Yanderetober
День 1
Тело Скарамуччи будто пробил озноб: он сильно дрожал, а дыхание сбилось, стало неровным и тяжёлым. Глаза цвета индиго сияли в темноте всей мощью электро и со внимательностью, несвойственной безумию, танцевавшей в его очерствевшей душе, рассматривали хрупкое тельце во власти его кукольных рук. Она такая нежная, такая слабая и беззащитная; настолько безмятежно спать в объятиях монстра – это уметь надо. Скарамучча мог бы сжать её тонкую шейку, и бедняжка ничего не смогла бы сделать – эта власть над ней так пьянит и будоражит, что Предвестник не может отказать себе в удовольствии обладании ею.
А глупышка и не думала сопротивляться, она от всего сердца дарила монстру любовь и ласку, как не замечала одержимости зверя её ясными очами, добрым сердцем и беззащитной мягкостью. Наивное создание само пошло за дьяволом, связав свою судьбу с ним «вечными и нерушимыми узами». Она пообещала ему всю себя на целую вечность, поклялась, что будет с ним до конца дней , с тех пор (как думал он) у Предвестника был полный контроль над ней. Он мог бы контролировать все спекты её жизни, начиная выбором одеяний и заканчивая решением её судьбы.
Не то что бы Скарамучча собирался её губить; он прекрасно понимает, что его гнев подобен шторму – неудержим и непредсказуем – и, пока в его крови кипит ярость, он может натворить глупостей. Но, с другой стороны, как Предвестник может ранить из злобы то, что дарует ему покой? Её робкого голоска и тени слез на глазах достаточно, чтобы Скарамучча смог хотя бы на время утихомирить свой гнев, чтобы не ранить её и выпустить злость позже на ком-нибудь другом. Чудовище ни за что не обидит свою сладкую и послушную красавицу, до тех пор пока она все так же послушна и поддатлива.
День 2: «Между Сциллой и Харибдой»
Стать целью ужасного генерала махаматры никто не хотел, как не было желающих переходить дорогу Аль-Хайтаму. А ведь и были те, кто сумел насолить им двоим. Хотя жили такие недолго, так как Аль-Хайтам и Сайно, несмотря на неприязнь, граничущую с ненавистью, все же находили компромисс и объединяли усилия, чтобы спустя пять секунд после победы снова начать выяснять отношения. Как говорится, хрупкий мир лучше доброй войны – и они оба (благодаря чуду) каждый раз не убивали друг друга на месте. Однако так было до тех пор, пока не появился очередной камень преткновения: любовь.
Аль-Хайтам, давно позабывший чувства и эмоции, руководствующийся только трезвым рассудком, влюбился. Звучит смешно, даже для него самого, но это факт. И он не просто влюбился, а буквально помешался на объекте своей любви – едва ли не все его мысли посвящены ей одной. А Сайно? Сайно особо не задумывался над обретением любви, для него во главе угла всегда стоял долг, но все же он здесь влюблённый, как желторотый птенец. Раньше он не использовал должностные привилегии, однако все случается в первый раз.
И конечно каждый из них заметил, что он не единственный претендент на её сердце. Они препробовали не один способ, чтобы понять, кому она достанется. Но итоговый результат – ничья – привёл к одному интересному результату.
Она хотела вырваться из слишком крепких объятий, хотя и понимала, что это невозможно. Две пары рук, сжимавших её сильнее любых тисков, были слишком сильными по сравнению с ее, и как бы она ни ерзала и извивалась, положительного результата не было. Жалкие потуги вырваться только сильнее раззодоривали Аль-Хайтама и Сайно, вынуждая их становится грубее. Когда она наконец-то выдохлась и перестала сопротивляться, генерал махаматра и учёный поспешили ей признаться, если их полубезумный бред о том, как она заняла все их мысли, как жить без неё не могут, и какой выход из проблемы они придумали. Конечно, ей это совсем не нравилось, и она хотела убежать от них как можно дальше. Но что может сделать крохотная пичужка, попавшая в лапы двум котам?
