35 глава
Рука блондина с лёгкостью толкнула дверь, открывая обзор на среднестатистический кабинет. За столом, что был у противоположного края, сидела Романова, что-то увлеченно дописывая. Егор все также молчал, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной. Убрав руки в карманы, парень стал рассматривать свою бывшую ученицу. Несомненно, выглядит она иначе, чем тогда, 4 года. Фигура девочки-подростка исчезла, а ей на замену пришли шикарные формы взрослой девушки. Это была от части заслуга и спортзала, который даже в процессе обучения в Казани посещала регулярно шатенка. Как только Ксения подняла взгляд на блондина, ее нервно передёрнуло. И теперь в ее зелёных глазках он не видел той детской невинности. Вместо этого сияла уверенность, разбавленная некой силой.
— Вы что-то хотели? — изогнула бровь Ксения, стараясь скрыть в голосе нотки страха и волнения.
Она сидела в пол-оборота к молодому человеку, который все также был неподвижен. Пара минут молчания, после которых Егор оторвался от дверь, делая медленные и размеренные шаги в сторону девушки. Шатенка, делая жалкие попытки держать себя в руках, отвернулась обратно к прежнему занятию. Присев на столешницу первой парты, что стояла на небольшие расстоянии от учительского стола, парень прожигал взглядом старую знакомую.
— Ну, здравствуйте, Ксения Александровна, — медленно, словно пытаясь ощутить вкус, протянул блондин.
— Вы что-то хотели? — через силу повторила она, все так же не поднимая головы и сжимая в руке ручку.
— А ты изменилась… — он оценивающем взглядом прошёлся по шатенке. — Стала совсем другая… Расскажи хоть, как жизнь, что нового.
Одновременно и пугала, и раздражала подобная бесцеремонность физика. Зачем он действует ей на нервы?
— У меня слишком много дел, чтобы тратить время на пустые разговоры, тем более с вами, — Романова нашла в себе силы поднять глаза на внимательного блондина, а затем и вовсе встать, чтобы не смотреть на него снизу вверх. — До свидания. Прошу покинуть мой кабинет.
Зелёные глаза смотрели прямо в голубые, настойчиво прося удалиться их обладателя.
— И что, даже не хочешь узнать, как я жил эти 4 года? — тень усмешки мелькнула на его лице.
Булаткину стукнуло недавно 27, и, ясное дело, он стал в какой-то степени мужественнее, мудрее… Но лишь с виду.
— В счастливом браке, воспитывая ребёнка? Избавь меня от подробностей, если имеешь хоть каплю уважения ко мне.
— Эх, Романова, неужели ничему жизнь так и не научила? — прищурился физик, медленно огибая ее стол и загоняя девушку в ловушку. — Совсем забыла и меня, и мои способы заставить меня слушать? — блондинистая голова слегка наклонилась набок.
Парень был слишком близко к шатенке, заставляя её пятиться, но деваться было уже некуда. Ксения упёрлась пятой точкой в подоконник, чувствуя горячее дыхание и пока спокойное сердцебиение Егора. Его глаза внимательно изучали ее, будто никогда прежде и не видели. Руки он держал в карманах, прекрасно осознавая, что она и так в его власти.
— Отойди от меня немедленно, — процедила девушка, сжимаясь в подоконник.
— Сначала мы поговорим с тобой… Малышка, — прошептал он последнее.
Булаткин постоянно так называл и раньше Ксению. И теперь напомнил об этом. Да и сам не забыл. Романова резко согнула ножку в колене, стараясь ударить коллегу в пах, но мужская рука уверенно преградила дорогу, а на лице расползлась ухмылка.
— Если будешь хорошей и послушной, я ничего с тобой не сделаю, — пропел он.
— Я не хочу с тобой говорить, — упрямо продолжила шатенка, отворачиваясь в сторону.
— Значит, придется послушать, — небрежно бросил блондин, отходя от девушки на несколько шагов, а затем и вовсе перемещаясь к первой парте среднего ряда и усаживаясь на ней.
Почувствовав восстановленное личное пространство, Ксюша слегка расслабилась, но присутствие в ее кабинете этого парня всё же напрягало.
— Я не хочу и не буду оправдываться перед тобой, извиняться и прочее, — фыркнул он, уставившись в зелёную поверхностью доски. — Просто хочу рассказать, что да как было на самом деле.
