сдаемся
на следующий день мой телефон буквально пылал от сообщений и звонков, а я старалась игнорировать их.
автоответчик сработал сам по себе, заставляя дергнуться.
- Ная, блять! если ты слышишь это, то знай что Хинкалины больше, сука, нет!
мои глаза мигом расширились от шока, а сон как рукой сняло.
в этот же момент я подорвалась с кровати, и схватила в руки телефон.
все сообщения были от тех людей, который мне ближе всего - Кислов, и Гендос.
они писали и звонили, а все сообщения были о том, что теперь Бори нет.
я дрожащим пальцем нажимаю на кнопку вызова, и теперь гудки особо тяжело отдаются в висках.
- алло, проснулась?
с каким-то раздражением спрашивает Кислов, харкаясь.
- прости.
- ждем в гараже тебя, менты особенно.
он сбрасывает трубку, и я глотаю ком в горле.
что я такого сделала, что меня ждут? хэнк умер из-за меня? меня подставил?
я быстро одеваюсь, и надеюсь что меня не повяжут за то, что я наделала, и что это всего глупый юмор.
×××
я прибегаю к гаражу, где стоит полицейская машина, рядом с ней парни и отец Бори.
- здравствуйте Константин Анатольевич!
я хватаюсь за плечо Гены, пытаясь отдышаться. никогда в жизни так быстро не бегала, еще и проблемы со здоровьем.
Константин белый выглядит подавленнным, он перебирает бумажки и шмыгает носом, который уже красный от холода.
неожиданно я осознаю всю проблему происходящего, Боря умер, больше я его не увижу. нас становится все меньше и меньше.
- здравствуй, Ная.. Ангельская.
он осматривает меня с ног до головы, и приглашает нас пройти в наше место посиделок.
мы молча идем за ним, а Ваня недовольно смотрит в пол.
×××
внутри все как и всегда, так что Хенкин явно не убил себя в агонии, но я готова убить себя за такие мысли.
мы стоим около дивана, а рядом с нами два ментеныша.
- надеюсь, чёрную весну бросили?
- а как же, Константин Анатольевич.
Кислов слегка улыбается, хотя видно как тяжело ему это даётся, а я удивлена тому, что отец бори все знал, а только потом вспоминаю о первом пикнике, кажется, моя память совсем ухудшилась.
- поднимите кофты на наличие этой татуировки.
я спокойно отношусь к таким вещам, ведь это действительно серьезно. я бы тоже проверила их, будь полицейским, ведь они могли легко соврать.
к сожалению я стояла первой, поэтому мне пришлось столкнуться с этой проблемой лицом к лицу.
поднимая теплое худи до груди, моя кожа мгновенно покрывается мурашками, а холод пробивает насквозь.
- я не состояла в этой банде, Константин Анатольевич.
он кивает, мило с его стороны, ведь он знал меня еще с старшей школы, как девушку которая устраивает вечеринки для несовершеннолетних, а сама не приходит.. хотя, и не устраивала я ничего, мне батя запрещал на улицу выходить " экзамены, экзамены! " это надо поблагодарить одноклассников, которые решили, что я овечка.
тоже самое делают и парни, а тот лишь грустно вздыхает, смотря на это все.
мы не знаем что произошло, и что будет дальше.
- вчера ночью умер мой сынишка, а за день до этого рассказал о вашей работе, так сказать, и том, что вы здесь творили, а также рядом с его трупом нашли записку, где вы были упомянуты.
нам в руки протягивают скомканую бумажку, и я осторожно её раскрываю, дабы не порвать.
《 дорогие Ная, Киса и Гендос
в моей смерти прошу никого не винить,
нас решила разлучить судьба, ведь
жить с этим грузом убийцы я не мог.
мама, папа, простите меня, будьте счастливы.
без меня вам будет легче.
P.S: Оксане оставьте мою симку. 》
я читала это, и с каждой буковкой, мои глаза слезились все больше. вскоре, горькие капли начали капать на этот несчастный лист, и его забрали у меня.
Кислов читал это, но был явно сильнее меня, он лишь шмыгнул носом и вернул белому записку. он опустил голову вниз, а я мельком заметила как его глаза покраснели.
вытираю слёзы, стараясь не показаться слабой перед всеми.
- я понимаю что вам тяжело, и мне тоже, он был нам очень близок, и как бы сильно я вас ненавидел, но на похороны придите.