День 3
Лес Авидья прекрасен, и Тигнари знает об этом как никто другой. Среди могучих деревьев можно найти множество интересного: это и удивительнейшие растения и грибы, и причудливые животные, и неиссякаемый поток тайн – то сокровища найдут, то новый вид откроют, то найдут секретную тропу, которая перестанет быть секретной, как только её обнаружат и облюбуют лесные дозорные. У многих из стражей леса есть такие секретные места, где они проводят в тишине и покое редкие часы отдыха.
Поэтому никто не обращал внимания на то, что раз в пару дней Тигнари уходил на несколько часов в самые дебри леса. В конце концов быть главой лесных рейнджеров ой как непросто, и ему как никому другому нужен отдых вдали ото всех. Однако никто и помыслить не мог, что язвительный, но добрый лесничий хранит один тёмный секрет – свою чрезмерную любовь к ней.
Вообще собственническое поведение у рода феньков обычное дело; в силу биологических и культурных особенностей у них не возникает проблем с ревностью, чего нельзя сказать об отношениях с людьми. Феньки моногамны, и звериная часть Тигнари просто не могла не изводиться, зная коварную, гнилую натуру некоторых людей, поэтому во время особенно сильно приступа ревности он заманил свою избранницу в лес, где и запер её в надёжно спрятанной землянке.
Вообще Тигнари поначалу было очень стыдно за свое поведение, но вскоре он пришёл к выводу: так даже лучше. Здесь, в лесной глуши, её никто не обидит и не причинит боли, здесь – пока хорошо себя ведёт – может вести почти обычную жизнь. И минусов тут немного, всего один: чтобы не сойти с ума от отсутствия общения, ей придётся положиться на своего похитителя. Но это минус для неё, Тигнари же рассматривает это как преимущество.
А если вздумает бунтовать, он знает много способов её утихомирить – не зря же её ещё никто не заметил и не нашёл, даже несмотря на огромное количество патрулей неподалёку.
День 4
Восхитительная и сильная, но слегка ленивая Лиза – кто вообще подумает, что у этой очаровательной дамы могут быть страшные скелеты в шкафу? Вообще то, любой, кто считает, что мир не чёрно-белый, и что у каждого есть множество секретов; вопрос только в том, сколько понадобится времени на обнаружение тёмных тайн. Возвращаясь к Лизе, не трудно догадаться – ей есть, что скрывать. Однако не все так просто: любая деталь, за которую, казалось бы, можно зацепиться, ведёт в тупик. Библиотекарша кажется безупречной, но какое хорошее слово это «кажется».
Вот казалось бы, любовь. Бытует мнение, что она – лучшее, что может случиться с человеком, и сколько баллад и легенд сочинено во славу этому сладкому, как сахар чувству. Вот только почему-то многие забывают, что избыток любви, наравне с перебором сладостей может быть ядом. Когда привязанности становится чересчур много, она отравляет сознание, искажая даже самые светлые и нежные порывы. Так любовь превращается в одержимость, а забота – в манию контроля. И кто знает, на какие безумства они готовы пойти ради объектов своего обожания.
К примеру, кто-то все же злоупотребит своей силой. Сначала в ход пойдут самые простые и грубые вещи – запугивание, претворение угроз в жизнь или исследование красоты ожогов от крошечных молний – затем будут использованы более тонкие, но не менее болезненные методы, которые изломают и разрушат личность несчастной жертвы, извратят её мысли и мотивы.
И все это ради получения абсолютно сладкого и прелестного любимого человека, с которым можно будет целыми днями неспешно попивать чаи, иногда прогуливаясь по души должников, избегать горькой тыквы как чумы, вместе пытаться соблюсти фигуру, но все же поддаться искушению, проходя мимо булочной, ну и конечно же для того, чтобы безупречно чистая репутация оставалась такой же прозрачной, как лучший хрусталь.
