МОЯ МИЛАЯ ОДЕРЖИМОСТЬ

Пролог

— Не поднимать! Дефибриллятор срочно! — кричит парамедик.

Её напарник быстро достает из кареты скорой помощи аппарат и приносит.

— Не дышит. Разряд!

Ток проходится по телу, обволакивает сердце, но ничего не происходит.

— Много крови. Слишком много... — говорит доктор, смотря на свои красные руки.

Люди вокруг стали смотреть на происходящее. Кто-то поспешно старается уйти, кто-то наблюдает, закрывая рот рукой.

— Разряд!

Снова этот ток. Кажется, звук дефибриллятора слышит вся улица.
Асфальт вокруг перекрасился в темно-красный оттенок.

Спустя еще несколько попыток. Молодой парень-парамедик сказал своей напарнице:

— Мэл, все! Остановись.
— Разряд.
— Мы не смогли, — тихо сказал он.

Мэл начала плакать.

— Живи, пожалуйста. — говорит она и сама прокручивает кнопку, подающую ток.

И снова все зря. Девушка-парамедик садится на дорогу.

— Не получилось, — слезы покапали по ее рукам и стали размывать алую кровь. — 08:08, зафиксируй время смерти, — сказала она и вытерла слезы.

                                             ***
   

— Я почти закончил! — крикнул папа, стоя на самой верхушке лестницы, прислонённой к дому. Он как раз вешает последнюю гирлянду, которая должна украсить наш дом в это чудесное Рождество и Новый год. — Ну что, как вид снизу? У меня тут сверху всё выглядит как-то... не очень.

Я усмехнулась и потёрла ладони. От мелкого дождя они стали влажными. Сезон дождей ещё впереди, но, похоже, кто-то поспешил включить его заранее.

— Мне нравится, — сказала я. — Как будто мы в сказке... или в фильме «Один дома». Только снега не хватает.

Хотя, в Сан-Диего его вообще не бывает.

— Да? - папа, наконец, спустился на землю. — Тогда, значит, я всё сделал правильно.

Он отошёл подальше, чтобы оценить результат своей работы.

— Красиво, — улыбнулся он.

— Долго ещё? — из дома вышла Элис.

Где бы ни появлялась Элис, там всегда витает хаос. Или начинаются ссоры. Такой уж у неё талант.

— Пап, оставил бы одну гирлянду для Хэйли. Будет у нас вместо ёлки стоять светящаяся мумия, — сказала она, растягивая мерзкую улыбку, ту самую, которая преследует меня уже четырнадцать лет.

Когда мама сошлась с Робертом, мне было четыре года. Элис тоже было четыре — только она старше меня на три месяца. И всё же ведёт себя так, будто ей на десяток лет больше.

Их знакомство было... странным. Мы с мамой тогда отдыхали на пляже во Флориде. Я не знаю, где был Роберт, когда Элис начала тонуть, но мама без раздумий бросилась в воду и спасла её — захлёбывающуюся, испуганную, с заплаканным лицом. С этого всё и началось.

После отпуска они долго общались по телефону, ведь жили в разных концах штата. А через год Роберту предложили работу неподалёку от нас. Они с Элис переехали, а ещё через год стали жить вместе с нами.

Элис с детства считала себя главной. Не знаю, кто дал ей это право, но она искренне в него верила. Вечные ссоры, драки, летающие книги и стулья. Нашим родителям пришлось несладко. Со временем мы повзрослели, драк не стало, но конфликты и недопонимания остались. Мы не выносим друг друга и все это знают. Только вот никто не знает, с чего всё началось. Наверное, и мы уже забыли.

Помню, как в тринадцать Элис впервые покрасила волосы. Конечно, не сама, а с такими же отсталыми подружками и дешёвой краской за два доллара. Её отчитали и мама, и Роберт, особенно когда волосы начали ломаться и осыпаться. В итоге у неё осталась короткая причёска пикси.

Я тогда была ребёнком и не понимала серьёзности происходящего. Мне было смешно, а её это бесило. Особенно, когда я просила маму сделать мне красивую причёску — у меня ведь были густые, длинные волосы. Но всё изменилось в мой день рождения: Элис поднесла свечу слишком близко, и мои волосы вспыхнули как пух. На следующий день мне пришлось сделать каре до плеч.

