32 глава. Вселенная
Все трое сидели на диване и буравили взглядом входную дверь. С минуты на минуту должны были появиться друзья. Как и ожидалось, неделя пролетела незаметно. Конечно, когда у вас дел выше крыши, например, как посадить овощи или новый вид магических растений, время становится чем-то необъяснимо быстрым. Барти, хоть и являлся гостем, но тоже работал не покладая рук. Марфа тщательно следила за всеми.
– Вы мне дверь так сожжёте, – пробурчала женщина, проходя из кухни в гостиную. – Они прибудут через три... два... один.
Раздался стук, и Авигея первая подорвалась с места и распахнула дверь. Гринграсс, которая была ближе всех, тут же накинулась на неё с объятиями.
– Я так скучала! – приговаривала блондинка, а следом переметнулась к Дарию.
Русый, смешав в своих руках противоречивые чувства — нежность и силу, заключил девушку в свои объятия. Вдыхая родной запах кофе и ментола, где-то внутри юноша испугался — он даже и не знал, что может скучать так сильно по человеку, который жив.
– Звезда моя, – прошептал он Ригель на ухо, от чего у неё пошли мурашки по коже.
Когда все одиннадцать человек переобнимались, настало время познакомиться и с хозяйкой дома.
– Ну, здравствуйте, – проговорила женщина, и все тут же устремили на неё свои взгляды. – Обращаться ко мне можно по имени – Марфа. Для особо интеллигентных – тётя Марфа, я всё-таки не очень старая. Свои имена можете не говорить, я и так их знаю.
Питер нервно улыбнулся, думая о том, как всё-таки его сюда завело.
– Внимательно слушаем и запоминаем: ваши комнаты на втором и третьем этажах. Если собираетесь шуметь, то сразу накладываем заглушающие чары. В погреб без спроса не спускаемся и алкоголь мой не тащим. Если погром устроили, то мигом убираем, чтобы я не увидела. А если увижу, то всей дружной компанией будете отрабатывать в огороде. Всем всё ясно?
– Да! – незамедлительно ответили все хором.
– Замечательно. Сейчас мигом все мыть руки – и за стол! – с этими словами миссис Барская удалилась из гостиной.
– Какая импозантная женщина, – присвистнул Басти.
– Это точно. А сейчас давайте не гневать её и пойдём за стол, – промолвил Крауч.
– Уже успел подружиться? – ухмыльнулся Эван.
И за общим смехом они направились выполнять поручение.
***
Стол был накрыт по-«барски» во всех смыслах этого слова. Запечённая курица, шашлык в большом количестве – на горячее; оливье, селёдка под шубой и ещё несколько фирменных салатов; картошка с зеленью – на второе; и борщ с салом – на первое. Всё в лучшем виде русских традиций. Слюнки текли только от одного запаха всех блюд.
Ужинали все молча: куда там разговаривать, когда рот открывался только за ещё одной порцией борща или мяса. Вдруг Марфа взмахнула рукой, и у каждого появилась рюмка, а следом они наполнились спиртным.
– Я всё-таки не злая и в какой-то степени рада принять вас в своём доме, – объяснила женщина. – Так, давайте же за ваш приезд.
Рабастан буквально сиял, ощущая в своей руке рюмку. Она, к слову, тоже была не простой – в виде сапога с различными камнями. Остальные повторили действия брюнета и, чокнувшись, выпили.
Знакомство пошло веселее: ребята переговаривались, разбавляя диалоги безудержным смехом. Но Гринграсс, несмотря на всю свою безмерную уверенность в собственной персоне, ощущала себя не совсем в своей тарелке — она то и дело замечала на себе не очень доброжелательные взгляды от Марфы. Чувствуя этот пронизывающий холодный взгляд, девушка испытывала, как уменьшается в размерах, превращаясь в крохотную беззащитную мышь. И даже тёплая, должна быть, успокаивающая ладонь Дара на её бедре не придавала нужного эффекта.
Люпин что-то шептал Питеру, вырисовывая какие-то узоры на скатерти. Джеймс на пару с Розье корчили рожицы, балуясь с едой, но они мигом оставили это дело, когда увидели, как на них смотрела хозяйка. Младший Блэк что-то обсуждал с Авигеей на французском, но брюнетка была явно не согласна с рассуждениями парня, ведь когда говорила, хмурила носик и сводила брови к переносице. Но из всего смешанного гула выделялся бурный спор Лестрейнджа и Барти:
– Вот знаешь, – чуть ли не воскликнул брюнет, – сытый голодного не поймёт.
– Правильно говоришь, Рабастан, – влезла женщина. – В чём весь сыр-бор?