День 5 «Нежный зверь»
Внешность действительно бывает обманчивой: от своего грозного на вид супруга она не ждала хорошего, однако Предвестник смог её приятно удивить. С каждым днем ей становились все привычней мрачные коридоры и залы нового дома, спокойней воспринимались возвращения мужа домой и, самое главное, она больше не думала о лезвии, как о хорошем решении проблемы.
Но подобные отношения установились, можно сказать, совсем недавно. В её голове до сих ярки воспоминания о помолвке и бракосочетании, будто это произошло вчера. Тогда все небольшое родовое гнездо буквально стояло на ушах: слуги без умолку болтали о помолвке юной госпожи и сновали по дому, собирая достойное приданное, а родители все повторяли, будто пытались убедить самих себя, что Капитан будет хорошим супругом, и лучше варианта не найти.
А свадьба? Её к алтарю пришлось тащить чуть ли не на верёвке – она никого не слушала и прекрасно понимала, что родители сбагривают её в лапы монстра, скрывающегося под личиной человека. Но в их первую – и как выяснилось позже, последнюю – ночь Предвестник, вопреки всем её ожиданиям, поклялся, что не прикоснется к ней, пока она сама этого не захочет. И вот Капитано ждёт уже несколько лет хоть какого-то от нее намёка на потеплевшие отношения, но все, что он от неё получает это ледяное безразличие. Она стала рассматривать его, как неприятного сожителя, от которого нет возможности избавиться.
А Предвестник рад и этому – по крайней мере она больше не ненавидит его, не сбегает в свои покои, куда ему путь закрыт, а терпит его давящее присутствие. Для Капитано каждое маленькое изменение в лучшую (для него) сторону подобно большому празднику, и он надеется и делает все для того, чтобы однажды она открыла для него свое сердце и простила радикальность его действий.
Просто она так нежна и хрупкая, буквально что угодно могло её убить, но Капитано не мог этого допустить. Пускай он будет в её глазах монстром, оторвавшим от привычной, тихой жизни и заперевшем в мрачном и полупустом поместье, чем позволит миру так просто отобрать её у него.
День 6
Солнце уже почти село, когда Кандакия возвращалась домой. С собой копейщица несла небольшой мешок со скудными дарами пустыни, пустые фляги с водой и немного продуктов. Последнее она отнесет на склад, откуда еду заберут жители, а вот редкие сладкие фрукты она припасла для себя. Сначала защитница хотела завтра сделать пирог из них, но сил, как оказалось, у Кандакии ещё много, и выпечкой можно заняться ещё сегодня. Она надеется, что её ненаглядная возлюбленная присоединится сегодня к готовке, ну или хотя бы не будет капризничать и не устроит очередную истерику.
Какой бы сильной ни была любовь, иногда она слишком невыносима, заставляет проявиться то, что копейщица так старательно прячет в самых тёмных закоулках своей души. Кандакия, несмотря на жестокость и грозность большинства своих действий, готова пойти на компромисс, как-то договориться, чтобы избраннице не надо было сидеть дома целыми днями дома, как зверь постоянно сидит в клетке. Но нет, несмотря на все усилия Кандакии, она то на саму Кандакию нож попытается поднять, то в разгар песчаной бури попытается сбежать. Конечно, копейщица не могла оставить такое поведение безнаказанным!
Как бы то ни было, защитница деревни считает, что ей все же стоит быть ещё мягче с любимой, ведь от живого существа террором ничего не добиться. Нужно завтра будет прогуляться по деревне, показать, что жители Аару не так плохи и бессердечны, какими кажутся её избраннице. Факт того, что пустынники предпочли счастье своей защитницы свободе какой-то чужой девушки, неприятен, но в этом ничего удивительного, но Кандакия хочет доказать ей, что у людей пустыни сердца не иссохли окончательно.
Пустыня жестока, и у тех, кто в ней живёт просто нет выбора. Они обязаны закалить свои сердца, чтобы выжить под палящим солнцем. В тяжелейщих условиях, где малейшая ошибка может привести к смерти, начинаешь ценить даже самые маленькие вещи, а уж такую роскошь как любовь – лелеять, как зеницу ока. Так Кандакия оправдывает свою «любовь».