Подобных историй было много. Я ей почти никогда не мстила и просто прощала, надеясь, что она изменится. Но...

— Элис, у нас прекрасная ёлка. Давайте хотя бы на эти рождественские каникулы попробуем полюбить друг друга... или хотя бы сделать вид, — сказал Роберт.
— Попробую, — буркнула Элис, закатив глаза.

— Хэл? — посмотрел он на меня.
— Хорошо, пап, — согласилась я. Мы зашли в дом.

Мама часто рассказывает, как я впервые назвала Роберта папой. Мне тогда было семь. Я искала бумагу для рисования в его кабинете и, держа стакан с апельсиновым соком, пролила его прямо на компьютер. Испугавшись, побежала к нему, вся в слезах. И, прося прощения, сама не заметила, как впервые сказала «папа». Роберт тогда даже не сразу понял, что я сломала компьютер — он просто растерялся от услышанного. С тех пор я зову его только так. Он это заслужил: добрый, весёлый, искренний. Для меня он настоящий отец.

А вот отношения Элис с мамой — полная противоположность. Элис до сих пор зовёт её Глорией. Мама привыкла и уже не надеется услышать другое. Но, несмотря на это, они любят и понимают друг друга. Они прошли многое: мама спасала её, прикрывала перед Робертом, когда та курила у себя в комнате, и ещё бог знает что.

Я же стараюсь не подводить родителей и не доставлять лишних проблем. Им и так хватает забот.

Мы сели за стол.

— Опять Глэдис названивает, — сказала мама и убрала телефон в карман.
— Что ей нужно? — спросил папа, разливая сок.
— Всё ищет пиафлор для цветов.

Мама работает директором цветочного магазина. Всю жизнь мечтала о собственном деле, но не могла выбрать направление. Любовь бабушки к растениям подсказала ей путь. Бабушка умерла четыре года назад после долгой болезни. Её дом всегда был полон цветов. Она умела радоваться каждому новому бутону, даже если он распускался на почти засохшей веточке.

Так мама открыла свой салон и не ошиблась.

Глэдис — её сотрудница, решила заработать побольше к празднику и осталась работать допоздна. Но, похоже, что-то у неё пошло не так.

— Как же бесит, что скоро снова в школу, — заныла Элис, лениво водя вилкой по тарелке.
— Разве ты не соскучилась по своим одноклассникам? — спросила мама.
— По этим придуркам? Ещё чего! — фыркнула Элис.

Мама улыбнулась.

— А ты, Хэйли? Какие планы на завтра?
— Мы с Джимом хотим вечером прогуляться по парку. Там зажгут огни — будет красиво. Потом к нему зайдём, попьём какао и посмотрим какой-нибудь новогодний фильм.

— Здорово, — сказал папа.

Весь вечер мы провели за душевными разговорами. Родители, как всегда, вспоминали своё знакомство, а мы с Элис слушали. Она, конечно, пыталась сдерживаться, но её подколки всё равно время от времени проскальзывали.

Люблю Рождество за то, что этот праздник собирает нас вместе. Из-за работы родителей мы редко ужинаем всей семьёй.

А я уже мечтаю о завтрашнем вечере. Джиму, моему лучшему другу, как и мне, восемнадцать. Мы учимся в одном классе и дружим с шести лет. Он весёлый, добрый, всегда поддерживает и заботится обо мне. А ещё играет за школьную баскетбольную команду. У него замечательная семья: брат, сестра... правда, Адриана сейчас во Франции по работе.

Когда мы разошлись по комнатам, было уже два часа ночи. Я легла и позволила себе окунуться в волшебные сны.

   ***

— Как прошёл вчерашний вечер? — спросил Джим и приобнял меня.
— Хорошо. Думала, будет хуже, — ответила я. — А твой?
— Ну... если бы не Тайлер, был бы гораздо лучше.
— Та же фигня.
— Ага. Мне кажется, Тайлера и Элис надо свести. Они бы отлично сошлись.
— Издеваешься? А если у них появятся дети? Хочешь, чтобы популяция неуравновешенных увеличилась?

