Часть 58: Начало второго сезона.
Прошёл месяц с того утреннего воссоединения на кухне. С того самого утра, когда впервые за долгое время они открыли душу друг другу спокойно.
За этот месяц многое успело поменяться. Не мгновенно, не по щелчку пальцев — но с каждым днём Алина и Петя словно бы сбрасывали с себя кожу старых обид, ошибок и боли. Разговаривали. По-настоящему. Без выкрутасов, без масок, без уколов и колкостей. Говорили о всём, что их тревожило, о каждом камешке в ботинке их отношений. И чудо — договорились.
Словно выдохнули. И решили начать всё заново. Как и хотели — по честному.
Алина, как и обещала, вернулась на работу администратором в Лебедь. Всё так же щёлкала пальцами, решала проблемы, выручала девчонок и вечно опаздывала на встречи с Петькой. Но теперь у неё в глазах снова горел огонь. Улыбка стала мягче. Шрамы стали чуть менее ноющими.
Родя с Викой наконец-то перестали шептаться по углам. Однажды вечером, за ужином у Саши, Родя просто взял её за руку и сказал: «Ну, мы вместе, если кто не понял». Все переглянулись, потом захлопали, кто-то даже свистнул. И это было так просто, так правильно. Они правда смотрелись как пара. Между ними было нечто тихое, едва уловимое, но очень настоящее. Своё.
А вот у Юры с Сашей началось совсем другое кино. Не про романтику — а про ссоры, обиды, непонимания. Тот самый, сложный период в отношениях. Саша почти жила на работе, всё шло как на дрожжах, и за каждым углом вырастала новая проблема. Юра злился. Он чувствовал, как теряет её — и, может быть, сам того не желая, давил ещё сильнее. Ему не нравилось что его любимая, гробит себя на работе, так ещё и из за этого у них совсем не было времени друг на друга. Они начали срываться друг на друга, спорить из-за ерунды. А потом молчать. Такое злое, глухое молчание, которое страшнее всех слов.
Мира тем временем продолжала жить с Алиной. Иногда спорили, кто из них съел последнюю булку или забыл выключить свет в ванной, но в целом — мир, порядок и подколы. Петя всё чаще оставался ночевать у Алины. А потом вдруг сказал:
— Слушай, может, хватит этого цирка? Давай ты переедешь ко мне. Нормально жить начнём.
Алина замерла. Она не сказала ни да, ни нет. Вещи не собрала. Но стала чаще приезжать к нему сама. Засыпала у него. Привыкала к запаху его подушки, к хрипловатому голосу утром, к безумному порядку на кухне. Но... не спешила. Что-то внутри всё ещё держало дистанцию. Осторожность? Остатки страха? Она не знала. Просто не была готова сказать «да» окончательно.
И вот сегодня — обычный вечер. Вернулась домой позже, чем обычно. С работы отпустили не сразу, в магазине очередь, а потом ещё в пробке стояла целую вечность. Вечерний город жил в своей суете, а она просто хотела упасть лицом в подушку и выключить мозг.
Но когда Алина вошла в квартиру, остановилась прямо в прихожей.
Что-то было не так.
Невыразимое, тонкое ощущение — будто кто-то сменил воздух. Из гостиной тянуло свежестью, ароматом чего-то живого. Она сделала шаг и увидела — на столе, посреди комнаты, стоял огромный букет алых роз. Настоящих. С тугими, насыщенно-красными лепестками, каплями влаги на листьях. Между цветами — сложенная вчетверо записка.
Она не верила глазам.
Медленно подошла, как будто боялась, что это мираж. Взяла открытку дрожащими пальцами. Развернула.
Три слова. Почерк, который она могла бы узнать даже в темноте, по памяти.
«Я люблю тебя. Петя.»
Грудь словно разорвало изнутри. Щемящее тепло расползлось по телу, будто кто-то включил лампу прямо под рёбрами. Глаза наполнились слезами — не от боли, не от грусти. От облегчения. От надежды.
Она села на край дивана, сжимая записку. Читала и перечитывала.
— Господи... как же я по нему скучаю... — выдохнула она в пустую комнату.
Ждать до завтра?
Ни за что.
Она вскочила, схватила куртку, ключи. Сердце колотилось. Так, будто сейчас всё изменится. Прыгнула в машину и направилась к нему домой. Она мчалась по дороге — не думая, не боясь. Только бы скорее его увидеть. Только бы обнять. Сказать, что и она любит. Что готова съехаться. Что пора.
И вот — дом. Подъезд. Лестница. Дверь.
Не заперта.
Это удивило. Обычно Петя был параноиком — два замка,
цепочка, иногда даже нож у порога.
А тут — свободно.
Она вошла. Осторожно.
Квартира была тихой. Даже слишком. Всё на своих местах — но что-то в атмосфере было иным. Воздух — густой, с примесью духов. Женских. Не её.
И тут — звук.
Тихий, еле уловимый... женский стон.
Сначала она подумала, что ошиблась. Что показалось. Но звук повторился. Громче. И — да. Это был точно стон. Мягкий, сдержанный, с хрипотцой.
Внутри что-то оборвалось.
Алина пошла на звук, как в кошмаре. Шаг. Ещё шаг. Спальня. Приоткрытая дверь. Свет, мерцающий за ней. Сердце грохотало. Ноги подкашивались. Рука сама легла на дверную ручку.
Она толкнула дверь..
Это был Петя.
И какая-то девушка.
Он был без рубашки. Она — почти без ничего. Его руки сжимали её талию. Его губы — на её шее. Он шептал ей что-то. Улыбался.
Он не видел Алину.
Он был с другим человеком.
Алина застыла.
Ни крика. Ни вздоха. Ни слезы.
Просто оцепенение.
Она стояла, как камень, сжимая в руках... букет. Красные розы. Те самые, что только что нашла в своей квартире. С запиской. «Я люблю тебя. Петя.»
Мир раскололся.
Она смотрела, как её Петя — её, блядь, Петя — гладит чужую кожу. Как прижимает к себе кого-то, кто не знает, как он засыпает, как он морщится, когда злится, как он хрустит пальцами, когда нервничает. Кто не прошёл с ним того ада, что прошла она.
И он сейчас был с другой так легко. Так просто.
Будто её и не было.
В следующую секунду её рука сама выбросила букет на пол. Лепестки рассыпались, как кровь. Она развернулась и выбежала из квартиры.
По лестнице — бегом. Сквозь слёзы. Сквозь боль. Сквозь предательство.
На улицу. В ночь. В пустоту.
⸻
Продолжение следует...