День 7
В Ордо Фавониус много невероятных людей – у кого-то доброе сердце, кто-то не знает страха, а кто-то денно и трудится на благо любимого города. Как горничная ордена, Ноэлль восхищалась каждым рыцарем, однако кое-кто все же выделялся из потока остальных. В глазах мечницы её латы всегда были самыми блестящими, а доблесть достойна множества песен и легенд. Конечно, от одного из лучших рыцарей меньшего ожидать нельзя.
Её знают едва ли не все в Монштадте, каждый день во время патрулирования она, не теряя бдительности, мило разговаривает с горожанами, и всегда вокруг неё крутится стайка ребятни; и как же Ноэлль им всем завидует. Горничная так стесняется подойти к ней, просто заговорить, что одни только мысли о беседе, не относящейся к работе, сердце трепещет от волнения. Пепельную головушку обуревает множество тёмных мыслей о её собственной несовершенности и некомпетентности.
Но при этом Ноэлль так хочется быть к ней ближе, быть, если не центром, то хотя бы значимой частью ее мира. Мечница любит представлять, как она каждое утро готовит для своего Рыцаря любимые блинчики (Ноэлль совершенно случайно застала её за трапезой, и все то наслаждение, которое тогда испытывала рыцарь, девушке так просто не передать). Или Ноэлль могла бы приготовить любую выпечку или вообще любое блюду, и даже просить бы не пришлось, было бы достаточно намёка.
А ещё горничная любит мечтать о совместных вечерних прогулках. Несмотря на то, что они обе были бы уставшим, пара все равно прошлась бы по городу. Их бы окружила атмосфера романтики: теплый золотистый свет фонарей осветил бы им путь, барды на улицах пели бы о вечной и великой любви, их бы окружила толпа горожан и гостей, но девушки видели бы только друг друга.
Эх, мечты-мечты.
День 8 /информация об Алом Короле взята с Ютуба и изменена в угоду сюжета. Вы же понимаете, что это все крайне неточно?/
Дешрет помнит тот день даже спустя многие столетия, и как он мог его позабыть? Всё величие его земли тускнело на фоне цветущих садов, выраставших даже на самой неплодородной почве, по которой она проходила, мудрость и знания казались пустой тратой времени, когда она пела и танцевала. Руккхадевата представила её, как Богиню Цветов, её подругу. И хотя Дешрет никак не мог понять её, все же он не мог отвести от неё взгляда и не мог сосредоточиться ни на чем другом, кроме её голоса.
После их знакомства Алый Король перестал отказываться от частых предложений прогуляться от Властительницы Дендро – это была великолепная возможность провести время с нежным божеством. Дешрет следовал за Богиней Цветов, как кровавая тень, пугая ее своим пристальным вниманием. Так день за днём, год за годом его любовь росла и укоренялась в разуме Архонта, каждый раз, когда он видел цыеток или даже самый маленький росток – коих в его царстве было бесчисленное количество – перед его глазами сразу вспыхивал её яркий образ. А при каждой встрече пытался осыпать дарами, которые даже по меркам божеств, невероятно ценны.
Но вот однажды Дешрет пришёл к одной, можно сказать, судьбоносной мысли: если Богиня Цветов поселилась в его сознании, он сам готов поколяться земле, по которой она ходила, то почему бы не предложить жизнь в вечном почёте у смертных, под его постоянной защитой – он пожелал, чтобы она стала его Алой Королевой. Дешрет был убеждён, что они идеальная пара и вместе будут великими правителями.
Всё пошло вопреки планам и ожиданиям Алого Короля – она ему отказала. Богиня Цветов сказала, что любит его, но любовь её совсем иная: нет такого жара в груди, нет желания раствориться в страстных объятиях и ещё много-много причин, которые Дешрет пропустил мимо ушей. Обиженный отказом, Алый король вернулся восвояси и собирался вернуться завтра, но уже с более грубыми предложениями и уговорами. Однако следующее утро началось со скорбной вести – падении Богини Цветов.
