Dance flower

Хенджин устало лег на мат и раскинул руки. Шоу забирало у него
слишком много сил, ведь каждую неделю нужно было придумывать новую
концепцию, новый номер, чтобы зрители не переставали следить за ним и
голосовать.
Он мог частично использовать движения из своих прошлых танцев, которые он
сам или же его преподаватели ставили ему до участия в шоу, но это все равно
было слишком тяжело.
Хотелось высказаться кому-нибудь, этим кем-то вполне мог быть Феликс, но
Хенджин все еще не знал, могут ли они говорить об этом.
На предыдущей неделе им было легко общаться, ведь они были заодно и вместе
тренировались, но теперь они снова оказались соперниками. А хотелось вновь
пережить те же эмоции, разделить радость от общей победы.
А еще с каждым днем образ Феликса в голове Хвана опять начинал
раздваиваться, поэтому он не представлял, что можно с ним обсуждать.
Нормально ли будет рассказать, что у него проблема с двумя переходами и он
никак не может попасть в ритм в одном моменте? Они ведь должны стараться
быть лучше друг друга. В шоу будет только один победитель, а тут Хенджин как
на ладони преподнесет свои слабые стороны.
Но в то же время ему еще сильнее начало нравится их общение не о танцах. В
какой-то момент Феликс предложил уйти из директа в другой мессенджер и
попросил Хенджина найти его по номеру телефона.
И сначала парень не понял, ведь Ли говорил, что никому свой номер не даёт, а
потом до него дошло: тот просто не хотел палиться, ведь они тогда уже успели
пообщаться.
И Хвану было безумно неловко, он старался отвернуть экран и сделать все как
можно незаметнее, потому что Феликс был записан у него как «петушара».
А сейчас Хенджин лежал, смотрел на исправленное «Ликси» и держал
пальцы над клавиатурой.
Хотелось послать все репетиции и танцы куда подальше, он понимал, что не
сможет полноценно это сделать, но один вечер можно же было потратить на
себя, верно?
Ты сейчас занят?
(16:02)
Боже, ну что за вопрос? Конечно, Феликс занят, Хенджин прекрасно это знал.
Но попытаться все равно стоило.
У меня деловое предложение
(16:02)
Свалить из студии и провести вечер вместе
(16:02)
Как тебе идея?
(16:02)
Если это такой способ помешать мне нормально выступить, то он не сработает)
(16:05)
Но я ведь тоже репетировать не буду…
(16:05)
Ну же
(16:05)
Давай!
(16:05)
Не отвлекай меня
(16:05)
Иди и танцуй
(16:05)
Но, кажется, сегодня парня уже ничто не могло заставить вернуться к
репетиции.
В какой ты комнате?
(16:06)
Я приду к тебе
(16:06)
Он резво поднялся. От усталости не осталось и следа. Даже если Феликс не
ответит ему, у него все равно уже был опыт в его поисках по всем этажам, он
потратит на это не больше получаса.
На секунду в его голове пронеслась мысль, что Ли может разозлиться, ведь
он говорил, что ему никогда не хватает времени, а затем она так же быстро
забылась. Феликс был прекрасным танцором, пару часов никак глобально не
повлияют на его выступление.
Ты уже вышел, да?
(16:09)
Если что, 2 этаж 7 зал
(16:09)
Ну все, теперь совесть Хенджина точно была чиста.
Он вошел в репетиционную в тот момент, когда Феликс отключал телефон от
колонок. Причем вошел как всегда тихо.
— Привет!
Ли подскочил от неожиданности, чуть не выронив свой телефон из рук, и
недовольно обернулся.
— Ты опять подкрадываешься! Отвечаю, ты делаешь это специально, чтобы
довести меня до инфаркта и устранить как соперника!
— Что? — Хенджин хихикнул и подошел ближе, обнимая парня со спины. —
Это не так. Я думал, ты видел меня через зеркало. Да и сейчас я думаю, что мне
все равно, кто из нас выиграет.