он еще раз полистал бумажки, и ушел, а мы так и стояли в ступоре.
×××
сердце громко бьётся, со скоростью света по ощущениям. я медленно сажусь на диван, и хватаюсь за его край лишь бы не упасть. кажется, словить паническую атаку и тахикардию - самое ужасное в моей жизни.
руки предательски сильно трусятся, а перед глазами белая пелена.
- да, что ж ты сука, такая слабая?!
меня хватают за воротник куртки, заставляя поднять голову. я наблюдаю за разьяренным Кисловым, он готов меня будто убить.
- Кис, успокойся, всем сейчас тяжело, а у Наи проблемы со здоровьем.
сзади голос Гены, он такой же добрый как и всегда, Зуев никогда не меняется, но он волнуется.
- да мне насрать, разве не можно быть сильнее?
его лоб бьётся об мой, и я слегка морщусь от лёгкой боли.
кажется, мое заболевание сейчас перейдёт на второй план.
- Кислов, а не ты ли сделал меня такой?
мгновенно мне в лицо прилетает кулак, и я перелетаю через диван из-за Вани, который налетел на меня.
я ударяюсь головой об холодный бетон, от чего слезы мгновенно выступают в краешках глаз.
он снова целится на меня, но мои дрожащие руки мешают ему, ведь я схватила его кулак.
- отпусти, блять!
он пытается убрать мои руки, но лишь шипит от боли в запьястях.
наконец я ослабляю руку, и я снова оказываюсь прижата к бетону, а спина ноет.
удар Вани прилетает в паре сантиметров от моего глаза.
я рефлекторно закрываю его, и стараюсь потянуть Кислова в ответ, от чего мы оба падаем и валяемся на полу как перекоти поле, в попытках ударить друг друга.
я чувствую как Гена пытается разнять нас, и у него это удаётся. уже через пару минут мы с Кисловым стояли на расстоянии метра.
- давайте войдем в положение друг друга, и не будем драться, стоит помириться, думаете, Хэнк был бы рад?
с ноткой грусти говорит Зуев, и тянет Ваню за руку ближе комне.
тот суетится, но протягивает мне ладонь для перемирия.
- слушай, ну.. прости меня за то что я такой мудак.
я пожимаю его руку, и медленно обнимаю, но чувствую как с носа течет кровь.
хмыкая, я отхожу и вытираю её рукавом чёрного худи.
- хочешь, я буду делать что захочешь? одиночество там, чтобы не так страшно было одной быть..
я молча киваю, пока кровь распространяется по лицу, а вот Гены и след простыл.
×××
я дома, сижу и допиваю чай с булочкой, с творогом.
если честно мой рацион питания становится все хуже, в меня не лезет еда из-за вины, и я даже не понимаю от чего.
в один момент я замечаю, как мне звонит Меленин.
руки мгновенно потеют, а тело холодеет будто я уже мертва.
я медленно тянусь к телефону и принимаю трубку.
- алло?
мой голос дрожит максимально сильно, и я еле вытаскиваю с себя эти слова.
- Наечка, звёздочка моя, гори и не погасай, слышишь меня? я жив, все в порядке.
я молчу, ведь в горле застрял ком. правда ли это, может я сошла с ума и мне кажется? этого всего быть не может, Егор мертв. но голос, он чертовски похож, можно сказать один в один.
- я тебе не верю.
- но я же здесь, говорю с тобой.
- вчера ночью умер Боря, я не могу принять то, что вас двоих нет.
- я знаю милая, мы здесь, все здесь.
вытираю рукавом слезы, все же, я уверенна что мне кажется, я сумасшедшая.
- я прощаю тебя, ты можешь веселиться и забыть меня, и Хэнка.
- давай поговорим?
- что тебя тревожит?
не замечая того, я проговорила с Мелениным целую ночь, мои глаза покраснели от слезы и усталости, а его голос все также был бодрым, он для меня был ангелом, сошедшим с небес.
и лишь на часах пробило 6:00, звонок оборвался будто ничего и не было.
в списке контактов, звонков, нигде не было этого разговора, я лишь убедилась что это мое воображение, и говорила я сама с собой.
снова тянусь за телефоном, ведь Кислов обещал, что будет рядом, верно? он тоже может выслушать меня, обнять и поддержать, если все так и будет.