Так запретные знания обратились против людей, а сознание Дешрета застелила пелена.
День 9 «Нарушенные клятвы»
Однажды из-за собственного тщеславия Мона уже лишалась способности видеть звезды, и, как ей тогда показалось, она уяснила урок от небес, но сейчас, когда практически все былые устои укатились в пучины Бездны, она была готова пойти ва-банк. Астролог и раньше видела предзнаменовения того, что её жизнь лихо изменится, однако предпочитала не заглядывать в свое будущее.
А вот на её судьбу Мона часто посматривала. И хотя это шло вразрез большинству старых убеждений госпожи Мегистус, астролог просто не могла держать себя и пыталась изменить предназначение своей избранницы. Вот так вышло, что случилось удивительное переплетение нитей судеб: как бы колдунья ни проверяла, сможет ли она изменить судьбу возлюбленной, использовала свои знания, чтобы изменить исход, она приходила к выводу – избранница обещана Моне небесами. А раз сами небесные светила сказали, что им быть вместе суждено, то кто они такие, чтобы противиться их воле?
Жаль только, что девушка не понимала всего величия магии звёзд, сколько бы Мона ни объясняла ей, что от предсказаний звёзд не скрыться, она совершенно слушать не хотела, и даже наоборот – вела себя, как обидившийся ребёнок. Ей ведь было ясно сказано, что о любом следующем шаге легко узнать заранее, и, следственно, никакого «внезапного и тайного побега в другую страну» быть не может. Бессмысленное упрямство дошло до того, что Мегистус пришлось очень долго доказывать глупенькой возлюбленной, насколько она великолепна и сильна, и что её эго ни капли не завышено.
Правда, по ходу демонстрации могущества астрологии, Мона слегка перестаралась и сломила её суровой правдой. И сказать, что провидица не почувствовала вину за свои действия – это значит промолчать. Однако спустя некоторое время она обратила внимание на крохотную подсказку от звёзд, гласившую: «умей превращать слабость в достоинство». Как говорили в Каэнри'ахе: «sapienti sat».
День 10
Паранойя ещё до добра никого не доводила, но она просто никак не могла избавиться от тревоги и противного, липкого чувства того, что за ней из тени постоянно кто-то наблюдает. Всё окружающие сказали, что просто кажется, что заработалась и нужно отдохнуть, однако проблема не в усталости – отсутствие эффекта от всевозможных успокоительных тому подтверждение. Медленно, но верно она скатывалась в бесконечный круговорот изнеможения и паранойи, пока не обнаружила единственный проблеск надежды, который помог бы вырваться из порочного круга – вера.
В столь поздний час, когда последний луч солнца прощался с витражами, прихожан было совсем немного, хотя все свечи ещё горели и органист продолжал играть. Она сидела в одном из самых дальних скамеек собора и безучастно разглядывала убранство здания. Теперь она чувствовала себя в край сумашедшей – только здесь не было чувства преследования, и она не боялась вернуться домой и обнаружить, что дома кто-то был и копался в её вещах (хотя ничего украдено не было, она все же хотела привлечь рыцарей, но её остановила неприятная мысль: она сама могла положить вещи на неправильные места и просто забыла об этом, хотя она готова поклясться, что всё до её ухода было на своих местах).
И неизвестно сколько бы она так ещё сидела, если бы к ней не подошла монахиня. От незнакомки веяло холодом и опасностью из-за чего, девушка неосознанно немного отпрянула, чем вызвала усмешку у служительницы Барбатоса. Преодолевая иррациональный страх перед ней, неловко поинтересовалась как дела и тут же потупила взгляд. Как неловко.
Однако вопреки всем ожиданиям монахиня монотонно начала вещать о том, как ей надоели коллеги, как ненавидит петь в хоре, но практически каждый раз её все равно умудряются заставить. Через некоторое время она закончила говорить и повернулась к сбитой с толку слушательнице. Прихожанку пробила дрожь – это тот самый взгляд, лишивший её покоя; она может напутать, что угодно, но эти холодные темно-бордовые глаза, которые смотрят так, будто хотят добраться, вскрыв грудную клетку, до самых укромных уголочков души, она узнает из тысяч.
