3
Шатёр был погружён в мягкий полумрак. Масляные лампы освещали ткани с вышитыми звёздами, колыбель качалась медленно, под тихое посвистывание ветра. Внутри царила тишина… почти.
— Орхан, ты её не укачиваешь, ты её укачиваешь как воин укачивает меч перед боем
Голос Эльнары был тихим, но в нём уже звучал смех. Она, приподнявшись на подушках, с трудом сдерживалась, глядя, как Орхан, стараясь казаться опытным отцом, неловко тряс колыбельку. Малышка Эла слабо крякнула — то ли от того, что ей не нравился ритм, то ли потому что почувствовала папину тревогу.
— я я просто хочу, чтобы она уснула — взволнованно прошептал Орхан, посмотрел на дочь и вновь начал качать теперь медленнее, но так напряжённо, словно вот-вот начнёт считывать боевой приказ — разве это не так делается
Эльнара не выдержала — засмеялась в голос, обхватила живот рукой, чтобы не было больно, и откинулась назад.
— ты смотришь на неё, как на врага, которого надо победить.
Орхан вспыхнул.
— это не так я просто я хочу помочь тебе я вижу, ты устала — он подошёл к жене, сел рядом — позволь мне быть полезным
— ты и так полезен — улыбнулась Эльнара — просто, Орхан, она не нападает на нас она просто младенец, который хочет тепла не тряси, обними
Орхан помедлил, затем поднял Элу на руки. Она моментально уткнулась в его грудь и затихла. Он застыл.
— Эльнара она она утихла
— потому что теперь ты не воин, а отец — сказала Эльнара, глядя на него с мягкой любовью — просто держи её малышам не нужен ритм, как в строю им нужно сердце твоё
Он смотрел на дочь, которая прижалась к нему, крошечной ручкой зацепившись за край его халата. Её дыхание стало ровным. Орхан вздохнул.
— ты знаешь я и представить не мог, что буду держать в руках не меч, а что-то вот такое крошечное — он поцеловал лоб Элы — мне кажется, она уже узнаёт мой голос
Эльнара облокотилась на локоть.
— конечно узнаёт ты каждый день ей читаешь молитвы даже я уже знаю их наизусть, а я рядом не лежу
Он усмехнулся.
— что ж, тогда завтра начну учить с ней стихи
— только не стихи о битвах, прошу — Эльнара подмигнула — лучше расскажи ей, как ты впервые влюбился
— это было под дождём в лесу ты тогда бросила мне флягу с водой и не сказала ни слова
— а потом ты пошёл жаловаться Балу, что я тебя игнорирую — рассмеялась Эльнара. Он покачал головой.
— а теперь ты смеёшься надо мной снова только уже вот тут в нашем шатре и у нас дочь Эла
Они замолчали. Эльнара смотрела на мужа, на его крепкие руки, которые так нежно держали малышку. Она протянула к ним руку.
— и пусть все битвы мира подождут потому что это наш дом наше сердце
Орхан встал, аккуратно уложил Элу в колыбель, а затем лёг рядом с Эльнарой. Он обнял её, прижал к себе.
— ты сделала меня самым счастливым даже если смеёшься надо мной
— я смеюсь, потому что люблю — она поцеловала его в щёку — и потому что у тебя укачивание получилось хуже, чем у Гази Альпа
— что этот мальчишка
— он держал её утром и она заснула у него за три минуты
— всё завтра тренируюсь с подушкой
Снаружи завыла сова. Где-то вдалеке запели ночные птицы. А в шатре — только трое: мать, отец и новорождённая дочь. Маленькая семья, которая смеялась, любила и впервые спала вместе под звёздным небом, которое теперь охраняло ещё одну душу — Элу.