Эти слова сорвались с его языка неосознанно. Он не хотел этого говорить,
потому что даже сам не был уверен в этом до конца. Внутри все словно
оборвалось. Он замер, судорожно пытаясь придумать, что сказать дальше, и
Феликс, пораженный не меньше его самого, резко обернулся.
— Ты это серьезно? Я думал, что ты прям не терпишь быть вторым.
— Это так, но… Я не знаю, почему сказал это. Я больше не могу, — Хенджин
медленно опустил голову на плечо Ли и тяжело вздохнул, — кажется, что
больше всего на свете я ненавижу танцы.
Он замолчал, не зная как продолжить, и Феликс невесомо обнял его, точно
показывая, что ему можно довериться и раскрыться.
— Я с трех лет занимаюсь ими, но у меня такое чувство, словно это не мое.
Знаешь, из раза в раз делать все через силу и заставлять себя… — Хван
усмехнулся и продолжил. — Я понял это совсем недавно, отчасти благодаря
тебе.
— Ты хочешь попробовать что-то другое?
— Я не знаю. Наверное, я не умею больше ничего. Я не очень хорошо учился в
школе, у меня нет высшего образования, родителям мои успехи в танцах были
важнее. Они и сейчас ставят их превыше всего, так что я даже не представляю,
что они будут делать, если я захочу уйти из этой сферы навсегда.
— Эта твоя жизнь, — Феликс неосознанно чуть понизил голос, — ты уже
взрослый мальчик, сам содержишь себя, они больше не имеют над тобой
контроля. Ты волен сам распоряжаться своей жизнью.
— Да, но, — Хенджин поднял голову, встречаясь с парнем взглядом. Он не
знал, как сказать то, о чем думал. Одна лишь мысль о том, как сильно
расстроится его мать, когда узнает об этом решении, в какой ярости будет отец
и сколько осуждения выльется на него, порождала в нем дикий страх. Его
родители многое отдали за то, чтобы он смог добиться того, что имеет сейчас, и
было бы слишком неблагодарно отказываться от этого, не давая ничего взамен.
К тому же, он совершенно не представлял, какое занятие ему нравится, ну
кроме посиделок с Чанбином и распития вина. — Я не уверен. Сложно решиться
на подобное. Уйти из танцев и заняться чем-то другим… Я не представляю,
возможно ли это.
— Тебе всего 22, у тебя еще все впереди. Я ни в коем случае не подбиваю
тебя на что-то подобное, это решение должно быть только за тобой, но если ты
не чувствуешь себя комфортно, зачем продолжать? Заверши шоу и подумай об
этом, ладно?
— Ага. И по поводу шоу, — Хенджин отстранился и улыбнулся, — я
обязательно пройду в финал. Победа не дастся тебе так легко, слышишь? Если
ты вообще сможешь обойти меня.
— Пф, я проиграл тебе лишь раз.
— Зато какой это был раз! Мои фанаты до сих пор это обсуждают.
— О, я видел, — Ли отошел и принялся собирать вещи. Раз уж они решили
прервать репетицию, пусть хотя бы у них будет больше времени. Не было
смысла и дальше оставаться в студии.
— Так ты реально сидишь в моем фанклубе?
— А ты в моем нет? Я помню тот вопрос о моих волосах.
— Да это было, чтобы потроллить твоих фанатов. Они у тебя какие-то
ненормальные, — отмахнулся Хенджин. Он чувствовал себя так, словно
признавался в шалости, которую совершил давно. Вроде бы и не очень хороший
поступок, а вроде и время уже прошло — наказывать слишком поздно.
— Ты своих-то видел? — Феликс приподнял бровь, откашлялся и прикрыл
глаза, словно собираясь с мыслями. — Хенджин-оппа, я готова ради тебя на все!
Я станцую для тебя так, что ты никогда не забудешь этого, забирай меня прямо
сейчас, прямо полностью!
Его голос неожиданно стал по-детски высоким и писклявым, от чего Хенджин
подавился воздухом.
— Господи, это что сейчас было? — он шокировано уставился на парня,
который чуть ли не по полу катался от смеха. — Я не знал, что ты еще и так
умеешь…
— Я же говорил, что люблю менять голос.