Монахиня снова усмехнулась, и, протянув руку сказала:
— Что ж, настало время официального знакомства.
День 13
В последние несколько дней у Сахарозы все просто валится из рук, она не может сосредоточиться на эксперементах и даже наставления Альбедо остаются позади. А все из-за перенприятной картины увиденной на днях: её драгоценная подруга стояла слишком близко к чересчур фривольному знакомому, который имел наглость говорить так небрежно, будто возможность говорить с ней не была подарком Селестии.
Ох, похоже, мысли опять утекли не в то русло, порой алхимик забывает, что её подруга не является верхушкой идеала для абсолютно всех – и это очень расстраивает Сахарозу, потому что, как ей кажется, она единственная, кто видит все её достоинства, но при этом не может к ней подойти. Каждый раз, когда они хотя бы оказываются в одной комнате, сердце алхимика отплясывает лихой танец из Сумеру, а от волнения, растекающегося внутри неё, подрагивают даже уши, и в таком состоянии Сахароза не может связать и пары слов, поэтому ей приходится вернуться в свою лабораторию и обрушить на себя шквал осуждения за излишнюю трусость.
Да, конечно, Сахароза боится общества, но алхимик сама понимает, что ради настолько крепких чувств можно было бы и постараться, однако она просто ничего не может с собой поделать; какой бы сильной ни была любовь, все же страхи укоренились в ней слишком глубоко. Не утешало понимание того, что чувство, называемое любовью, казалось Сахарозе ненастоящим. Бедняжка, она боится, что собственное сердце обманывает её, но при этом совершенно не замечает, что в голове произошла подмена понятий: из-за крайне ращмытых понятий любви и отношений, она не заметила, как приняла свою излишне крепкую любовь за норму.
И ведь объяснить ей что к чему некому – Альбедо с головой уходит в работу, а Тиммей занят исследованиями и перепиской с женщиной из Ли Юэ. Вот и приходится Сахарозе одной крутиться в запутанном клубке чувств и мыслей.
День 14
По мнению Сяо, она слишком экцентрична даже для странных и непонятных смертных. Поначалу она спорила, сопротивлялась, но потом просто как бы приняла ситуацию и начала использовать происходящее себе на благо? Якша совсем не понимает. Насколько Алатусу известно, по мнению людей его действия аморальны и непростительны, но опять-таки почему она не упирается? Почему не бежит от похитителя, когда он возвращается, а просто спрашивает, не принёс ли Сяо шашлычков, как она просила, будто он не монстров истреблять уходил, а на рынок за продуктами; почему позволяет себе наглость и едкий сарказм, если знает, на что он способен?
Как бы то ни было, он уже устал от её постоянных шуточек и колкостей, но адепт продолжает держаться ради клятвы уберегать её от опасности, даже если угрозу представляет он сам. А раздражение можно выплеснуть на демонах и хиличурлах. Так однажды Сяо решил посмотреть, чем она занимается, когда остаётся наедине с собой, и в итоге пришёл к выводу: его любимой надо было родиться кошкой, потому что практически все время проспала на солнышке на балконе, изредка отвлекаясь на прочие нужды, и занималась странными и бессмысленными делами – ну чем не кошка.
Хотя он примерно знал, как обращаться с кошками, её душа оставалась для Алатуса тёмным лесом. Она поражала не только своей уникальностью, но и непредсказуемостью. В один день Сяо мог ожидать вкуснейший тофу, а уже на следующий день все, что он мог получить – это ледяное игнорирование. И хотя Якша мало смыслит в людях, в одном факте истребительдемонов все же уверен: какой бы строптивой она ни была, общение ей нужно, поэтому он старался каждый день вывести её на разговор (но он так поступал не только ради её психического здоровья, но и чтобы он мог хотя бы немного послушать голос любимой).