– Тёть Марфа, вы можете сказать, когда этот ловелас наконец встретит свою судьбу? – вдруг спросил Крауч, и все затихли, выжидающе смотря на миссис Барскую.
– А ты сам-то хочешь знать? – обратилась она к Басти. Тот сжал челюсти, но кивнул.
Несмотря на то, что Рабастан никогда не был обделён женским вниманием, у него никогда не было от него тепла. И речь сейчас не про тепло тел – нет, про душевное тепло. Парень никогда не знал, что такое любовь. Ему казалось, что достаточно лишь секса – и всё. Но когда он замечал взгляды Барти на Ави или взаимоотношения Ригель с Дарием, то невольно задумывался: вдруг с ним что-то не так? Ведь даже брат нашёл себе сомнительную спутницу в виде Белатриссы – и он любил её, сильно. А брюнет никогда не чувствовал ничего к своим ночным пассиям. Он пытался, честно, но больше чем на животную похоть Лестрейндж был не способен. Может, он вообще не способен любить?
— свою судьбу ты встретишь совсем скоро, — сказала Марфа. — Но останешься ли ты с ней, будет зависеть только от тебя.
Глаза брюнета загорелись — значит, не всё потеряно, и это явная причина для радости! Но хозяйка лишь сочувственно смотрела на мальчишку по только ей видимым причинам.
— Что ж, — женщина встала из-за стола, — мне нужно спешить на встречу. Буду я вечером следующего дня. Считайте, это моим подарком.
— А алкоголь оставите? — спросил Басти.
— А губа не треснет? — она смерила его скептическим взглядом.
— А у меня для вас есть кое-что, — брюнет вскочил со стула и промчался в гостиную.
— У него серьёзно есть какой-то план? — шепотом спросил Сириус.
— Даже если и так, то это очень самонадеянно, — так же тихо ответил Регулус.
Отношения между братьями Блэк крепли с каждым днём: им обоим жутко не хватало общения между собой, как раньше, как в детстве...
— Кстати, Пандора в итоге приедет? — с улыбкой промолвил старший, но Рег не успел и слова сказать — в комнату, словно ураган, влетел друг:
— Вот, примите это как мой скромный дар! — ухмыляясь, проговорил Лестрейндж и передал два мешочка женщине.
Марфа с сомнением раскрыла их, а затем расплылась в блаженной улыбке.
В этих мешочках были: семена Мимбулуса Мимблетония и абиссинской смоковницы — очень редкие волшебные растения. На деле бывшая Мороз могла и сама их с лёгкостью достать, но её порадовало то, что парнишка искрутился и сам их нашел — лишь ради наливки с самогоном, которых было хоть отбавляй в погребе, и, кажется, что они были нескончаемыми.
Женщина взмахнула рукой, и на столе появились по одной бутылке каждого вида: обычной водки, настойки на лаванде, мяте, розе и, конечно же, самогон.
— Скучать не будете, — усмехнулась миссис Барская и щелкнула пальцами; трансгрессировала.
— Есть! — прокричал Басти и начал прыгать чуть ли не до потолка.
— Лучше не говорить про то, что у меня был ключ от погреба? — спросил Дарий.
— Не надо, видишь, как он счастлив, — ответил Римус, и все согласно закивали.
***
— Я не устану повторять, — начал Басти, опрокинувшись на кресле-качалке и попивая самодельный коктейль, — у вас тут ахуенно! — он чокнулся уже стаканом, а не рюмкой, вместе с Эваном и Сириусом.
Барские расплылись в улыбке.
Поттер тем временем всё ещё ходил по дому, восторженно разглядывая каждую деталь.
— Ваша бабушка очень гостеприимная, — промолвил Римус.
— Это да, только я ещё не понял, как к ней обращаться, — почесав затылок, сказал Питер.
— Согласна! А ещё, она вечно смотрит на меня так, будто я делаю что-то не так, — проговорила блондинка.
— Ри, это норма. Бабушка всегда так на всех смотрит, — обнадежила её Ави.
— На меня нет, — ухмыльнулся Крауч; сейчас он лежал на коленях у брюнетки, пока она мягко перебирала его волосы.
— Ну конечно. Барти она кажется, любит больше нас, — весело пробурчал Дарий. И оба парня скорчили друг другу рожицы, будто маленькие дети.
После его слов Гринграсс погрустнела. Для неё было важно понравиться Марфе, ведь она — единственный кровный человек Барских, и хотелось произвести хорошее впечатление, получить признание.
— Ну чего ты нос повесила? — прошептал Бурый ей на ухо.
— Я ей не понравилась, — промолвила она.
