, — усмехнулась она, заходя в гостиную.

Ее появление очень обрадовало девчонок.

— Малышенко! Ты наша героиня! — повисла у нее на шее Сашка.

Виолетте с трудом удалось ее отпихнуть. Но она тут же попала в капкан рук Самиры — она взяла ее лицо в ладони и так сжала щеки, что губы у нее сделались «уточкой».

— Я была та-а-ак неправа! — заявила она голосом человека, который влил себя как минимум литр чего-то весьма
бодрящего. — Ты та-а-акая милашка! Спасла нашу Викушу! Нашу крошку..

Виолетте не сразу удалось отцепить от себя Амирову.

— Веселитесь, значит? — осведомилась она, посмотрела на беспорядок, который мы учинили на столе, и укоризненно покачала головой.
— Конечно, — подтвердила я с легкой улыбкой, сидя на диване. — Извини, тебе ничего не осталось.
— Мне и не нужно, — усмехнулась она и опустилась рядом.
— Ты мне еще водку зажала, — напомнила я с улыбочкой.
— А ты эту водку все забыть не можешь, — отозвалась Вита. — Что за неуемная страсть к горячительным?
— Какая еще страсть? — возмутилась я.
— А помнишь, Викуш, как ты в том году на Сашкином дне рождения танцевала на барной стойке? — ангельским голоском спросила сидящая рядом Полина.
— Что-что? — заинтересовалась Виолетта.
— Не было такого! — возмутилась я, и щеки мои слегка порозовели.
— Не было, потому что мы не дали тебе залезть на барную стойку, — вывернула Сашка, радостная из-за прихода Виолетты.
— Как интересно, — задумчиво посмотрела на меня Малышенко.

Кажется, я покраснела сильнее.

— Что ты так смотришь?!
— Я думала, ты хорошая девочка, — загадочно улыбнулась Клоунша.
— У каждой хорошей девочки есть секретик, — плюхнулась на диван и Самира. — У нашей Викуши много секретиков, — вытянув руку через Полину, пощекотала она меня под подбородком.
— Амирову понесло, — хмыкнула Сашка.
— Вот я, Виолетта, — приложила к груди руку Самира, на которую напал приступ искренности, — Я думала, ты никчемная дура! И Викуше не подходишь. Но ты не такая! Ты добрая и чистая! Смелая! Спасла нашу малышку. — В ее темных выразительных глазах появились слезы. — Вырвала из лап злодея! Дай же я тебя обниму, ты теперь мне как сестричка!

Расчувствовавшуюся Самиру едва сумели успокоить. И она затихла на диване в обнимку с подушкой, которую почему-то называла Лео.

Мы немного поболтали, посмеялись, Виолетта пожаловалась, что я — сущее зло, упакованное в «одну маленькую девочку», девчонки заложили меня по полной программе, рассказав о парне, с которым я познакомилась на море и который все звал меня погулять. Потом Сашка захотела купить еще чего-нибудь «увеселительного», однако Полина не дала ей этого сделать и потащила домой.

— Нам пора, — твердо сказала она, явно решив, что я хочу остаться наедине с Виолеттой, которая не спешила уходить домой: она же обещала, что ночевать останется у меня.
— Да еще рано, — отозвалась с недоумением Сашка, но подучила тычок в бок от Полины.
— Я вас подвезу, — предложила Вита.
— Мы такси вызовем, не надо, — отмахнулась Полина и подмигнула мне.
— Нам тогда и Самиру надо довезти до дома, — сказала Сашка. — Ей вообще пить нельзя. Девка разум теряет.
— Позвоните Лео! — весело велела Самира, которая до этого сидела с закрытыми глазами, а сейчас внезапно их распахнула. — Пусть он принесет меня домой на руках.

Мы с девчонками, переглянувшись, захихикали.

— Кажется, завтра кому-то будет очень стыдно, — поиграла бровями Полина.

Звонить никакому Лео мы не собирались — Виолетта сказала, что довезет ее, однако Самира сама сделала это — вытащила телефон, набрала номер своего художника и сказала:
— Забери меня отсюда, малыш, мне тут плохо...

После чего продиктовала адрес и выключила телефон.

— В смысле плохо? — не поняла я. — Амирова, алло!
— Викуша моя милая, мне тут хорошо! Но он быстрее приедет, если будет думать, что плохо! — широко улыбнулась Самира и откинулась на подушку.

Лео действительно приехал — через двадцать минут. Кажется, Самиру в таком состоянии он видел впервые, что и немудрено: трезвая и нетрезвая Самира — это два разных человека.

— А что с ней? — шепотом спросил Лео у Виолетты, растерянно глядя на Амирову, которая разлеглась на диване, уложив голову Полине на колени, и рассуждала о том, что жвачка «Лав из» лучше, чем любая другая.
— «Мартини», — коротко ответила Малышенко, и в ее голосе слышалось сочувствие.
— Понял, — коротко отозвался Лео. — А почему она мне позвонила?
— Влюблена, — заявила Сашка.

На лице художника появилось странное изумленное выражение.

— В меня? — зачем-то уточнил он, не отрывая взгляда от Амировой.
— Да шутит она, — сказала я, пожалев подругу.

Утром Самира будет в ярости.

— Жаль, — вдруг произнес он и пошел к Самире.
— Солнышко! — обрадовалась та. — А я тебя ждала! Отвези меня домой!
— Отвезу, — со вздохом сказал парень и не без труда увел ее из квартиры: в последний момент Самира передумала ехать и захотела продолжения вечеринки.

Мы вчетвером вышли следом: Виолетта решила, что отвезет Полину и Сашу домой сама, и переубедить ее было невозможно. Упрямая.

Мы немного покатались по ночному искрящемуся городу, первой завезли Сашку, которая решила теперь, что Вита — ее друг, второй — Полину.

Перед тем, как попрощаться со мной, она обняла меня и прошептала на ухо:
— Прости меня.
А потом обернулась к стоящей рядом Виолетте и сказала:
— Спасибо, что помогла Вике.

После чего скрылась в своем подъезде, на ходу, кажется, вытирая глаза.

А мы вернулись домой.
Сегодня было почти не страшно.

Малышенко уснула на диване. Она сказала, что встречалась с Владом и почти урегулировала вопрос с разбитой машиной, но мне почему-то казалось, что она виделась еще и с Каролиной.

Сама я сомкнула глаза не сразу. Сначала ворочалась у себя на кровати, потом встала, подошла к окну и долго смотрела в черное небо, пытаясь увидеть звезды. Но не увидела ни одной.

Зато потом мне снилась целая Вселенная.