Часть 35: Точка невозврата.
Он обнял её.
Не как накануне, когда страсть и алкоголь путали мысли. А по-настоящему. Словно пытался запомнить — запах, тепло кожи, дрожь между лопатками. Её тело, обычно напряжённое и собранное, вдруг стало лёгким, почти прозрачным. Но дрожь не ушла. Теперь она была не от страха, от чего-то другого. Глубже. От осознания, что, возможно, всё слишком серьёзно.
Петя молчал. Его руки не сжимали её — они будто держали, чтобы она не рассыпалась прямо здесь, на кухне, под сломанным светом и незакрытым окном.
И вдруг — вибрация.
На столе завибрировал телефон. Алина открыла глаза, машинально обернулась. Экран высветился бледным холодным светом. И имя. Такое простое, до тошноты знакомое: Папа.
Она отшатнулась от Пети, шагнула к столу. Он не успел ничего спросить — она уже выскользнула в ванную, закрыв за собой дверь.
Свет холодный. Зеркало запотело. Рукам холодно, но они дрожат, как будто в крови — кофеин и страх.
— Алло, — прошептала она, едва сдерживая голос.
— Ты слишком тянешь, — раздалось в ответ. Голос отца был жёстким, напряжённым. — У тебя время до утра. Дальше — всё. Иначе нас закопают, как скотину после убоя.
— Я... — голос сорвался. — Я почти всё узнала. Ещё чуть-чуть.
— Нет, Алина, — резко. — Игра окончена. Ты знаешь, что делать. Передай, информацию и мы чисто заберём дело, без крови.
Она опустилась на крышку унитаза, прижав телефон к уху обеими руками.
— Ты ведь обещал, — прошептала она. — Без убийств.
— Только информация. Обещаю. — на том конце провода пауза. — Ты же знаешь, мне уже некуда отступать. Или ты — или он.
Связь оборвалась.
Она ещё сидела какое-то время в тишине, как будто этот холодный кафель под ногами мог удержать её от провала. Но не удерживал. Не спасал. Не защищал.
Петя сидел на диване, уже не курил. Просто смотрел в окно, как будто в том окне был ответ. Он услышал, как дверь ванной щёлкнула, и медленно обернулся.
Алина вышла медленно, как в тумане. Но на лице ни одного лишнего мускула. Только глаза выдали: она где-то там, далеко, внутри себя, где всё уже давно горит.
— Всё нормально? — спокойно спросил Петя, даже не двигаясь.
Она кивнула.
— Работа. Проблемы там у подруги. Вот она и позвонила. — голос был ровный, почти убедительный. Почти.
Петя слегка кивнул. Не стал копать. Он был умнее.
Они сели рядом. Слов было мало. Но слова всё равно нужны были.
— А ты когда понял, что не такой как все? — спросила она вдруг. Тихо. Почти шёпотом.
Он посмотрел на неё чуть удивлённо, но не отмахнулся.
— Не знаю... — он усмехнулся криво. — Наверное, когда в 12 лет мне сказали, что отец больше не вернётся. А мама сделала вид, что ей вообще похуй.
Он закурил. Дым струился медленно, густо.
— А потом... потом просто шёл. Делал то, что должен. Без слёз. Без "а может быть".
Пауза. Он вдохнул дым и вдруг бросил:
— Ты ведь не просто девочка из борделя. Слишком умная. Слишком... знаешь, как будто за спиной тянется что-то. Опыт, которого не может быть у твоего возраста.
Алина молчала.
Она могла сейчас всё сорвать. Могла врать, могла увиливать. Но вдруг захотелось не врать — не совсем. Не прямо. Просто обойти острое лезвие правды.
— Я жила не своей жизнью. Слишком долго. Не хочу возвращаться в неё. — вот и всё, что она сказала.
Он кивнул. Принял. Не полез дальше.
— А ты? — спросила. — Ты говорил, что всё началось с детства... Но почему ты сейчас главарь? Почему именно ты?
Он долго молчал. А потом выдохнул.
— Потому что я убил Михалыча. — просто. Без надрыва. Без пафоса. — Он был не в себе. Старику уже начало срывать крышу. Сливал информацию. Один из наших чуть не сдох. Тогда я и понял — либо он, либо всё это развалится.
Он посмотрел на неё.
— Я его убил. А потом все сами потянулись. Не из страха. Из... ну, может, из страха тоже. Но в основном потому что знали, что я сделаю всё, чтобы это не рухнуло.
Алина не ожидала. Информация, которая могла изменить всё — прозвучала так, как будто Петя просто рассказал о поездке в магазин. Спокойно. Точно. Убедительно.
Она кивнула. Где-то внутри случился разлом. Не от страха. От того, что теперь назад дороги нет. Она знает то, что нужно передать. Осталось одно: выторговать его безопасность. Иначе её собственная жизнь будет бессмысленна.
Они легли. Не как в ту ночь. Без ярости. Без боли. Просто рядом. Она лежала, глядя в потолок, пока он тихо дышал за спиной. А внутри как будто механизм: «Надо передать. Надо сделать это. А потом... потом как-нибудь...»
Но в глубине сердца уже что-то трещало. Она предавала его. Пусть ради спасения. Но предавала.
Продолжение следует....