В шатре, где собиралась семья Османа Бея, пахло тушёной бараниной, тёплыми лепёшками и яблочным чаем. За длинным столом уже сидели все — Бала Хатун наливала чай, Алаэддин шутливо спорил с Фатьмой, Гонджа держала руку на животе, а Гази Альп тайком пытался утащить кусок халвы, пока его не заметили взрослые. Орхан внёс в шатёр подушку с завернутой в мягкое одеяло малышкой. Эльнара, только-только оправившаяся после родов, вошла следом, устало, но счастливо улыбаясь. Далил Бей, её младший брат, уже стоял у порога, будто ждал момента схватить Элу первым.
— стой я первый — Алаэддин подскочил, как только увидел Элу — она моя племянница по праву дяди я беру её первым
— ты племянник по отцовской линии — сухо парировал Далил, вытягивая руки — а я родной дядя это кровное превосходство
— а я её бабушка — вмешалась Бала, с улыбкой отбирая свёрток у обоих — никто и близко не подойдёт, пока я её не поцелую
Все трое замерли. Даже маленький Гази шёпотом прошептал
— если Бала Хатун взяла Элу, можно прощаться она вернёт её только на свадьбе
— у тебя сегодня язык острый, как меч Османа Бея — фыркнула Фатьма, аккуратно поправляя повязку на Эльнаре — а я, между прочим, тётя и довольно симпатичная тётя думаю, Эла будет похожа на меня
— да она уже на меня похожа — гордо произнёс Орхан, присаживаясь к жене — видела, как она хмурится прямо как я, когда не дают сладкое
— ты так хмуришься, когда я прошу убрать за собой сапоги — сказала Эльнара, смеясь — Эла делает это намного изящнее
— так — громко хлопнул в ладони Далил — предлагаю голосование кто за то, чтобы Элу взял родной дядя, а не самозванец с восточным турнюром
— с каким турнюром — возмутился Алаэддин — это вообще что
— я тоже не знаю — пожал плечами Далил — просто звучит обидно
— а я говорю пусть решает сама Эла — вмешалась Гонджа, хитро поглядывая на мужа — кто из вас возьмёт её на руки, и она не заплачет тот и победил
— вот это честно — кивнула Саида, подавая подушечку. Алаэддин осторожно взял Элу на руки. Малышка хмыкнула, зевнула, посмотрела на него… и икнула.
— видите она меня признала — объявил он — это икание признания
— это икание сомнений — поправил Далил, беря девочку себе — смотри, как на меня смотрит прямо в душу сейчас скажет: "Дядя Далил герой моего детства"
Эла на мгновение распахнула глаза, фыркнула — и пустила пузырик.
— о-о, у неё есть мнение — смеясь, подала голос Джемре — и, кажется, она сказала: "не трясите меня, взрослые люди!"
— хорошо, пусть решит Орхан, — предложила Фатьма — кто ей больше подходит
Орхан задумался, глядя, как Далил и Алаэддин переговариваются, будто это дуэль, а не вечер с грудничком.
— я думаю Эла будет за того, кто ночью встанет, когда она заплачет — произнёс он с ехидной улыбкой — кто готов
Оба дяди замолкли.
— эм я, конечно, готов теоретически — пробормотал Алаэддин.
— я я работаю много, мне нельзя недосыпать — выкрутился Далил.
— вот и разобрались — подытожила Бала — значит, ночью она будет звать маму а днём бабушку
— мама — воскликнула Эльнара — если вы так будете её баловать, она на шею всем сядет до пятого года
— пусть садится — провозгласил Гази Альп — я ей специально смастерю трон
— о, началось — выдохнула Саида — надо было вам сына, хоть меньше обсуждений было бы
— ты смеёшься — шепнула Гонджа. — представь, если у нас будет дочь Алаэддин встанет на колени перед её куклами
Алаэддин покраснел.
— я уже заказал ей крошечную саблю она будет Альпом, если что
— ну всё — Эльнара вздохнула — моя дочь станет либо воительницей, либо кулинаром, либо седой судя по драме за ужином
Алаэддин вздохнул, снова поднимая Элу.
— я всё равно победил она у меня не плачет
И тут Эла со звуком пф-ф-ф испачкала его рукав. Все замолчали.
