7
На следующее утро, едва солнце коснулось горизонта, Махмуд Бей вошёл в шатёр дочери. Эльнара уже была одета — тёмно-синее платье с серебристой вышивкой подчёркивало её серьёзность.
— Эльнара — начал он с мягкой, но твердой интонацией — сегодня ты отправляешься в бейлик Кайы Орхан будет сопровождать тебя
Девушка кивнула, не выказав удивления.
— я знаю, отец — Эльнара прятала выпавшие пряди волос Махмуд прищурился а руки девушки замерли она поняла что сказала лишнее.
— уже знаешь — Эльнара отвернулась явно придумывая что сказать.
— да а что тут такого — Махмуд ненадолго замолчал, а потом, кивнув, вышел из шатра. Как только отец вышел, Эльнара медленно опустилась на подушки. Сердце колотилось — не от страха, а от того, что Махмуд что-то заподозрил. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Всё хорошо. Всё под контролем. Никто ничего не знает. Но стоило ей подумать о том, что сегодня они с Орханом будут в дороге вместе — одни, без лишних глаз — в груди защемило.
Сборы прошли быстро. Девушки суетились у шатров, передавали тюки с одеждой, клали еду в дорожные сумки. Воины седлали лошадей, сверяли маршрут. В воздухе витала лёгкая напряжённость — как перед бурей. Эльнара стояла чуть поодаль, уже полностью готовая к отъезду. Плотно застёгнутая кафтана, волосы спрятаны под покрывалом. Она выглядела спокойно, но внутри неё всё сжималось. Орхан подошёл почти бесшумно. Его шаги были уверенными, а в глазах — внимательность, которую он всегда прятал от посторонних.
— всё готово мы можем выдвигаться — тихо сказал он. Эльнара чуть кивнула, избегая взгляда.
— хорошо — молчание между ними повисло на секунду, как шелковая нить — тонкая, но прочная. Он подал ей руку, помогая сесть в седло. Их пальцы соприкоснулись, и она едва заметно вздрогнула. Он, наоборот, на мгновение задержал прикосновение — словно что-то хотел сказать без слов. Путь начался под мерный стук копыт. Ветер тянулся сквозь деревья, шелестя листвой. Первый час они почти не говорили. Только редкие команды воинам да обмен взглядами — осторожными, чужими. Но ближе к полудню Орхан подъехал ближе.
— ты молчишь весь путь это на тебя не похоже — Орхан говорил тихо чтобы лишние уши не услышали.
— на мне многое не похоже в последнее время — ответила она, глядя вперёд.
— это из-за меня — шёпотом спросил Бей. Она обернулась, и их взгляды встретились. Тихо, спокойно но в этой тишине скрывалось слишком многое.
— а если да — в такойже форме ответила Эльнара.
— тогда мне жаль — он вздохнул — но, Эльнара я бы солгал, если бы сказал, что не рад ехать с тобой
Она усмехнулась, не без горечи.
— ты всегда был честнее, чем нужно — говорила девушка всматриваясь куда угодно чтобы не смотреть на парня после его последних слов.
— а ты сильнее, чем показываешь — несколько мгновений тишины. Только ветер и копыта.
— почему ты держишь всё в себе — спросил он.
— а что ты хочешь услышать — Эльмира наконец то посмотрела на Орхана.
— всё что ты думаешь, что чувствуешь о себе обо мне — она отвернулась, словно это было труднее всего.
— если я скажу, всё изменится а я боюсь этого — в глазах дочери Бея потух огонь.
— я тоже но если мы будем молчать это убьёт то, что ещё можно спасти — Орхан пытался найти взгляд девушки.
— что именно — в голосе прозвучала искренность, почти уязвимость. Он на секунду закрыл глаза. Потом, едва слышно.
— то, чего я никогда не чувствовал ни с кем никогда не хотел так как тебя — Эльнара сжала поводья сильнее.
— а если нас разлучат — девушка вспомнила больные слова Малхун.
— тогда пусть знают, что я боролся за это за тебя пусть знают, что я не отступил — она глубоко вдохнула, и в её взгляде промелькнуло что-то новое — мягкость, доверие, тревожная надежда.
— не обещай, Орхан я не вынесу, если ты нарушишь — он подъехал совсем близко, тихо.
— тогда не заставляй меня молчать — до самого лагеря они ехали рядом. И хотя никто ничего больше не сказал — всё уже было сказано.
Когда ворота бейлика Кайы распахнулись, первым Эльнару и Орхана встретил Осман Бей. Его лицо было серьёзным, но в глазах сквозила мудрость и внимательность. Он подошёл к дочери Махмуда Бея с достоинством.
— ассалам алейкум, Эльнара Хатун, — сказал он, кивая — надеюсь, путь был спокойным
— малейкумум салам, Осман Бей всё прошло благополучно — ответила она с уважением, склонив голову. Рядом стояла Бала Хатун, чья доброжелательная улыбка разрядила напряжение. Она подступила ближе и взяла Эльнару за руки.
— мы рады видеть тебя здесь мир между нашими бейликами это больше, чем слова а ты его часть — Эльнара чуть улыбнулась. Это тепло, исходящее от Балы, было неожиданным, но очень нужным. Фатьма, стоявшая рядом, оглядывала её с интересом. Молодая, живая, любопытная — в её глазах не было злобы, только желание понять.
— Эльнара как ты научилась быть такой храброй — тихо спросила она — наверное это тяжёлый труд
Эльнара сдержанно кивнула.
