МОЯ МИЛАЯ ОДЕРЖИМОСТЬ

Я застегнула несколько пуговиц на юбке и поправила лямку топа, прежде чем выйти.

Набравшись смелости, я пошла к нашему столику. Всё спокойно — народ веселится и танцует, будто здесь и не было лужи крови.

— Все живы? — спросила я. Кажется, людей за столом стало меньше.
— Да. Этого придурка увели друзья, — сказал Джим.

— Что, блин, произошло? Я ничего не поняла, — нахмурилась Элис.
— Этот парень начал меня лапать, а Джейсон заступился, — сказала я.

— Если бы я это увидел, поступил бы так же. Ноль процентов осуждения, сто — понимания, — усмехнулся Джим и сделал глоток коктейля.

— А где Адриана? — спросила я, оглядевшись.
— Видела, как она выходила из клуба, — ответила Элис.

— Ушла и не предупредила? — удивился Джим.
— Может, ей стало плохо. Она много выпила.
— Возможно. Надеюсь, встретимся дома, — сказал он.

К нам подошёл Джейсон.

— Твоя жена сбежала, — сказал Джим.
— Куда?
— Не знаю. Элис видела, как она выходила.
— Понял. Джим, ты не обидишься, если я тоже пойду?
— Нет. Мы сами всё равно скоро уходим. Вечер, конечно, незабываемый, но пора спатеньки, — усмехнулся Джим.
— Хэл, ты как? — спросил Джейсон, бросив на меня быстрый взгляд.
— Нормально. Наверное, мне тоже пора, — я подыграла.
— Подвезти тебя? — спросил он безразлично, глядя куда-то в сторону.
— Давай.
— Ладно, ребята, — сказал Джим. Мы попрощались и ушли.

На улице Джейсон вдруг рассмеялся. Его оказался заразительным — я тоже не удержалась.

— Прекрати! Что ты ржёшь?! — сквозь смех спросила я.
— Всё это, — он едва выговаривал слова, — так смешно.
— Что именно?
— Мы с тобой актёры, чёрт побери, без «Оскара».
— Это точно, — улыбнулась я, когда мы подошли к его «Мустангу».
— А ещё... я люблю тебя! — во всё горло крикнул Джейсон. Люди обернулись.
— Тише! Ты с ума сошёл?

Он резко притянул меня за талию и грубо поцеловал. Через несколько секунд мы уже сидели в машине и мчались по пустой дороге к моему дому.

***

Вчера Джейсон уговаривал остаться у него на ночь, но, во-первых, у меня школа, а во-вторых, нужно было что-то сказать родителям. Он отвёз меня домой, а я ещё два часа ворочалась, не в силах уснуть — эмоции просто переполняли.

Обычно за мной заходит Джим, но сегодня его всё нет и нет, поэтому я иду сама. Нам нужно готовиться к экзаменам, которые будут уже в июне. Мы сдаём ACT — английский, математику, чтение и науку. Математику я ненавижу — всегда давалась тяжело. Зато Джим не переваривает науку: термины, формулы — не его. Надеюсь, сегодня мы сможем хоть немного отвлечься и нормально позаниматься. Хотя после вчерашнего у кого-то точно появятся вопросы.

Я не успела постучать второй раз, как дверь открылась. Джим стоит в солнцезащитных очках.
— Доброе утро? — сказала я.
— Ага, доброе, — он снял очки. Под его глазами сверкают мешки.
— Во сколько ты приехал?
— В три часа, — зевнул он, выходя ко мне.
— Ты же говорил, что пойдёшь сразу после нас.
— Да, но что-то пошло не так. Мы засиделись с парнями из команды. Стив должен был отвезти Элис на такси.
— Да, она приехала примерно через час. Слушай, твой мозг уже готов воспринимать сложную информацию?
— Ещё нет. Он сможет сделать это за обедом.

Мы пришли в школу. Сейчас идёт подготовительная программа, и я не хочу её пропускать: преподаватели говорят, что начинается самый важный этап.

За обедом мы сели на газон. Джим пьет уже второй энергетик, а я ковыряюсь в салате с курицей.

— Что ты хотела сказать? — спросил он.
— Нам нужно позаниматься сегодня и сделать домашку.
— Без проблем, приходи.
— Может, лучше ты ко мне?
— У тебя есть безлимитный запас энергетиков?
— Нет, но...
— Не парься. Разве тебе уже не всё равно на её присутствие? Вчера, когда вы с Джейсоном ушли в туалет на полчаса, у меня сложилось именно такое впечатление.
— Я бы не сделала этого, зная, что она рядом, если бы не одно "но".

Джим допил энергетик и метко закинул банку в мусорку метрах в пяти. Не зря баскетболист.