— Тебе бы аниме озвучивать, серьезно. И вообще, что это за фраза?
— Это писала одна девушка. У нее еще был ник, что-то а-ля: «Будущая
миссис Хван», — Феликс вновь засмеялся от реакции Хенджина.
— Господи, какой ужас. Но, к слову, это все равно не сравнится с теориями о
тебе. Ты читал?
— Что именно? Я иногда просматриваю, что пишут фанаты.
— Ну, например, что на самом деле тебе 40, и у тебя есть жена, с которой
тебя видели после шоу. У вас даже дочь есть — Ли Черен, которая будет
танцевать вместо тебя, когда ты уйдешь на пенсию из-за проблем со спиной.
— О боги, этого я не видел. Я знаю, кто такая Черен, но почему именно она —
моя дочь?
— Без понятия, — Хван пожал плечами, — наверное, потому что у нее тоже
фамилия Ли.
— Наши фанаты ненормальные, — Феликс застегнул сумку и они наконец
покинули зал.
— Чанбин вечно скидывает мне что-то от них. Одни только фанфики чего
стоят, — Хенджин тут же прикусил язык, не зная, стоит ли поднимать эту тему.
Но, кажется, Ли это нисколько не смущало.
— Боже мой, я их столько перечитал!
— Чего?
Они остановились перед самым выходом, тупо уставившись друг на друга.
Несчастная девочка, хотевшая выйти вслед за ними и всю дорогу пялившаяся в
телефон, не успела заметить их резкой остановки и врезалась в спину
Хенджина.
Заметив, кто перед ней стоит, она сначала покраснела, затем побледнела, чтото пропищала и ринулась в другую сторону.
Танцоры проводили ее удивленными взглядами, а затем вернулись к
обсуждению.
— Зачем ты их читал?
— Ну интересно же! Они там такие сюжеты понапридумывали, тебе стоит
глянуть. В одном фанфике ты был учителем-вампиром, а я — хейтером
вампиров. Я еще в качестве наказания помогал тебе чистить клыки.
— Чего, блять?
— Ну, не твои. Ученики испачкали в замазке наглядные образцы, а ты
оставил меня после уроков оттирать. В общем, забей, ладно? Скажу лишь одно — сюжет был ахриненный.
Хенджин недоверчиво покосился на него, прищурив глаза.
— Окей. Это хотя бы не та порнуха, которую мне кидает Бин.
— Ну… — Феликс отвел взгляд, краснея кончиками ушей.
— Стоп. Ты и такое читал?!
— Пару раз? — тон Ли был не то извиняющимся, не то шкодливым.
— Немыслимо, — Хван зачесал волосы назад и шумно выдохнул.
— Ой, разве тебе не было любопытно, как нас представляют? К тому же,
оттуда можно подчеркнуть несколько идей. Я имею в виду из тех фанфиков, где
анатомия хотя бы похожа на человеческую.
— О боже. Ты реально читал.
— Так, давай просто сменим тему, ладно?
— Нет-нет. Отсюда поподробнее. Кто был сверху? — когда Хенджин понял, о
чем спросил, пришел его черед краснеть. — Ну, эээ, не то чтобы это самый
важный вопрос, просто… Знаешь, как они могут писать что-то подобное, если не
видели твоего лица и знают лишь твой примерный возраст?
— Они пишут, что я красивый, ясно? И иногда, что не очень красивый, но ты
помогаешь мне бороться с комплексами, — Феликса уже явно начал напрягать весь этот разговор. К тому же они снова остановились, только уже посреди
улицы, и обсуждали все настолько громко, что некоторые прохожие
оборачивались, — Джинни, — он понял, что лучше перевести тему прямо сейчас, — куда мы вообще идем? У тебя были какие-то планы, или ты просто решил
неожиданно сбежать из студии?
— Я ничего не планировал. Как-то не подумал об этом.
Черт. Это звучало так тупо. Он серьезно прервал репетицию Феликса только
потому, что не хотел заниматься сам.
— Тогда предлагаю пойти ко мне. Я живу недалеко.