— Главное, что ты нравишься мне, остальное не важно. Нашу маму она тоже сначала недолюбливала, но потом она стала ей как дочка, — Ригель слегка улыбнулась, парень переплёл их пальцы и поцеловал тыльную сторону её ладони.
Неожиданно в окно влетела маленькая бумажная птичка. Регулус, обладая хорошими навыками ловца, тут же поймал её.
Все устремили взгляды на парня.
— Что там? — спросила младшая Барская.
Блэк пожал плечами и развернул «птичку».
— Ждите, Барсики, ваша королева летит, — озадаченно прочитал брюнет.
Двойняшки тут же вскочили со своих мест и переглянулись.
— Высоцкая! — в голос выкрикнули они и выбежали из дома.
Остальные непонимающе переглянулись и тоже вышли за Барскими.
Уже на улице издалека можно было заметить что-то очень быстро летящее.
— А кто это? — спросил Питер.
— Ну, если я правильно понял, то Венцена Высоцкая, — пояснил Крауч, — подруга из Колдостворца.
— Она что, стоя летает? — изумился Римус, Басти присвистнул.
Спустя несколько секунд стало понятно, как девушка в небе, при этом стоя на метле, мчится с невероятной скоростью. Стало ясно, что она очень хорошо владеет подобными навыками. Её шоколадные волосы развивались на ветру, короткая юбка облегала её словно вторая кожа, а легкая кружевная маячка всё-таки иногда задиралась, и если бы она была ближе, можно было разглядеть ажурный лиф.
— Косолапый, лови! — прокричала брюнетка и в следующее мгновение спрыгнула с метлы на встречу своему спасению. Дарий тут же встрепенулся и расставил руки, готовясь ловить подругу.
Гринграсс скептически наблюдала за этим.
Да, она знала, что Венцена — только подруга и не больше, но то, с каким рвением парень побежал её встречать, вызвало укол ревности. Да и всё это представление было похоже на дешевый спектакль.
— Ревнуешь? — спросил Ри, рядом стоявший Джеймс.
— Лучше молчи, Поттер, — сквозь зубы процедила она, — иначе ты сейчас сам полетаешь.
Рабастан завороженно наблюдал за тем, как Высоцена, покрутившись ещё несколько раз в небе, летела прямо в руки Дария. Брюнет даже забыл про свой напиток, который он готовил с особым энтузиазмом, смешивая разные виды алкоголя. Возможно, только утром Кудрявый поймёт, что это было не самой лучшей идеей, но сейчас он был в экстазе от такого сочетания.
— Ахуенно, да? — промолвил Сириус, тоже пребывая в шоке.
— Ага. Я её, кстати, бронирую, можешь ни на что не рассчитывать, — предупредил Лестрейндж.
— Интересно, а она об этом в курсе? — хмыкнул Регулус, и старший Блэк поддакнул.
— Ну, вы меня видели, — театрально изумился Басти, — я только слово скажу, и она уже будет лежать в моей постели.
Если бы эти слова услышали Барские, то вернули бы друга с небес на землю. Венцена определённо не из тех, кого можно купить на обложку. Но если захочет, то скорее брюнет окажется в игре, и эту игру будет вести явно не он...
Тем временем Барские уже валялись на траве вместе с подругой. Да, Дарий поймал её, но тут же упал, захватив с собой сестру — как говорится, «тонешь сам, топи другого».
— Как я рада вас видеть, мои Барсики, — говорила брюнетка, то и дело тиская двойняшек за щеки.
— И мы тебя, Вени, — в голос отвечали они.
Девушка обладала шелковистыми шоколадными волосами, такого же оттенка глазами, которые на солнце становились ореховыми, идеально прямым носиком и пухлыми алыми губами. Личико её было довольно миловидное, а в сочетании с лучезарной улыбкой можно было с точностью сказать: она ангел. Но только приближённые к Высоцкой знали, что её яркая улыбка не всегда предвещает что-то доброе и больше походила на дьяволицу или, в крайнем случае, на хитрую лисицу. Характер у неё был явно не сахар, очень взрывная штучка и чем-то схожа с Дарием. Но если у парня через край льётся гнев, то у неё — хитрость и манипулятивность. Девушка не так проста: ей пришлось многое пережить и полностью сломать себя, чтобы стать тем, кем она является на данный момент.
Когда сеанс обнимашек прошёл, пора была знакомить всех. Всё-таки немного, немало — девять человек.
— Ебанись, сколько вас! — изумилась брюнетка, оглядывая каждого.
— Вени, на английском! — предупредила Авигея.
Та цокнула, но продолжила уже на всем доступном языке:
— Как бабуля пустила их?