Ксения села обратно за стол, ожидая исповеди, которая по ощущениям должна была длиться приличное количество времени. Булаткин, в очередной раз вздохнув, продолжил говорить.
— Помнишь тот выпускной вечер? — его бровь изогнулась, словно в усмешке, хотя смеху места не было. — Тогда я сказал тебе, что изменил, что она беременна… И это была правда. Аня, Анна Сергеевна, она была от меня беременна. Все случилось спонтанно. Первая наша с ней близость была в день школьной конференции. Помнишь, своё выступление? Вот именно тогда я уже думал, что буду с этим делать. Но почему-то я решил просто забыть. И всё. Но через какое-то время все повторилось, — горько усмехнулся блондин. — И тогда Аня залетела. Сначала я грешным делом пытался заставить ее сделать аборт, но потом понял, что убить ещё даже не родившегося человека, это… Бесчеловечно, — шатенка изумлённо изогнула бровь, услышав от него такие слова, ведь с его образом просто не вязалось подобное. — И я решил подарить своему ребенку семью. В тот же день, выпускной, я сделал Ане предложение. Расписались мы в скором времени. Да и жили как обычная, вроде бы, семейная пара. Тебя, если даже и хотел или пытался увидеть, уже не мог, ибо ты, наверное, уже уехала. Я жил и коротал дни, стараясь проводить их в дали от якобы семейной жизни. До самого начала отпуска проводил все больше времени на работе, просто слоняясь по школе. Ну, или же пил с друзьями. И в один момент, когда я вернулся с очередной пьянки, причитая, какое дерьмо у меня, а не жизнь, Аня пыталась справиться со мной дома. Она до ужаса разозлила меня, сказав, что… В общем, ее слова были о тебе, — блондин снова тяжело вздохнул, уже который раз за весь свой монолог. — И я не мог сдержать эмоций, тем более, был в стельку пьян. Я ударил ее. А к чему во время беременности ведёт подобное физическое воздействие? Правильно, Романова, именно к этому, — он словно слышал ее ответы на риторические вопросы. — Аня потеряла ребенка и очень долго тосковала, винила меня во всех грехах. Да и сейчас, в принципе, это продолжается периодически. В общем, после потери ребёнка я не видел смысла больше быть вместе с ней. Мы развелись. Разорвали отношения, которых, по сути, и не было вовсе. Да, мне была и до сих пор интересна она, но лишь в качестве собеседника, не более. И, собственно, практически все 4 года, за исключением пары-тройки месяцев, мы живём не в браке, а лишь как друзья. Но, тем не менее, моя жизнь не стала ярче или интереснее. Я ушел из банды, оставив ее на Ника. Он прекрасно справляется, регулярно докладывая мне о делах и новостях. Конечно, я пытался вернуться к былому образу жизни. Но смазливые старшеклассницы больше не интересовали меня, а проходящие мимо на улице девушки не вызывали особого интереса и азарта. Да уж, веселая жизнь началась у молодого парня, — усмехнулся Егор. — А недавно, где-то около двух или трёх недель, не помню точно, я сидел вечером в одиночестве в кафе неподалеку, читая книгу. Да, представь себе, я читаю. И подсела ко мне девушка, — Булаткин поднял взгляд на Романову, что внимательно наблюдала за его мимикой во время рассказа. — Она была очень похожа на тебя. И звали ее практически как и тебя. Оксана. Но ее глаза не смотрели так чисто и открыто, как твои, — пожал он плечами. — Но что-то в ней было такое, что напоминало мне о тебе. И, знаешь, я даже начал общаться с ней. И стала она для меня некой заменой тебя, как бы это ужасно не звучало, — усмехнулся парень.
— Решил испортить жизнь ещё одной девушке? — подала голос шатенка, внезапно понимая, что сболтнула явно лишнее, но оставить это в себе не могла.
— Намекаешь на себя?
— Говорю прямым текстом, — фыркнула Романова. — И вообще, зачем ты мне это рассказываешь? Неужели думаешь, что мне интересны твои похождения за эти годы?
— Эх, Романова, как была глупой девчонкой, так и осталась, — усмехнулся Егор, лениво вставая на ноги.
Он подошёл ближе к ней, склоняясь на шатенкой, опираясь одной рукой об край стола, а второй об спинку ее стула.
— Зачем я рассказываю тебе об этом? Да чтобы ты, бестолковая моя, поняла, как жизнь меняет людей, — его голос звучал хрипло, словно парень дико волновался. — Скажи мне, что ты думала после нашей последней встречи?
