Боль разлуки
Одному событию, произошедшему со мной посвящается
"Боль разлуки были гнет"
Аль-Хайтам
(Т/И) знала, как это глупо и бессмысленно, что они не исчезнут из жизней друг друга навсегда, что она всегда сможет написать и приехать, но все-таки собирать вещи и уносить их из уже родного кабинета было неимоверно больно. Хотелось плакать, хотя она пыталась сдерживаться. Однако получалось плоховато, – по щекам то и дело скатывались одинокие слезинки– и особенно было трудно, когда перед глазами снова появлялись воспоминания о прошедших солнечных деньках: как она только пришла сюда и как очень боялась наставника, как занималась, все больше окунаясь в предмет и познавая мир вокруг, как наконец смогла расшифровать казалось бы неприступного учителя, как впоследствии всем сердцем к нему привязалась, и как это самое сердце затрещало, когда он сказал, что должен уйти.
Она все понимала, поэтому отпускала, хотя и не с таким уж лёгким сердцем. (Т/И) было до дрожи во всем теле горько, она хотела броситься к нему в объятия, попросить остаться. Но все же сделать этого не могла. Не могла потому что любила, любила всей душой и желала ему всего самого лучшего. И раз так вышло, что резко освободилась вакансия писца при Академии, и, конечно, Аль-Хайтам просто не мог отказаться от такого шанса, то все, что она может сделать – это отпустить его, пожелав удачи и приятной работы.
И вот теперь всю их небольшую группу в пять человек разбрасывали по другим кураторам. Повезло хоть, что надо ехать с близким другом, а не безликим одногруппником, к тому же сам новоявленный писец обещал помощь в доведении их небольших работ до конца. (Т/И) пытается убедить себя, что все не так плохо, однако отчего-то становится лишь хуже.
Из-за полупрозрачной пелены на глазах и тумана в голове, (Т/И) совершенно забыла о небольшом порожке на входе в кабинет. Выступ был совсем маленьким, хотя этого хватило, чтобы рассеянная девушка запнулась, больно ударившись пальцами. Может быть, она бы ещё и с полом повстречалась, если бы её вовремя не подхватили и не помогли нормально встать; (Т/И) по одним только рукавами и рукам понимает, кто перед ней стоит – Аль-Хайтам.
Вот уж перед кем точно нужно держать себя в руках, так это перед ним. Недавно он говорил, что большинство людей сами себе создают трудности и что от доволен фактом, что его подопечные все же активнее соображают головой, нежели многие другие академики, и почем зря не придумывают себе проблем; а слезы из-за их скорой разлуки уж точно не назовёшь рациональным поступком и рациональным решением проблем. (Т/И) быстро и неловко отступила от наставника, потупив взгляд и прижав несколько увесистых папок к себе. Аль-Хайтам окинул ее беглым, но внимательным взглядом, и, конечно же влажные уголки глаз его подопечной не остались незамеченными. Он хотел было спросить ее, однако (Т/И) опередила его: — Уже все готово, да? Учитель подтвердил ее догадки насчет его отъезда – он пришел забрать пару последних коробок, и сдать ключи от кабинета, и по случайности натолкнулся на нее. Без всяких сомнений, Аль-Хайтам за эти несколько лет тоже привязался к своим подопечным, еще таким желторотым, однако же при этом сообразительным и упорным; может, в силу своего характера он не показывал, что они дороги ему, однако же сердце его неприятно саднило из-за внезапного ухода, по этим же причинам Аль-Хайтам отправил просьбы старым приятелям и коллегам с просьбой принять под свои крылья его учеников. Неловкая встреча с (Т/И) немного выбила его из колеи, ему тоже совсем не хотелось их оставлять их, однако если он не уйдет сейчас, то второго шанса может и не быть. На его счастье этот факт понимали все ученики и обид на него не держали. Новоявленный писец уходил из тесноватого и привычного кабинета в новый, – куда более просторный, но и более пустой и чужой – где его будут ждать только кипы бумаг и размеренная работа. Может, Аль-Хайтам и не любил лишний шум и суету, однако он уже не был против возни его подопечных. Что же насчет (Т/И)? После прощания с любимым учителем она была все еще крайне опечалена таким поворотом событий, однако после последнего прощание не стало еще горче, как она ожидала, а остались тоска, обвившаяся толстой цепью вокруг ее сердца, и надежда на новую встречу, отрастившая ей крылья за спиной. Жизнь – какая печаль – в один миг неприятно изменилась, но (Т/И) надо продолжать свой путь ради своих целей и будущей себя. Она обязательно вынырнет к свету со дна и добьется своего.