— это это знак благословения — жалобно спросил он. Смех в шатре взорвался как гром. Эльнара улыбнулась, прижимаясь к Орхану.
— я счастлива — прошептала она.
— я тоже — ответил он, глядя, как их дочь спокойно спит в весёлой, доброй, чуть безумной, но любящей семье.
Солнце уже поднялось над горизонтом, осыпая шатры мягким золотистым светом. Воздух был тёплым и свежим — идеальный день для первой прогулки малышки. В шатре Эльнары царило оживление.
— Саида, а ты взяла тонкое одеяльце — строго спросила Джемре, проверяя маленькую корзинку с принадлежностями.
— конечно — фыркнула та — я его гладила, между прочим, три раза оно мягче щёк Гази Альпа
— эй — воскликнул тот из-за шторы, подтягивая сапоги — у меня боевые щёки
— у тебя щеки боятся холода — усмехнулась Фатьма, поправляя на себе пояс — я готова а где наша главная гостья
— тут — тихо прошептала Эльнара, осторожно укачивая Элу — она спала всё утро не знаю, проснётся ли от такого гомона
— а кто это так громко дышит — хмыкнула Бала Хатун, входя с подносом.
— это не я, это Далил — выкрикнул Алаэддин, который уже двадцать минут стоял у входа, как на страже — он дважды обошёл шатёр, заглядывая в окна я следил
— я просто разминался — оправдался Далил — мы с Элой должны дышать одним ритмом связь брата и племянницы дело тонкое
— связь это когда ночью пел ей колыбельные — парировал Орхан, усаживаясь рядом с Эльнарой — а ты спал, свернувшись, как коврик
— так, кто пойдёт первым — спросила Джеркутай, появляясь у входа, как всегда с прямой спиной и спокойным лицом — я взял лошадь понежнее, специально для колыбели назвал её Ширин
— ты хочешь посадить Элу на лошадь — чуть не подавилась Эльнара.
— нет-нет — быстро поправилась Улген — он шутит наверное
Далил громко выдохнул.
— я лично понесу её у меня лучшие руки длинные, устойчивые, проверено на караванах
— ты её не вернёшь потом — буркнул Алаэддин — а вдруг она к тебе привыкнет и перестанет меня узнавать
— Эла только вчера узнала свой палец — заметила Саида — не думаю, что она так быстро забудет вас всех
— я предлагаю справедливо: несёт её отец, Орхан Бей, а сопровождают два самых надёжных человека — торжественно провозгласила Бала Хатун — я и Эльнара
— вот так всегда — обиженно вздохнул Гази — а я
— ты будешь в арьергарде, командир карамелек — усмехнулась Фатьма — и не забудь игрушку
— взял — воскликнул он, доставая деревянного коня с крыльями — назвал его конёк-Бурка летает по ковру
Смех прошёлся по шатру. Эльнара бережно передала Элу Орхану, и он, будто не дыша, встал, прижимая малышку к груди.
— смотри, дочка, сегодня ты увидишь мир — его голос был тихим и немного волнительным — траву, солнце, людей, которые тебя любят и этого странного мальчика с игрушкой
— я не странный — выкрикнул Гази, — я особенный
Когда они вышли из шатра, вся компания двинулась за ними: Орхан с Элой, рядом Эльнара, чуть позади — Бала, Далил, Алаэддин, Фатьма, Гонджа, Джемре, Саида и, конечно, Гази Альп, гордо неся конька-Бурку вперёд как знамя. На поляне Эла наконец открыла глаза. Солнечные лучи пробились сквозь ветви, дул лёгкий ветерок, щекоча её щёчки. Она смотрела на верхушки деревьев с любопытством, шевеля губками.
— смотри, она улыбается — воскликнула Эльнара.
— нет, это я — подскочил Далил — я ей подмигнул, она ответила
— она просто покакала — спокойно сказала Саида. Все рассмеялись, даже Бала.
— ну всё теперь точно можно сказать первая прогулка удалась
Эла снова фыркнула, точно подтверждая.