— Надеюсь, не читать фанфики? — это должна была быть шутка, но голос
Хенджина дрогнул, выдавая всю его нервозность.
— Нет, — улыбнулся Ли, — попьем чаек и поболтаем, ничего такого. Можем
посмотреть какой-нибудь фильм.
— О, тогда я только за.
— Но никакого алкоголя, слышишь? Кажется, у вас всех к нему какое-то
нездоровое пристрастие.
— О чем ты говоришь?! Нам выступать через 4 дня, как ты мог так плохо
думать обо мне? — Хван театрально закатил глаза, прижимая руки к груди. —
Моему сердцу слишком больно от этого!
— Сердце с другой стороны, — усмехнулся Феликс, перекидывая сумку через
плечо и передвигая ладони парня к левой стороне, — и ты же знаешь, что я не
был против сходить тогда в бар с тобой. Я спокойно отношусь к алкоголю, когда
его немного. Ты на моей памяти пил всего два раза, но, наверное, повод для
этого был. По крайней мере, в тот день точно.
Хенджин поджал губы. Не говорить же Ли, что единственный вечер
воскресенья за все шоу, когда он был трезв, — это день, в который он узнал его
личность.
Они добрались до квартиры Феликса минут за десять, и стоило им войти в
подъезд, как парень начал предупреждать, что у него не прибрано, что он не
ждал гостей и ему безумно стыдно за бардак.
Хван вспомнил, в каком состоянии оставил свой дом утром, и отмахнулся. Ничего
хуже он уже никогда не увидит.
И он не ошибся.
У Феликса был идеальный порядок, нарушаемый только одной непомытой
тарелкой на столе, которая, по словам Ли стояла там, потому что он опаздывал в
студию.
Но тарелка оказалась тут же забыта, стоило Хенджину увидеть огромную
коллекцию масок, которая занимала практически всю стену в гостиной.
Маски были повсюду, они лежали даже на полках, за прозрачными стеклами
шкафа. Некоторые из них Хенджин сразу же узнал, например, ту плачущую
девушку с одного из первых выступлений Ли, или же парные черно-белые маски,
в которых они танцевали пару дней назад.
— Мои родители ежегодно ездят в Венецию на карнавал и каждый раз
привозят мне их как сувениры, — пояснил Феликс, когда наскоро помыл посуду и
вернулся к Хвану, — так что, как видишь, выбор у меня большой.
— Они невероятны! — Хенджин ощущал себя словно в музее, расхаживая
вдоль стены и разглядывая каждую маску. — Вот эта очень красивая, — он
указал на золотистую в виде солнца, — ты планируешь когда-нибудь выступить
в ней?
— Хм, — парень задумался, подошел ближе и снял ее со стены, — она очень
тяжелая, не знаю. Но по концепции она подходит под то, над чем я работаю
сейчас. Ты хочешь увидеть меня в ней на сцене?
Хенджин представил его в этой маске. Как красиво бы она переливалась под
софитами, как завораживающе лучи солнца колыхались от резких движений и
как пленяюще глаза Феликса блестели бы сквозь прорези. Наверное, по его лицу
тут же все стало ясно.
— Я тебя понял. Ничего не обещаю, потому что к воскресенью мое видение
образа может измениться, но я внесу ее как один из вариантов, — Феликс,
довольный реакцией парня, отложил ее и довольно улыбнулся.
— Я все еще не могу поверить в это, — Хенджин отошел от стены и
опустился на диван напротив.
— Во что именно?
— В то, что ты тот самый Феликс из шоу. Это так странно, я практически
мечтал, чтобы шоу поскорее кончилось и чтобы мы больше никогда не
встретились, а теперь прошу тебя выбрать понравившуюся мне маску.
— Тебя все еще беспокоит это? — Феликс присел рядом, дотрагиваясь до его
руки, чтобы переплести их пальцы.
— К этому сложно привыкнуть, — Хван отвернулся, вновь возвращая взгляд к
маскам, — ты казался мне совсем другим человеком. Я думал, что все в порядке,
но та неделя, когда мы ставили совместную хореографию, слишком отличается
от нашего обычного взаимодействия.