Джим рассмеялся. А я с трудом попыталась пошутить в ответ. В такие моменты, когда он упоминает Тайлера — мне тяжело. Уже восемь лет я влюблена в него по уши.

Всё началось, как в типичном фильме о девочке, которая с детства любит мальчика постарше. Мне было десять, а ему шестнадцать. Я качалась на качелях и никого не трогала, пока трое парней не подошли и не потребовали освободить место. Я упрямо отказалась, и тогда они начали раскачивать качели так сильно, что я чуть не умерла от страха. Я ведь до ужаса боюсь высоты.

И вдруг появился Тайлер. Он без колебаний разогнал тех придурков и подал мне руку, помогая спрыгнуть. Кто бы мог подумать, что этот случай так перевернёт моё сердце. Сначала он просто нравился, но со временем, когда я стала часто бывать у них дома с Джимом, всё изменилось.

Теперь мне восемнадцать, а я до сих пор ревную его ко всем — подругам, знакомым, даже курьершам с пиццей. Однажды я специально начала встречаться с парнем, чтобы вызвать ревность у Тайлера... но ему было абсолютно всё равно.

Джим, конечно, ничего об этом не знает. Я ему доверяю, но всё же боюсь, что он случайно проболтается.

— Ну что, какой фильм смотрим? — спросил Джим, вешая клетчатую рубашку на крючок.
— Хочу что-то весёлое и не скучное...
— «Поворот не туда» или пересмотрим какой-нибудь сезон «АИУ»?
— Давай всё-таки «Американскую историю ужасов», — сказала я. Мы улыбнулись друг другу. Каждый раз, когда собираемся посмотреть что-то новое, в итоге возвращаемся к нашему любимому сериалу.
— Мне нравятся сезоны с Эммой Робертс в главной роли, — мечтательно сказал Джим. — Вот бы встретить её вживую! Я бы попросил автограф на руке и потом набил по нему татуировку...

— Сразу на лбу набей, — отозвался голос со второго этажа.

Тайлер спустился по лестнице. Моё сердце мгновенно забилось чаще.

— Максимум во сне ты сможешь увидеть Эмму Робертс, — сказал он, проходя мимо нас на кухню.

Я почувствовала его новый аромат. Это смесь мокрого дерева и лаванды. Необычно. Раньше от него всегда пахло Bleu de Chanel. Я даже купила себе такие же духи.

— Привет, Хэйли. Как жизнь? — спросил он, не отрываясь от холодильника.
— Хор... хорошо. А твои как?

— Чёрт! Джим! Ты опять сожрал мой пудинг! — возмутился он, всё ещё копаясь в полках.
— Да ничего я не ел! — Джим подошёл ближе. — Вот он, смотри, что, слепой?
— Это гребаный карамельный, а я ненавижу карамель, и ты это прекрасно знаешь!
— Ой, всё, отвали, Тайлер.
— Где. Мой. Ванильный. Пудинг?! - произнёс он каждое слово отдельно.
— Я сказал — отвали! У меня дела.

Джим пошёл наверх, и я последовала за ним.

— Решили в карты на раздевание поиграть? Или в «Правду или действие»? — высунулся из дверного проёма Тайлер, с пошлой ухмылкой.
— Иди к чёрту, придурок, — бросил Джим, поднимаясь дальше.

Не люблю, когда Тайлер так делает. Он прекрасно знает, что мы с Джимом просто друзья, но всё равно не упускает возможности пошло пошутить. Постоянно нас сватает, говоря, что надеется, что наши дети не будут похожи на Джима. Меня это раздражает до дрожи.

Не успел Джим включить сериал, как в комнату ввалился Тайлер.

— Чего тебе ещё нужно? И почему не стучишь? Ты не на вокзале, — раздражённо сказал Джим.
— Слушайте, школьники. Раз уж родители улетели в Куршевель кататься на лыжах, я решил устроить вечеринку. Ну, в честь Рождества и каникул.
— Нет и нет, — моментально ответил Джим.
— Я и не спрашивал.
— Тебе двадцать четыре, устраивай вечеринки у себя дома!
— У меня нет дома.
— Вот именно: скоро двадцать пять, а у тебя ни дома, ни машины, ни семьи. Один ржавый байк, купленный у парня с металлоприёмки.
— Во-первых, двадцать пять мне через восемь месяцев. Во-вторых, это не просто байк, а «Харлей» семидесятого года, разгоняющийся до ста девяноста восьми километров в час, малыш.
— Да мне плевать, — Джим показал на дверь. — Свали.
— Собираетесь тухнуть под сериал? Хэл, уговори его, — обратился ко мне Тайлер, мило улыбаясь.