Но не стоит говорить о том, что все его потуги были либо крайне жуткими либо неловко-милыми: Сяо мог потребовать рассказ о прошедшем дне от своей любимой, проджигая в ней дыры золотыми глазами, а мог и, очаровательно краснея, сравнить её с нежным горным цветком и попросить песню из долекой страны.
День 16
Холод на Драконьем хребте действительно кусается – это она уяснила в первый час пребывания на ледяной горе. Лютый мороз, бушующий над скалами и пиками, убьёт любого, кто хоть каплю оказался беспечным или что-то где-то недоглядел; и, не находись в таких обстоятельствах, она бы ни за что не пошла на этот отчаянный шаг. Однако судьба и время играли против нее – поэтому пришлось прибегнуть к отчаянным мерам.
Ей едва удалось отыскать хоть какие-то тёплые вещи, чтобы не окоченеть под первым порывом ветра, хотя и парочка пледов и тоненькие сапоги, обитые мехом только ради красоты, с шерстяными носками не очень-то помогут согреться, но все же это лучше, чем ничего. В конце концов ей удалось сделать парочку зелий и взяла достаточно еды, чтобы, скрепя сердце и вознеся молитву всем Архонтам, шагнуть из лаборатории навстречу свободе.
На беду, все её меры предосторожности оказались полезными, но их все равно – как и ожидалось – не хватило. Колкий ветер задувал под куртку и кусал плохо утеплённые ноги, она буквально чувствовала, как яростный мороз больно жег её кожу и с каждой минутой вытягивал все больше сил из и без того уставшего тела. Сколько уже она боролась с жестоким климатом хребта? Неизвестно, но ей хочется верить, что она ушла достаточно далеко, чтобы похитителю было тяжелее её найти.
Однако, когда она услышала сквозь рев и завывание ветров, она попыталась пуститься бегом, однако, не сделав и десяти шагов, изнеможденно рухнула в сугроб. Преследователь быстро догнал и, глядя на неё, тяжело вздохнул, но все же укрыл её тёплым мехом и аккуратно взял на руки. Ей было гадко и мерзко из-за того, как алхимик с ней обращался и скорости его передвижения по горам. Она не смотрела и не говорила с Альбедо даже когда он вернул её в лабораторию, отогрел, накормил – по её мнению уж лучше умереть от холода, чем жить с одержимым гомункулом.
День 17 /написано то того, как стала точно известна история Дотторе/
Сколько себя помнит, он практически всю сознательную жизнь был циником, для него всегда был разум важнее чувств, он считал, что практичное победит над прекрасным, и холодный расчёт восторжествует. Однако внутреннее равновесие будущего Предвестника нарушила одна воистину судьбоносная встреча.
Дотторе помнит ту заветную случайность, будто это произошло вчера: он, как всегда раздраженный и злой на весь свет, проходил через оранжереи, где по его мнению было слишком много запахов, а температура была излишне высокой. Шёл, как обычно, быстро, чтобы поскорее убраться из стеклянного дворца, но вот дорогу ему преградила девушка, и стоило молодому учебному взглянуть на неё, как он забыл, куда шёл. В окружении сладких ароматов и ярких цветов она больше походила на богиню, нежели на любое другое существо.
То, как она посмотрела на студента, заставило его сердце на несколько мгновений остановиться, язык прилипнуть к нёбу – уж слишком она красива. Но стоило ей заговорить, как молодому ученому показалось, будто он возносится выше небес на самую вершину пантеона. Тогда он был слишком юн и глуп, чтобы выйти из ситуации красиво, поэтому он сбежал, как простой трус. Конечно, Дотторе искал о ней информацию, расспрашивал коллег, но особо ценной информации не нашёл – все только охали и ахали о её внеземной красоте. Когда же его изгнали из Академии о делах сердечных пришлось позабыть, однако не проходило и дня без мыслей о ней.
Уходя вслед за первым Предвестником, Дотторе в последний раз окинул взглядом живописные пейзажи Сумеру и мысленно поклялся себе, что рано или поздно она будет принадлежать ему.