— Джинни, — Ли сжал его ладонь, заставляя обратить на него все внимание, — мне ведь тоже не так легко. Я не знаю, как мне поступать и что делать, чтобы
не облажаться и не потерять тебя. Я каждый раз боюсь ляпнуть что-то не то, изза чего ты снова начнешь ненавидеть меня.
Хенджин слушал его и не мог поверить в его слова. Со стороны казалось, что
Феликса не волнует ничего, что он уверен в себе и в том, как дальше будут
развиваться их отношения. Он даже допустить не мог, что они оба одинаково
переживают и волнуются.
— Я несколько раз думал, что ты заставляешь себя быть рядом только из-за
того, что тебе было хорошо со мной, когда ты еще считал меня обычным парнем, — Феликс неуверенно продолжал, с надеждой смотря на Хвана, — я просто
надеюсь, что это не так, — под конец его голос стал совсем тихим и печальным, как бы он не старался скрыть свои чувства за слабой улыбкой.
— Конечно, это не так! — Хенджин больше не мог слушать его, поэтому
мимолетно провел кончиками пальцев по его лицу и приблизился. — Не думай
больше о таком, пожалуйста. Ты нравишься мне целиком, просто к этому нужно
привыкнуть.
Он смотрел в глаза Феликса и чувствовал, как сердце начинает биться все
чаще. Сейчас они оба были невероятно уязвимы, и им обоим требовалось
подтверждение того, что все будет хорошо. Поэтому Хван мягко коснулся его
губ, стараясь передать всю свою нежность в таком легком и совершенно
невинном поцелуе.
Ли прикрыл глаза, концентрируясь на теплых, слегка шершавых губах парня
и на руках, что сейчас перебирали его волосы на затылке, не замечая, как из
головы улетучиваются все ненужные мысли. Было так хорошо обнимать
Хенджина, прижимать его еще ближе и чувствовать каждое, даже самое
малейшее движение, что хотелось остаться в этом моменте как можно дольше.
Но реальный мир таки смог заставить их прерваться. На кухне засвистел чайник.
Пока они пили чай с печеньем, которое Феликс испек собственноручно,
Хенджин подмечал о парне все больше интересных деталей. На первый взгляд
казалось, что в его квартире было не так много вещей, за которые можно было
бы зацепиться взглядом, чтобы узнать что-то новое о ее хозяине, но чем дольше
Хван находился тут, тем больше погружался в его жизнь.
Идеальный порядок, запахи, предметы интерьера — все это было для него
своеобразной подсказкой.
На полке в коридоре лежал холст, и что именно на нем было изображено,
Хенджин не разобрал — ракурс был не тот.
— Ты еще и рисуешь? — спросил он, кивая в сторону картины.
Феликс словно не сразу понял, о чем идет речь, а затем его глаза как-то
таинственно загорелись. Он отставил чашку в сторону, поднялся и пошел за
холстом.
— Я тут решил попробовать себя в интерьерной живописи, как тебе? — он
повернул картину, чтобы Хван мог внимательнее рассмотреть, и улыбнулся.
Это было изображение черно-белых гор на фоне серебрянной, практически
зеркальной краски. Перед горами был намек на большой город, выполненный в
темно-синих тонах. Картина выглядела довольно футуристично и полностью
подходила к дизайну квартиры, так что Хенджину не оставалось ничего, кроме
как восторженно взять ее из рук Ли.
— Я думал, что когда мы ходили на тот мастер-класс, ты рисовал впервые, —
произнес он, скользя пальцами по плотному объемному слою высохшей краски.
— А, ну, я много рисовал после этого. Как видишь, прокачал навыки.
Хенджин недоверчиво посмотрел на него. Тот цветок, что Феликс нарисовал
тогда, выглядел так, словно его намалевал пятилетний ребенок. Парень не
сказал бы, что все было совсем плохо, но эти горы так сильно отличались, что он
просто не мог поверить в такой быстрый прогресс. Либо Ли по какой-то причине халтурил в арт-студии, либо он был реальным гением.
