Сбой программы
Работа не шла. Лев понимал, что решение просто невозможно найти, а потому его все раздражало – и темные участки экрана, и западающие клавиши, и поминутно выскакивающая надпись, рекомендующая заменить устройство, поскольку оно может работать нестабильно. Слово «может» раздражало особенно...
Главная проблема, разумеется, была не в экране или клавиатуре чиненого-перечиненного портативного компьютера, а в том, что Лев, строго говоря, не был программистом. То, что он таковым считался, было не более, чем данью традиции. Что он видел на экране? Кубики. Разных цветов и размеров. Кубики соответствовали командам и реакциям, заложенным в память универсального автомата. Собрав в секторе «актуальная модель» нужные кубики можно было превратить его хоть в строителя, хоть в защитника, хоть в спарринг-партнера по фехтованию или шахматам. Разумеется, большая часть наборов команд были стандартными. Программист вносил минимальные изменения. Ну, например, можно было убрать «кубик» голосового управления. Или добавить «кубик» маскировки. Но как создать даже самый простой кубик – Лев не знал. Его этому не учили.
Почему? Конечно, Лев спрашивал об этом. Не мог не спросить. И наставник, великий мастер ткнуть носом в старые книги, мол, будешь стараться, найдешь все ответы здесь, против ожидания (редчайший случай!), снизошел до прямых объяснений:
– Лива, – грустно сказал он, задумчиво поглаживая бороду, – те компьютеры, на которых можно было создавать стандартные программные модули для устройств, вроде универсального помощника, были куда более сложными машинами, чем те жалкие абаки, с которыми мы работаем. Они погибли еще во времена Первого храма. Мой учитель рассказывал, что видел старый фильм, рассказывавший о принципах работы этих компьютеров. Если ему верить, они сознавали себя, были умнее большинства людей, а для работы нужно было подключаться к ним напрямую – без клавиатуры и экрана. Не спрашивай меня, как именно это делалось – я не знаю. К сожалению, фильмотека с этой записью погибла в гуситских войнах, потому нам остается об этом только гадать.
Воспоминания о давнем разговоре с учителем испортило настроение Льву еще больше. Размышления о том, сколько знаний забыто, потеряно или искажено отравляли ему всю жизнь. с того самого дня, когда он начал свое настоящее обучение. Наставник и коллеги обещали, что настанет день, когда он привыкнет к тому, что хранитель знаний не может сберечь всего, что осталось от ангельского наследия. Может быть с другими так все и было, но Лев дожил до благородной седины и морщин мудрости, так и не смирившись с утратой знаний, умений и инструментов.
Вот и сейчас, понимая, что все кончено, Лев все еще отказывался признаться себе в том, что один из самых сложных и полезных автоматов потерян навсегда. Лежавший рядом с компьютером золотой полуобруч с овальной пластиной ждал тигель и это было просто невыносимо. В рабочем состоянии невероятно сложное устройство в мгновение ока превращалось в несокрушимого гиганта, материалом для которого служило то, что было у него под ногами. Щебень, пыль, грязь, песок, глина – никаких ограничений. А значит активировать его можно было где и когда угодно. Надежнее работника или защитника представить себе было невозможно. Неутомимый, непобедимый и, казалось, неуязвимый... Увы, как выяснилось – только казалось.
Это была ошибка Льва. Только его и ничья больше. Когда во время пожара, охватившего город, он увидел, что занялась императорская библиотека, та самая страсть к сохранению знаний заставила его, не подумав, отправить автомат в огонь. А подумать стоило. Золото, в которое был встроен мозг и молекулярный конструктор автомата, материал, конечно, долговечный, но с огнем не дружит...
Анализ показал, что во время спасения библиотеки безвозвратно погибли 9% ячеек памяти помощника. Большей частью ничего страшного. Можно было спокойно смириться с потерей «кубиков», отвечающих за садоводство или с теми, что делали автомат превосходным кулинаром. Но, к ужасу Льва, в огне пострадала система «свой-чужой». Соответствующий красно-зеленый «кубик» побледнел, а теперь и вовсе стал серым. Лев потратил десятки часов, ломая голову над решением этой проблемы, но ничего не придумал. Просто игнорировать это повреждение было нельзя. При последнем патрулировании не обошлось без жертв и только экстренное отключение, после которого спешно пришлось прятать от любопытных глаз глиняные обломки, помешало взбесившемуся автомату устроить настоящую бойню.
При всем своем трепетном отношению к наследию прошлого, рисковать людьми Лев не желал. В глубине души он понимал, что сидя перед экраном и переставляя «кубики» уже давно не ищет решение проблемы, а оттягивает неизбежное – момент, когда введет команду «смерть» и отдаст мертвый «мозг» Голема в переплавку...
Иллюстрация: Картина для фильма «Пекарь императора – Император пекарей» (Чехословакия, 1951 год) основанная на фигуре Голема Ярослава Горейца.