Идея, если честно, не такая уж плохая. Провести вечер с Тайлером, отвлечься... звучит заманчиво.

— Джим... может, он и прав, — тихо сказала я.
— Серьёзно?
— Скоро учёба, нужно отдохнуть. Для этого и каникулы. А Эмма Робертс подождёт до следующих выходных, — я взяла его за руку.
— Ладно, — он вздохнул. — Но если родители узнают, я его выгораживать не буду.

— Да всё будет нормально. Такое ощущение, что это я твой младший брат, — усмехнулся Тайлер.
— Ну, по разуму точно, — огрызнулся Джим.
— Не смешно... Ладно, пойду звонить ребятам и закажу пиццу. Хэл, какую ты любишь? Для тебя закажу отдельную - в благодарность за то, что уговорила этого занудного ботаника.

Он что, серьёзно? Это просто благодарность или... что-то большее? Хотя, Джима не так уж сложно уговорить. Еще пару минут, и он бы сдался сам.

— Я люблю с морепродуктами, — сказала я.
— Отлично, мне тоже такая нравится.
— А мне закажи с... — начал Джим, но не успел договорить.
— А ты пожрёшь чипсы! — донёсся голос Тайлера из коридора.

Мы сели на кровать. Джим бросил на меня раздражённый взгляд.

— Да ладно тебе, будет весело, — сказала я.
— Просто ты не знаешь, какие он устраивает вечеринки... — пробормотал он.

         ***

Через полтора часа в доме уже было человек тридцать. Громко играет музыка, повсюду стелится дым и пар от сигарет.

— Я не думала, что у Тайлера столько друзей, — сказала я, переглянувшись с Джимом. Мы сидим на лестнице.
— Да у него не так уж много друзей, — усмехнулся Джим. — Тут скорее друзья друзей... и их друзья.

Мы удивлённо осматриваем дом. Кажется, он вот-вот лопнет от количества людей.

— Ну вот, — Джим поднялся. — Мама звонит. Пойду найду тихое место, если такое вообще существует.

Я осталась одна. На таких вечеринках я никогда не бывала. Хотя, если вспомнить, в детстве на моих днях рождения тоже бывало шумно. Приходили мамины и папины друзья, их дети, чьи имена я даже не запоминала. Но то были совсем другие праздники. То, что происходит здесь, я видела только в фильмах.

Звонок в дверь я услышала не сразу - музыка почти заглушает всё. Никто не собирается открывать, и через несколько секунд позвонили снова.
Я поднялась, подошла к двери и посмотрела в глазок. Двое парней. Вряд ли соседи, которые пришли просить сделать музыку тише.

— Привет? — сказал парень в тёмно-зелёной футболке.
— Вы к Тайлеру? — спросила я.

— Нет, блин, пришли проверить, как у вас работает отопление, — буркнул второй и, не дожидаясь ответа, вошёл в дом.

— Ты его сестра? — снова заговорил тот, что в зелёной. Он высокий, широкоплечий... и чертовски симпатичный.
— Нет, я...

— Наконец-то! — к нам подошёл Тайлер. — Где ты шлялся?
— Забирал машину из салона. Не мог же я приехать на автобусе, — ухмыльнулся парень.

— Я не его сестра! — перекричала я музыку.

Тайлер вздрогнул.

— Да, кстати, это Хэйли — девушка Джима. Хэл, это Джейсон.
— Вообще-то мы с Джимом просто друзья, — сказала я.
— Да-да, друзья, прогулки, секс по дружбе... — хохотнул Тайлер. — Кстати, где Летиция? Хотел по-дружески пригласить её попрыгать на моей кровати.

У меня внутри всё перевернулось. От его слов стало мерзко и... больно. Почему он не обращает на меня внимания? Я что, страшная? Я ведь всегда относилась к нему хорошо. Разве не заслужила хотя бы каплю внимания? Самое гадкое чувство — когда любишь того, кто даже не замечает тебя.