— А почему ты Марфу бабулей называешь? — вдруг спросил Джеймс.
— Потому что могу себе позволить, — съехидничала она. — Ладно, кто не знает: меня зовут Венцена Высоцкая, с Барсиками я дружу со школы. Приятно познакомиться.
В ответ тоже посыпались имена. Высоцкая внимательно всех слушала, а когда дошло до Лестрейнджа, прыснула от смеха:
— Я Рабастан Лестрейндж, но для тебя могу быть дорогим или любимым.
Барские закатили глаза от такой пламенной речи.
— Ну что ж, Раб, для тебя я могу быть госпожой или королевой, — девушка мастерски ответила на его выпад.
Остальные не сдержались от смеха. А парня это лишь раззадорило:
— Смешно, а ты тогда Ценá? И сколько же ты стоишь? — не отступал он, и слава всем, что Высоцкая ответила быстрее, чем Дар сообразил, какой был посыл.
— Во-первых, Цéна. А во-вторых, я уверена, что тебе не хватит денег даже на мой ноготь.
Они буравили друг друга взглядом, но в каждом читалось лишь озорство и желание превзойти в колких фразах.
— Вот и познакомились, а теперь давайте зайдём в дом, — проговорила Авигея.
***
В доме играла громкая музыка, но слышали её только те, кто присутствовал на своеобразной вечеринке. Всё-таки не хотелось проверять слова Марфы, поэтому были наложены заглушающие чары.
— Я слышал что-то про Высоцкого, — опрокинув в себя рюмку, сказал Сириус. — Это вроде известный русский певец, так?
Большинство расположилось на диване в гостиной, кроме Джеймса и Дария — они отплясывали так, что аж стены ходуном ходили. Младшая Барская устроилась на плече Барти, слушая переговоры друзей. Многие были заинтересованы в новой девушке. Гринграсс же не пылала интересом и даже с некой враждебностью смотрела на брюнетку, выпивая рюмку за рюмкой.
— Да, а ещё поэт, актёр театра и кино, сценарист, — перечисляла Венцена. — Всё это мой дедушка.
— Я слышал одну из его песен, у меня мама любит их, — промолвил Римус и, будучи хорошо пьяным, запел:
— Как по Волге-матушке, по реке кормилице.
— Все суда с товарами, струги да ладьи... — продолжила Высоцкая. Каждую песню или стих она знала наизусть.
— И не нарадовалася, и не притомилася, — всё продолжал парень, раскачиваясь на диване в разные стороны.
— Ноша не тяжёлая — корабли свои, — закончила брюнетка, а после Люпин, сильно качнувшись, упал на пол.
— Второй готов, — подытожил Барский и, закинув друга на плечо, понёс в комнату к Петтигрю, который, вероятно, видел уже десятый сон.
— Какие-то они у вас хлипенькие, — хмыкнула Вени и встала с кресла. — Пойду воздухом подышу.
Басти, который всё время наблюдал за ней, тоже встал со своего места.
Яркая луна освещала своим сиянием хрупкие плечи девушки. Приятная тишина нарушалась лишь оркестром сверчков. Мизерные бриллианты были рассыпаны по чёрной небесной мгле, и казалось, их можно зачерпнуть в ладонь, но как только рука протягивалась к небу, иллюзия мгновенно рассеивалась. Столь откровенная атмосфера как раз подходила для одиночества. Но позади брюнетки раздались шаги:
— И что тебе нужно, Раб?
— Чувствуешь меня издалека? — усмехнулся брюнет, открывая пачку сигарет.
— Ага, — она смерила его тяжёлым взглядом, точнее не его, а сигарету, которая была зажата между его губ.
— Не хочешь? — тут же предложил он, но брюнетка лишь качнула головой.
— Давай ближе к сути, что ты хочешь? — змей даже опешил от такого напора. Он медленно сделал затяжку, выдыхая дым в лицо Венцены и только тогда ответил:
— Тебя.
Она поморщилась, но уж точно не от его слов.
— Хотеть не вредно, и если ты пытаешься своими дешевыми подкатами или ухмылками затащить меня в постель, то у тебя ничего не выйдет.
— Ну это мы ещё посмотрим, — хмыкнул брюнет, перед тем как Высоцкая вернулась в дом.
— Я вышла буквально на пять секунд. Где всё веселье? — изумилась брюнетка, когда увидела, что большинство уже разошлись, а Авигея левитацией расставляла всё на свои места.
— Кажется, пора спать, — ответила ей подруга, вспоминая, что было эти же пять секунд назад.