— Могу я кое о чем попросить тебя?
— Конечно, все, что захочешь.
— Тогда, — Хенджин, все еще не зная, стоит ли высказывать сомнения, отдал
картину обратно, — может, нарисуешь мне что-нибудь сейчас?
— Хм, могу попробовать нарисовать тебя, только краски принесу,
подождешь?
Конечно, Хван подождет. Тон Феликса был таким серьезным и уверенным,
словно он самый настоящий художник, который берется за очередной заказ.
Вопросы появились практически сразу. Во-первых, Феликс собрался рисовать
акрилом на обычной бумаге, пусть и большого формата. Хенджин не особо
разбирался во всей этой теме, но ему казалось, что бумага не лучший материал,
холсты же не просто так появились. Парень на это только отмахнулся, мол, это
не масло, чтобы остались жирные пятна, а значит, все в порядке. Вон, Рафаэль
вообще на стенах рисовал, и ничего.
Во-вторых, он начал рисовать прямо сходу и практически не присматривался
к лицу Хвана. Это он объяснил тем, что и так прекрасно его помнит.
«Ладно, в конце концов, раз уж он так хорошо рисует, наверняка знает, как
нужно делать это правильно», — подумал Хенджин. Но ему все равно пришлось
позировать, потому что, цитата: если сдвинешься хоть на сантиметр, твой
портрет получится нечетким.
— Ты фотоаппарат что ли? — он усмехнулся, наблюдая за сосредоточенным
лицом Феликса.
— Ага, с очень долгой выдержкой, — хихикнул тот, намешивая на палитре
какой-то совсем уж странный цвет, поясняя, что для создания телесного оттенка
нужен синий.
Хван внимательно наблюдал за ним. Его так увлек процесс рисования, что
руки аж чесались от желания изобразить что-то самому. Он вспоминал, какое
удовольствие получал от занятия в студии вместе с Феликсом в тот вечер, и
прикидывал, когда у него появится свободное время, чтобы купить все
необходимое и попробовать.
Где-то спустя час Ли отложил кисть в сторону и довольно оглядел свою
работу.
— Знаешь, — обратился он к Хенджину, — сегодня я превзошел самого себя,
обычно у меня получается не так хорошо.
— О, ты уже все? Покажешь результат?
Улыбка Феликса почему-то стала какой-то ехидной. Он демонстративно,
словно растягивая время, вытер влажной салфеткой испачканные в краске
пальцы, шумно вздохнул и повернул лист к парню.
Это было… Так, достаточно того, что ЭТО просто было. Что-то бесформенное,
отдаленно напоминающее человека, разноцветными глазами смотрело на Хвана
с листа бумаги. Узнать в этом Хенджина было невозможно, хотя Ли, заметив его
замешательство, принялся объяснять сей шедевр.
— Я объединил несколько стилей. Знаешь, вот тут, — он указал на волосы
«Хенджина», — абстракция. Тут кубизм, а внизу этот, ща, вспомню, — Феликс
нахмурил брови и закатил глаза, изображая трудоемкий мыслительный процесс, — экспрессионизм, во. Вот тут, кстати, кусочек реализма. Видишь, это же твоя
родинка.
— Я не особо разбираюсь в современных стилях, — прошептал Хван, не зная,
что еще сказать.
Они где-то минуту молча смотрели друг на друга, а потом Феликс вдруг
громко захохотал и отложил свой «шедевр» в сторону.
— Прости, но я не могу, — он подошел к парню, пытаясь перестать смеяться,
и уткнулся лбом в спинку дивана, — у тебя такое забавное лицо.
Хенджин все еще ничего не понимал, но смех Ли был такой заразительный,
что он не мог не улыбнуться.
— На самом деле, те горы рисовала моя сестра, — продолжил Феликс, когда
успокоился, — как ты заметил, я не очень хорошо рисую.
— Это мягко сказано, — хихикнул Хенджин, — серьезно, я думал, что ты за
час целое произведение искусства создал. Тебе в актеры надо.