Я молча поднялась по лестнице и столкнулась с Джимом.

— Ты пьян?
— Немного... кто-то подлил мне в сок, — икнул он.
— Что здесь вообще происходит?!
— А что случилось? — он опустился на ступеньку.
— Ты бухой, вот что случилось. Сколько тебя знаю — ни разу не слышала, чтобы ты пил.
— Потому что я и не пил.

— Джим? — появился Тайлер.
— О-о, братик! Любимый старший брат! Хэйли, я говорил тебе, что он мой любимый?
— Нет, — буркнула я, стараясь не смотреть на Тайлера.
— Эй, Джим, какого чёрта? — нахмурился тот.

Джим залпом осушил стакан из рук Тайлера... видимо, виски.

— Я хочу танцевать! — заявил он и, шатаясь, пошёл к музыкальному центру. Музыка стала ещё громче, и он пустился в пляс.

Таким я его ещё не видела.

Спустя пару часов Джим, наконец, угомонился. Какие-то ребята помогли ему дойти до комнаты. Он едва держался на ногах.

— Хэйли, пить, — пробормотал он, падая на кровать.
— Ты уже напился, куда тебе ещё?
— Воды...
— Максимум, что я могу тебе дать — по башке. Зачем ты так нажрался?

Но в ответ я услышала только храп. Вздохнув, легла рядом.

— Ну и денёк, — сказала я в пустоту.

Внизу что-то грохнуло. Музыка стихла. Видимо, народ начал расходиться. На часах около двух ночи. Я спустилась вниз. Повсюду валяются бутылки, мусор, обрывки бумаги. Завтра кому-то придётся долго разгребать этот кошмар.

— Эй, что разбилось?! — крикнула я. Ответа не последовало, только снова раздался шум. Похоже, что из ванной.

Я постучала. Тишина. Осторожно открыла дверь.

Тайлер стоит у зеркала, опершись на раковину. Разбитое стекло блестит осколками, по которым течет кровь. Его рука в порезах.

— Что ты сделал?! — я бросилась к аптечке.
— Случайно, — хрипло ответил он.
— Случайно разбил зеркало посередине?
— Мне показалось, что я в нём слишком стремный... вот и долбанул.

Я сжала губы.
— Дай руку.
— Зачем?
— У тебя кровь льётся.
— Правда? А, да, вижу...

Он протянул руку, и я начала перематывать бинтом. Тайлер пристально смотрит на меня. Мне стало неловко.

— Что? — спросила я.
— Тебе заняться нечем? Зачем ты со мной возишься?
— Потому что ты поранился.

Я завязала бинт, но он вдруг взял меня за руку.

— А ты ничего, — сказал он с кривой улыбкой.

Я замерла.

— Ты пьян.
— И что? Стоило мне набухаться — и я сразу заметил, какая ты красивая. Разве это плохо?

Он провёл пальцами по моей руке от плеча до запястья. Сердце бешено колотится.

— Тебе нужно лечь спать.
— Ты прям как моя мать. «Тайлер, не делай, Тайлер, успокойся» — достало!
— Я сказала, потому что ты не в себе.
— Что? Я полном адеквате! — он пошатнулся, — Прости. Просто... слишком много таких слов за жизнь слышал.

Он снова подошёл ближе.

— Чего ты так на меня смотришь?
— Как?
— Не знаю... понимающе, что ли.
— Я на всех так смотрю.
— Не-е-ет. У тебя взгляд... будто ты меня хочешь.
— Всё. Я пошла. — Я развернулась, но он схватил меня за руку и притянул к себе.
— Я тоже не против. Не бойся.
— Что?!
— Ты думаешь, я не вижу, что нравлюсь тебе?
— О чём ты вообще?..
— Прекрати строить из себя девственницу, — он прижал меня к себе и поцеловал.

Я резко отстранилась.
— Тайлер, ты пьян!
— Не притворяйся, будто не хочешь меня.

Он снова попытался поцеловать, но я отвернулась.
Мне стало мерзко.

Тогда он сжал мои плечи и прижал к стене.