— гораздо больше мне приходилось сражаться не мечом, а терпением — Фатьма усмехнулась.
— тогда ты точно подходишь на роль представителя своего бейлика — все повернулись, когда вперед вышел Алаэддин. Его взгляд был сдержанным, но тёплым. Он легко поклонился.
— рад видеть тебя, Эльнара Хатун надеюсь твои приезд принесет всем нас пользу хотя я уверен в этом ты же дочь Махмуд Бея — Эльнара опустила глаза, чтобы скрыть лёгкий румянец. Но в этот момент шагнула вперёд Малхун Хатун. Прямая спина, строгий взгляд. Ни тени улыбки.
— надеюсь, ты понимаешь, что здесь ты не гостья, а представитель своего рода всё, что ты скажешь и сделаешь, будет говорить за всех нас — Эльнара встретила её взгляд спокойно.
— я это понимаю, Хатун и обещаю не опозорю ни вас, ни свою кровь — Малхун смотрела ещё мгновение. Потом холодно кивнула.
— шатёр тебе уже приготовлен мы увидимся позже — она развернулась и ушла первой. Остальные проводили Эльнару к её шатру, и только Орхан обернулся, бросив на мать долгий, тяжёлый взгляд. Эльнара заметила это. И впервые за весь день ей стало по-настоящему тревожно. Она не боялась войны. Но это была другая битва. Более тонкая. Более жестокая. Битва с недоверием. С тем, что нельзя победить оружием.
Когда вечерний огонь затеплился в главном шатре, Эльнара вошла, сопровождаемая Фатьмой. Внутри уже сидели Осман Бей, Бала, Малхун, Орхан, Алаэддин и несколько приближённых. Атмосфера была чинной, но не холодной. Гости рассаживались по местам, и вдруг, как вихрь, в шатёр вбежал Гази — восьмилетний сын Джеркутая и Улген.
— Эльнара Хатун — воскликнул он, не скрывая радости — я ждал, когда ты приедешь ты правда умеешь стрелять, как рассказывали
Все обернулись. Эльнара чуть склонилась, сдерживая улыбку.
— стреляю не хуже твоего отца, Гази Бей. Хочешь, завтра покажу — спросила Эльнара положив ложку в тарелку.
— да — Гази вспыхнул от счастья — а ещё говорят, ты прогнала врагов одна, прямо у ворот бейлика это правда
Эльнара перевела взгляд на Османа. Он кивнул с лёгкой полуулыбкой — мол, отвечай. И она сказала спокойно.
— не одна у меня был меч, сердце и вера иногда этого достаточно
Гази задумался.
— а ты боишься чего-нибудь — спросил мальчик то что пришло на ум.
— того, что нельзя победить мечом — ответила она тихо. Малхун краем глаза посмотрела на неё, но ничего не сказала. Бала с нежностью взяла мальчика за плечо.
— довольно, Гази Эльнара устала дай ей поесть в покое — Бала перевела нежный взгляд на Эльнару.
— хорошо, — пробормотал он, но сел рядом с ней, положив голову на руку, как будто не хотел упускать ни слова. Когда ужин набрал темп, все сидели за длинным столом, разговаривая о деле, планах на будущее и стратегиях для бейликов. Орхан и Эльнара почти не обменялись словом, каждый поглощён своими мыслями, но атмосфера была все-таки более расслабленной, чем в тот момент, когда они только прибыли. Гази, сидящий рядом с Эльнарой, то и дело поднимал глаза, внимательно следя за её лицом, а иногда показывая своим сверстникам смешные мимики, которые заставляли других смеяться. Он явно был центром внимания, несмотря на юный возраст. И вот, в какой-то момент, когда все с интересом обсуждали последние события в бейлике, Гази внезапно вскочил на стул.
— я знаю — громко заявил он, — когда я вырасту, Эльнара Хатун станет моей женой
В тот момент все замерли, а затем раздался взрыв смеха. Малхун Хатун, сидящая по другую сторону стола, почти не смогла скрыть улыбку, несмотря на свою обычно строгую натуру. Фатьма с интересом подслушивала, её взгляд сверкал. Эльнара, слегка покраснев, пыталась сдержать улыбку, а Орхан, заметив, как Гази неистово верит в своё заявление, поддразнил его.
— Гази, ты уверенный малый так быстро на сердце девушки претендовать
— Аллах дай мне терпения сядь не позорь меня — мать мальчика хотела его посадить. Но Гази, не потеряв уверенности, снова встал на стул, подняв руки к небу, как будто объявлял о чём-то важном.
— я буду лучшим воином — гордо сказал он, — и Эльнара будет моей
Эльнара, покачав головой и стараясь не смеяться, наклонилась к Гази и тихо, с улыбкой ответила.
— ну, Гази, тебе ещё нужно вырасти, стать сильным и умным но обещаю, когда ты станешь мужчиной, мы подумаем, кто будет твоей женой
Гази, услышав её слова, снова сел, удовлетворённый своим заявлением, и с гордостью продолжил есть. Орхан, наблюдая за этим, с улыбкой проговорил.
— не переживай, Эльнара, ты ещё успеешь передумать нас тут все хотят твоего внимания
Смех вновь разразился по шатру, а сама Эльнара, хоть и немного смущенная, не могла не оценить искренность и наивность маленького Гази. В этом был особенный момент — момент, когда серьёзные разговоры отходили на второй план, а смех становился единственным ответом на непредсказуемые повороты судьбы.