— Ооо, спасибо, я подумаю. Ну а по поводу произведения искусства, я все
равно старался. Если тебе не нравится, я уберу куда-нибудь в укромное место,
никто не увидит, а я иногда буду любоваться.
— Вообще, я думаю, в этом что-то есть, — Хван снова посмотрел на портрет, — к тому же, ты тут разные стили использовал.
— Честно, я кроме реализма и абстракции ничего не знаю. Без понятия, что я
там сказал, но моя сестра говорила эти слова, когда показывала каких-то
художников.
— Звучало все равно круто, запиши мне на листочек, буду перед Чанбином
умничать. А еще, если ты не против, я бы хотел забрать его, можно?
— Конечно, — Феликс подмигнул ему, — если захочешь еще портретов, я
тебе хоть десять нарисую.
— Ой, давай лучше одним обойдемся.
Они снова рассмеялись, сделали пару фото с рисунком, а потом пошли
доедать печенье. Хенджин любовался расслабленным Феликсом в домашней
одежде и понимал, что уйти с репетиции пораньше было его лучшей идеей за
последнее время.
Джисон устал. Устал не до такой степени, чтобы опустить руки, но терпение
его было уже на пределе. Он все еще не мог понять, почему Минхо так
решительно отказывает ему, они даже толком не обсуждали это, так как тот
сразу же переводил тему. Он не вставал в штыки от слов Джисона только когда
был слишком возбужден, тогда он просто пропускал их мимо ушей, особо не
вслушиваясь в смысл. Поэтому отчаявшийся парень решил рискнуть. В конце
концов удовольствие для Минхо было на порядок выше, чем желание строить из
себя неприступную крепость.
— Минхо-хен, — прошептал он на самое ухо, делая очередной толчок, — я
хочу кое о чем попросить тебя.
— Прямо с-сейчас? — Ли дрожал от каждого его движения, выгибаясь и
поддаваясь навстречу. Его тело плавилось от чужих ласк, он лихорадочно
цеплялся пальцами за простыню, пытаясь ускорить темп, чтобы наконец-то
кончить. Хан слишком уж тянул. Он буквально извел Минхо сначала слишком
долгой прелюдией, а потом тем, как оттягивал им обоим оргазм. И не то, что
парень был против, но сейчас возбуждение уже начинало приносить ему
дискомфорт.
— Это слишком важно.
— Неет, — прохныкал судья, утыкаясь лицом в подушку и уходя от
очередного поцелуя за ухо, — давай потом, Джи.
Джисона словно разрядом тока прошило от одного этого «Джи». Ему безумно
нравилось, когда Минхо сокращал его имя, это казалось таким теплым и
интимным, что он позволил себе пару секунд насладиться их близостью, после
чего резко вошел до конца и замер, пропуская вдох.
— Я хочу решить это именно сейчас, — он не знал, как нашел в себе силы
держаться, да еще и говорить цельными предложениями, после того, как
буквально в очередной раз обломал им оргазм.
— Ты издеваешься?! — Минхо попытался двинуться, но Хан держал его бедра
слишком крепко.
— Позволь мне узнать тебя лучше, — он оставил влажный поцелуй в
основании его шеи и коснулся кончиком носа мягких взъерошенных волос, — от
твоего ответа зависит исход сегодняшнего вечера.
— Сука, Джи!
Джисон прекрасно понимал, что играет нечестно, вдобавок мучая еще и
себя. Но он уже дошел до такой стадии, что давать заднюю было нельзя. Он
чувствовал, что еще немного, и Ли поддастся ему, поэтому, собрав всю свою
силу воли, продолжил.
— Хен, ты не пожалеешь, — его пальцы оглаживали мягкую кожу, заставляя
Минхо сгорать от невозможности что-либо сделать, — позволь мне.
— Какая же ты тварь, — судья обернулся, взглянув на него покрасневшими глазами, и зажмурился, — одно свидание.
Эти два слова прозвучали слишком быстро, но Джисону было достаточно. Он
сорвался на резкий темп, заставляя Минхо подавиться собственным стоном, а
сам уткнулся ему меж лопаток, не сдерживая счастливой улыбки.
Ему наконец-то сказали «да».