— Я ненавидела тебя.
И это была сущая правда. Обида настолько засела в сознании Ксении, что другие чувства не могли пробиться сквозь толстую стенку ненависти и злости, разбавленных желанием отомстить.
— Ты ненавидела меня всегда, — сухо заметил он.
— По-настоящему только тогда.
— По-настоящему? — подозрительный прищур заставил Романову поглотить язык и замолчать. — Что же, ты так боишься меня до сих пор? — усмехнулся парень, заметив, как она вся вжалась в кресло.
— Нет. И никогда не боялась.
— Не смеши меня, Романова, — фыркнул Булаткин. — Ты и боялась меня… И любила… Но вот не знаю, любишь ли до сих пор…
Его слова ржавыми гвоздями впивались в черепную коробку девушки. И она понимала, что он лишь глаголет истину. Любила. И любит. До сих пор.
— Нет. Я тебя ненавижу, — буквально через силу процедила шатенка, молясь о том, чтобы блондин наконец оставил ее в покое.
Егор резко схватил ее руку, вынуждая подняться со стула, а затем и прижал к столу. Уперевшись пятой точкой в столешницу, Романова оказалась в ловушке. Снова. Его руки находились по обе стороны от новоиспечённой учительницы, блокируя все варианты побега. Его глаза прожигали огромную черную дыру. Она резко повернула голову вправо, отводя взгляд, но рука парня мигом вернула ее в прежнее положение.
— Если ты меня не любишь… — Егор не договорил фразу, мгновенно прислоняясь губами к ее губам, запуская возрождение чувств обоих.
Ксения, находясь в секундном шоке, не сразу осознала, что творит физик. Но, будто в трансе, она не смогла устоять. Любимые губы. Да, именно они. Их языки сплелись в бешеном танце, в битве за право лидерства. Она смирно стояла, не поднимая рук. Он также не касался ее тела. Интересная игра.
-…не ответила бы, — закончил фразу блондин, оторвавшись от губ девушки.
Через пару секунд разум Романовой полностью осознал произошедшее. Рука шатенки поднялась в воздух и за доли секунды оставила на все такой же небритой щеке блондина алый отпечаток, сопровождая звонким хлопком.
— Заслуженно, — ухмыльнулся парень. — Но ты нарушаешь мои правила, — мужская рука уверенно схватила за подбородок девушку, фиксируя положение ее лица, а вторая предусмотрительно блокировала возможные попытки вырваться.
— Пусти меня… Сука… Отпусти! — крикнула она. — Хватит издеваться надо мной… Снова… Неужели, если любишь, не можешь элементарно проявить сочувствие?! Неужели ты и остался таким чёрствым, как был 4 года назад…
Слова Ксении стрелами впивались в сердце Булаткина, с каждой произнесенной буквой все больнее раня. Егор медленно, не отводя глаз, отпустил девушку, а затем и вовсе сделал несколько мелких шагов назад. Разорвав зрительный контакт, предварительно словно метнув молнии, парень мгновенно исчез. Оставшись наедине со своими мыслями, Ксюша ещё не сразу отошла от произошедшего в этих стенах. Достав из сумки бутылку воды, девушка сделала пару глотков, чтобы утолить внезапно возникшую жажду.
Значит, не все в его жизни было так красочно, как представляла себе иногда вечерами Романова. Анна потеряла ребенка? Хоть это и мощнейший удар по психике женщины, и не каждая способна пережить такое, Ксюше было совершенно не жаль коллегу. Звучит, как и есть на самом деле, отвратительно и мерзко, но что поделать, ведь эта женщина сыграла роль разлучницы. А не виновата ли сама Ксения в произошедшем в ее жизни? Кто-то скажет, мол, сам Булаткин повел себя как кобель, нагло изменяя своей девушке. Кто-то наоборот, встанет на его защиту, найдя сотню аргументов. Но это ничто по сравнению с тем, что пришлось пережить Романовой. Вспоминая то лето, 4 года назад, она нервно вздрагивает. Вспоминая те пролитые слезы, те истерики… Шатенка неоднократно повторяла себе, что никогда нельзя плакать и переживать из-за парня. Но как тут не плакать, если он, которого она любит, изменил? Ни одна не простила бы измену. Но ведь чувство любви не уговорить исчезнуть только потому, что парень забылся и повелся на поводу у собственных инстинктов.
Любовь… Как же всё это сложно…