— О чём ты? — спросил он.
— Об Адриане. У Джейсона есть доказательства, что она ему изменяла.
— Серьёзно? Какие?
— Переписка. Тот француз всё рассказал и даже видео прислал, как они...
— Всё, понял. Фу... Ну что ж. Я, конечно, подозревал, но надеялся на лучшее. Видимо, моя сестра — та ещё любительница Франции. И что теперь? Развод?
— Пока нет. Это связано с какими-то документами Джейсона. Он особо не рассказывал.
— Ясно. А ты? Рада?
— Не знаю. С одной стороны — да: совесть больше не мучает. С другой — нет: теперь ты будешь плохо думать о своей сестре.
— Это их дело. Она изменила — пусть отвечает. Морочила ему голову столько месяцев... Я бы поступил так же. В тот же вечер переспал бы с кем-нибудь ей назло. Зачем изменять, если ты счастлива?

Похоже, теперь Джим точно на нашей стороне.

                                            ***

После школы мы пришли к Джиму домой. Сначала мне было как-то не по себе, но потом мы начали заниматься и я немного успокоилась.

— Я устала. Я вообще не понимаю, как решить это чёртово уравнение, — сказала я и откинула листок с предполагаемыми заданиями для экзамена.
— Смотри, — сказал Джим. — Здесь икс — это два, а игрек в квадрате, дальше...

Он не успел договорить, как дверь распахнулась.

— Адриана? Что с тобой? — удивлённо спросил Джим, подняв брови.

В комнату вошла Адриана с бутылкой виски, растрёпанными волосами и красным, опухшим от слёз лицом.

— Вы занимаетесь? Не хотела мешать, — хрипло сказала она и остановилась у окна. — Просто... я хотела с кем-нибудь поговорить.
— Что случилось? — осторожно спросил Джим. Мы с ним переглянулись, и я пожала плечами: понятия не имею, что происходит.
— Вчера был такой хороший вечер... и так убого закончился. Я так хотела весело отпраздновать твой день рождения, — сказала она и сделала глоток прямо из горлышка.
— О чём ты?
— Вчера, в клубе... Я пошла в туалет. Потом услышала шум и поняла, что кто-то зашёл. Это был Джейсон. Он с кем-то говорил.

Она бросила на меня странный, тянущийся взгляд.

Твою мать. Меня словно пронзили током. Маленькие иголочки будто впились в голову. Джим удивлённо перевёл взгляд с неё на меня.

— Он был не один, — продолжила она. — Её голос я не разобрала, но я точно знала, что это он. Я слышала, как он ей говорил... Он признавался ей в любви, — сказала Адриана и заплакала.

Глаза Джима расширились. Он смотрит прямо на меня. Я прикрыла лицо рукой, делая вид, будто просто опёрлась. Хорошо хоть Адриана не замечает, какие у нас перекошенные лица.

— Он говорил ей такие слова... Я никогда ничего подобного не слышала — ни от него, ни вообще. Это было как в кино. Я стояла, не могла пошевелиться. Он говорил, как сильно её любит, как хочет быть только с ней, что готов ради неё умереть. Джейсон никогда не говорил мне ничего подобного... Он мне изменил. Он любит другую. И, видимо, давно, — выдохнула она, глядя в окно.

Святая невинность...

— Она ему тоже сказала, что любит. Но голос... я не узнала. Музыка, шум, люди... это... всё вперемешку. Я так и не поняла, кто это. Может, я её даже не знаю, — сказала Адриана, вытирая слёзы ладонями.

Она смотрит куда-то вдаль, а Джим не перестает сверлить меня взглядом.

— А потом... — её голос сорвался, — потом он трахнул её. Прямо там. Они стонали, будто никого вокруг нет. Я не смогла это слушать и выбежала. Бродила по улицам, а потом пришла домой. Какой же он... урод!

Мне захотелось вскочить и высказать всё. Сказать ей правду, но... я была скована. Джейсон должен поговорить с ней сам. Я не знаю, что будет дальше, но чувствую, что она решит подать на развод. А что сделает Джейсон... одному богу известно.

— Этот козёл даже на сообщения не отвечает, — сказала Адриана, делая новый глоток.

В этот момент в доме раздался звонок в дверь.

Джим спустился вниз, я пошла за ним. Адриана осталась на лестнице, снова припав к бутылке.

Дверь открылась.

На пороге стоит Джейсон, небрежно прислонившись плечом к стене. На нём светло-бежевая рубашка с двумя расстёгнутыми пуговицами и подкатанными рукавами до локтей, белые шорты и кроссовки того же цвета. На глазах — тёмные очки, на запястьях — привычные аксессуары.

Тёплый ветер влетел в дом вместе с запахом его парфюма. Он выглядит как всегда — до неприличия привлекательно. Мне захотелось броситься к нему, но я вовремя вспомнила об Адриане.

Джейсон снял очки, выпрямился и спросил:

— Что с вами? — глядя на наши лица.