День 18
Как бы заносчиво это ни звучало, Венти всегда считал себя Ахонтом терпеливым и добрым, так как кровопролитий старался избегать, в проблеме разбирался досконально, прежде чем выносить свой вердикт, и конечно же не только даровал своему народу свободу, но и научил управляться с ней, а также в повседневной жизни простого барда он проявлял в основновном только лучшие качества: вежливость, чуткость, доброту; поэтому её отношения к его условиям Барбатоса, мягко говоря, раздражали. Он ведь предложил ей взаимовыгодный союз, а не просто поставил перед фактом – она теперь супруга бога, и лучше бы ей пойти с ним, однако нет, девушка ни в какую не воспринимает его слова!
Без сомнения, Барбатос мог бы похитить её, обрезать ей крылья, но в таком случае ему придётся отступить от своих принципов. Через черковь потребовать её как своеобразную жертву? И чем он тогда будет от тирана-самодура, которого сам же сверг? Ох, так много идей, и так мало среди них действительно хороших решений! Время тоски и ожидания её ответа, Венти предпочитает коротать в компании вин; кто знает, что придёт в одурманенную алкоголем голову – вдруг и впрямь толковое что-то выйдет.
Но пока что получается просто ужасно: за всё время ее изрядно затянувшегося молчания, голову Архонта не посетила ни одна светлая мысль. Что ж, видимо, придётся действовать по примерному плану или прибегнуть к непрвезойденной импровизации. Венти может примерно сказать, какой будет её реакция на те или иные слова или события, так что за порядок действий он не беспокоился.
Однако вот ещё одна незадача: ни один, даже самый юркий и прыткий ветерок не мог разыскать её в Монштадте. Раз она отсутствует в городе, значит она не послушала его очень настойчивую просьбу, как жаль, но похоже ей придётся показать, какие качества не только помогли стать Архонтом, но и пройти через всю войну богов, при этом сохранив свой народ. Конечно, проявление жёсткости только отпугнет её, но это все её вина – не надо было испытывать терпение бога свободы.
День 19
Кейе правда очень жаль, но ничего он изменить не в силах. Он понимает, что поступил, откровенно говоря, отвратительно, но просто он больше не мог сдерживать свою потребность в ней. Пускай в его руках она бьется, как пичужка в силках, пусть ненавидит всей душой, пока она надёжно укрыта в его доме и так наивно и легко попадается из раза в раз на манипуляции. Уверенному, кокетливому на вид капитану есть за что себя ненавидеть – за его плечами слишком много грехов, и преступление его любви является одним из них.
Альберих полюбил её нездешней страстью, как никто больше не может полюбить, и этот яркой страсти пыл стал приговором для них двоих: ей – быть избалованной узницей, ему – быть рабом своего сердца. Кейа рьяно искал способ распутать узел и к свету вынырнуть со дна, однако чем больше он искал, тем неутешительнее был главный итог – жизнь не сказка, и счастливого конца им не видать.
Потому что, разве можно назвать финал удачным, если она, все же поддашись его игре, сломает свои крылья свободы и сотрёт былую себя? Или когда он все же, запутавшись в своих же играх, сгорит в огне своих чувств? Отпустить её Кейа уже не может, однако ему так же невыносимо слышать её каждодневный плач из-за его жестоких слов.
Знала бы она, что мучитель не так уж и хочет мучить, что его самого съедают остатки совести, но у Альбериха есть одно жалкое оправдание: ей нужно стать чуточку покорнее и тише. Без сомнения, капитану она нужна во всей своей свободолюбивой и строптивой красе, а безвольная кукла ему ни к чему. Капитан оправдает это тем, что стань она хоть на каплю покладистее – хрупкий мир между ними двумя сохранить как-то будет легче. Однако он может обмануть кого угодно, но не себя самого, и на самом деле Альберих понимает, что оправданий его чёрной душе нет.
==========================================================
Всё, я сдаюсь. Идей больше нет, поэтому ловите яндеретобер на неделю раньше
==========================================================