— Что ты делаешь? — прошептала я, когда он поднял мои руки и прижал к стене.
— Расслабься, — ответил он почти шепотом, но в этом шепоте нет ни грамма нежности или адекватности.

Его губы коснулись моей шеи и внутри всё сжалось.

— Тайлер, хватит! — голос дрогнул. Мне стало дурно, будто весь воздух в комнате исчез.
— Закрой рот.
— Прекрати!
— Я сказал, закрой рот! — рявкнул он и со злостью ударил меня по лицу.

Мир померк. В ушах зазвенело, а тело словно обмякло. Я пытаюсь оттолкнуть его, но руки не слушаются.

— Тайлер... пожалуйста, — выдохнула я, чувствуя, как последние силы покидают меня.
— Ты так жалостно умоляешь... — усмехнулся он. — Меня это только больше заводит.

В этот момент я услышала, как где-то захлопнулась дверь. Не думая, я крикнула изо всех сил:

— Кто-нибудь! Помогите!

Он снова ударил меня, только теперь ладонью по виску. Перед глазами поплыли искры, и всё вокруг заволокло туманом.

— Какого чёрта ты творишь?! — чей-то грубый голос прорезал этот гул. Меня оттолкнули в сторону, и я присела на пол.
— Отвали! — заорал Тайлер, но тут же послышался глухой удар.

Стук. Хлопок. Гул. Я зажала уши ладонями и закрыла глаза. Хочется исчезнуть, чтобы не слышать ничего — ни крика, ни собственного сердца.

Чья-то тёплая рука коснулась моего колена, и я вздрогнула. Передо мной сидит парень в тёмно-зелёной футболке. Он тот, что пришёл к разгар вечеринки, когда я открыла дверь. Кажется... Джейсон.

— Ты как? — спросил он тихо.

Я подняла взгляд и увидела Тайлера, лежащего на полу. Он держится за лицо, и между его пальцев струится кровь.

— Я... не знаю. Вроде, цела, — выдавила я, чувствуя, как сдавливает грудь.

Джейсон подошёл к Тайлеру и резко опустился перед ним на корточки.

— Может, тебе ещё раз прописать, урод? — процедил он, схватив того за ворот.
— Чел... ты мне нос сломал, — прохрипел Тайлер.
— Скажи спасибо, что не шею, — бросил Джейсон. — Понимаешь вообще, что ты сейчас мог сделать?!
— Теперь понимаю, — хрипло усмехнулся Тайлер. — Спасибо, что вправил мозги.

Кровь стекает по его подбородку, пока Джейсон помогает ему подняться. Я, дрожа, встала и направилась к выходу.

— Ничего не хочешь ей сказать? — бросил Джейсон.

Я не стала ждать ответа.

— Я пойду, — только и сказала.

Осторожно обойдя их, я выбежала наружу.

Ночь.
Воздух холоден и безмолвен, словно весь мир застыл. Эта тишина сводит с ума. Мне хочется идти, идти без остановки... лишь бы не вспоминать произошедшего.

Я свернула на широкую улицу и пошла к парку. Где-то там, на детской площадке, я когда-то поняла, что люблю Тайлера. Как же тошно теперь от этого.

Я опустилась на лавочку и, запрокинув голову, посмотрела в небо. Оно стало серым, с розовым отливом... прямо как моё настроение. Я глубоко вдохнула прохладный воздух, и внутри стало чуть легче. Но ненадолго. Мысли вернулись: что бы он сделал, если бы никто не вошёл? От одной этой мысли меня выворачивает.

Тихо пошел дождь. Капли падают на ресницы, ладони и землю. С каждой секундой он усиливался, превращаясь в сплошную стену.

И вдруг я вижу силуэт. Вдалеке, у входа в парк. Тайлер.
Я вскочила, сердце ухнуло вниз. Спрятавшись за деревьями, быстро пошла прочь. Пусть ищет. Пусть подавится своими извинениями. Я не хочу их слышать.

Дождь хлещет по лицу и волосам, но мне плевать и я шла, пока не оказалась у своего дома. Тихо, стараясь не разбудить родителей, поднялась к себе и рухнула на кровать.

В голове ничего, кроме одной единственной мысли:
«Я никогда не забуду это Рождество.»