Часть 44: Своя.
Такси, чуть просевшее от веса, фыркнуло, как уставший зверь, и уехало, оставив двух девушек на пустынной ночной улице. Воздух был липкий, с привкусом лета и бензина. Перед ними высились кованые ворота, за которыми темнел большой частный дом. Из приоткрытых окон лился теплый свет, пахло дымом, жареным мясом и чем-то дорогим. Где-то за стеной гремел динамик:
— "А у девчонки этой — мама модель!.."
— Ну вот, — усмехнулась Мира, закидывая сумку на плечо. — Приехали.
— Это точно не свадьба? — скептически подняла бровь Алина.
Ведь на втором этаже кто-то хлопал в ладоши и насвистывал мотив. Пахло грядущим весельем и чужими деньгами.
— Почти. Только тут не женятся, а чаще разводят. На чувства, на бабки, на амбиции.
Она сказала это легко, как будто уже была дома. И в каком-то смысле — была.
Мира шагнула к воротам уверенно, не останавливаясь, будто они должны сами открыться перед ней. Так и произошло — охранник с серьёзным лицом, в черной куртке и с рацией, коротко кивнул. Он смерил взглядом Алину: с интересом, но без пошлости. Скорее с уважением — как глядели на волка, что впервые вышел из леса.
Двор встретил тёплым светом и шумом. Огонь костра бросал отблески на лица людей: кто-то в спортивках с золотыми цепями, кто-то — в кожанке и бейсболке, другие — в пиджаках с бокалом шампанского, будто одновременно были и бандитами, и бизнесменами, и баловнями судьбы. Лёгкий хаос, но внутри него — чёткая иерархия.
— Э-эй, Мира! — крикнул кто-то с веранды. — Живая! И не одна, а с куколкой!
— Только попробуй её ещё раз куколкой назвать, — прошипела Мира в сторону Алины. — Эта «куколка» тебе рёбра пересчитает.
— Я, вообще-то , сегодня на выходном, — усмехнулась Алина, глядя в сторону парня. Но голос был хрипловатый и твёрдый. Тот самый голос, которым говорят люди, умеющие и стрелять, и выживать.
На веранде стояли трое.
Первый — двухметровый, с коротким ежом, мощной шеей и руками, как у борца. Толян. Вечно в майке, со спиной, широкой как дверь в подвал. Говорили, он мог собрать пистолет с закрытыми глазами. Смотрел остро, как снайпер — быстро считал людей.
— Мира, кто это у нас — новенькая с зубами?
— Не новенькая. Опытная. Просто не из вашей стаи, — парировала Мира, даже не оборачиваясь.
Второй — в очках, с сигарой и пиджаком, небрежно накинутым на плечи. Виталик, по-простому — Веталь. Легкий, остроумный, всегда на полшага впереди. На поясе у него висел «стечкин», словно украшение.
— Так это ты, гражданочка, о которой Мира щебетала сегодня в трубке? — Он протянул руку. — Я сразу понял что не из наших: взгляд не наш.
— А чей? — наклонив вопросительно голову, спросила Алина.
— Шпионский. — Он подмигнул. — Но приятный. Проходите, а то замерзнете, девочки.
Третий — Юрчик. Самый молодой, но не самый глупый. Майка с надписью «Adidas СССР», бутылка лимонада в руке и абсолютно детская улыбка, которая не мешала ему носить под курткой нож. Он подошёл к Алине ближе всех, заглянул в глаза и просто сказал:
— Ты нормальная. Пошли бухать.
Алина рассмеялась так громко и неожиданно, что люди у костра обернулись.
— Я-то нормальная. А вот ты под вопросом. — Она вырвала у него бутылку и сделала глоток. — Лимонад? Серьёзно? Детский сад, группа «Рисование».
⸻
В доме уже шумело. Запах шашлыка, плова, сигарет и дорогих духов смешался в пьянящий коктейль. Где-то играло радио, в углу пел магнитофон:
"Ну почему, почему, почему мне так везёт?.."
На кухне женщины накрывали на стол, кто-то плясал с бокалом, один парень уже спал в кресле, обняв пуделя.
— Ты чего застыла? — Мира ткнула Алину локтем в бок. — Тут все свои. Никто тебя жрать не будет.
— А ты уверена, что мне не надо с кем-то чуть ближе познакомиться, прежде чем расслабляться?
— Тебя тут уже просканировали. Тут глаз-алмаз. Просто ещё не решили: забирать или беречь.
— Прекрасно. — Алина улыбнулась. — Но я вообще-то не из тех, кого берут. Я сама выбираю, с кем быть.
— Вот за это тебя и заценят. Пошли! Толян караоке обещал, а Веталь — баян. Это нужно видеть.
⸻
Вечер шёл, как по маслу. Точнее было бы сказать «по водке».
Алина успела:
— Проиграть в нарды Юрчику, который, как выяснилось, шулер ещё тот;
— Услышать от одного молчаливого парня с квадратной челюстью фразу: «Ты из тех, кто стреляет первой, не думая»;
— Выпить с Толиком по пару рюмок и удивиться, что он знает стихи Цветаевой;
— Прочитать по губам Веталя, что он когда-то был влюблён в свою преподавательницу литературы, а он и не спорил;
— Засмеяться до слёз, когда Толян уронил шашлык в мангал и, вытаскивая его щипцами, прокричал:
— "Это был мой единственный кусок счастья, блядь!"
Алина вдруг поняла: ей не страшно. Здесь. Сейчас. С этими полууголовными, полуискренними людьми, среди дыма, шуток и старого баяна.
Никто не спрашивал её, почему она смотрит в пол. Почему сдержанно улыбается, а смеётся только на грани. Здесь не рылись в её прошлом. Не копались в боли. И от этого становилось легче.
Мира сидела рядом, курила и болтала с девушкой Толяна — яркой, с бритым виском и ногтями, как когти. Они хохотали, как будто были подругами сто лет. Алина смотрела на них и думала:
"Если они и волки — то я среди своих."
Юрчик, уже прилично навеселе, крикнул из-под веранды:
— Алина! Я тебя в футбол беру!
Она рассмеялась, сделала шаг вперёд, поправила куртку и ответила:
— Только на вратаря. Я люблю отбивать удары.
— Девочка с юмором, — хмыкнул Толян. — Всё, пацаны, теперь она своя.
И никто не спорил.
Продолжение следует...