Высоцкая закатила глаза, но прошла к лестнице, поднимаясь в свою комнату. И ведь девушка даже не догадывалась, что её персона могла обернуться скандалом для одной пары некоторыми минутами ранее.
Чуть раньше.
— Малыши спят, я готов продолжать, — предвкушал Дарий, спускаясь с третьего этажа. — А где Вени?
Тут терпению Ригель пришел конец. Она резко вскочила с дивана и в плотную подошла к парню:
— Где Вени? Где Вени? — писклявым голосом говорила блондинка. — На улице твоя Вени! Иди и трахни!
Все замолчали, и, кажется, даже музыка стала тише. Барский изумленно уставился на нее, затем взглянул на сестру, которая тоже выглядела слегка шокировано.
— Ясно, звезда, — хмыкнул русый. — Пора спать.
— Вот с Вени и спи! — не унималась та, пока Бурый уже мастерски закинул ее к себе на плечо, не обращая внимания на то, как она колотит его по спине.
— Всем спокойной ночи! — напоследок прокричал парень и вместе с Ри, скрылся за дверью комнаты.
Настоящее время.
— Я не договорила! — наконец, оказавшись на полу, проговорила Гринграсс.
— Я внимательно тебя слушаю, — сел он на край кровати.
— С какого годрика ты так увлечен этой Высоцкой?
— Я не увлечен ей, Ри, она моя лучшая подруга, которую я давно не видел, — на удивление Барский оставался спокойным.
— Мм... и, наверное, давно не трахал?! — девушка буквально задыхалась от возмущения, и в порыве опрокинула кружку, стоявшую на столе.
— Чего? — русый медленно закипал. — Мы с ней не трахались.
— Что-то я не верю! Она вся такая в короткой юбке, в майке, что еле прикрывает грудь! У любого бы член встал!
— Твоё платье тоже весьма короткое, и ты сама прекрасно знаешь, что встает у меня только на тебя, — он резко притянул ее к себе за руку, и блондинка оказалась на его коленях. Теперь Ригель прекрасно чувствует, что парень ей не врёт.
— Но... — ее голос надломился. — Почему мы не переходим эту черту? — Барский нервно сглотнул.
— Ещё рано, Ригель, — серьезно произнес парень. С любой другой девушкой Дарий и недели бы не ждал, но не в этом случае. Не с ней. Глядя на хрупкую девушку с синими глазами, он и думать боялся о чем-то большем. — Ты для меня важнее, чем этот момент.
— Но я не хочу ждать. Я хочу чувствовать тебя рядом... по-настоящему, — шепчет девушка ему на ухо, задевая мочку.
Дыхание русого учащается. В штанах становится неприлично мало места; казалось, что ткань сейчас треснет. Ее растрепанные волосы, пухлые губы в размазавшейся розовой помаде, платье задрано так высоко на бедрах, что еще чуть-чуть — и он увидит ее бельё. Она — чертова искусительница, и будь это кто-то другой, парень уже непременно был бы сверху, но Барский слишком дорожит блондинкой, чтобы поддаться этому соблазну — боится, что не сможет себя контролировать.
— Дар — продолжает та, — пожалуйста.
Внутри всё горит — она хотела его. Всегда хотела. Каждый раз, когда у нее слетала крыша от жарких поцелуев, требуя больше и новых ощущений, парень всегда жал на тормоза, чем не раз расстраивал её.
— Пожалуйста, — повторяет она, коварно используя всю мощь своего обольщения.
— Черт. Ри.
Дар обхватывает её за шею, притягивая к себе. Их губы сталкиваются в хищном поцелуе — столь грубом и неистовом, что русая не может скрыть сбивчивое и рваное дыхание. Губы Гринграсс раздвигаются, позволяя ему почувствовать её вкус. Он проникает языком в её рот, исследуя всё до миллиметра. Гринграсс жадно впивалась коготками в шею парня, буквально задыхаясь от такой близости.
Запутавшись в её волосах руками, Барский крепко прижимает тело блондинки к себе. Он инстинктивно подается бедрами к ней навстречу. Ригель не сдержала стона, откидывая голову назад, тем самым возвращая Барского в реальность:
— Блять. Черт. Нет. Я не могу.
Его пальцы вцепляются в её бедра, не отпуская её, вопреки словам, срывающимся с его губ. Глаза русого зажмурены.
Он чувствует обжигающее дыхание звезды на своей шее.
— Пожалуйста, Дар — пошептал хрипловатый голос, словно ей физически больно при одной мысли о том, что он может остановиться — ты нужен мне. Прикоснись ко мне.
— Твою мать — юноша забывает все причины, по которым не должен этого делать, и притягивает её губы к своим. Поцелуй обжигает, оставляет синяки. Он прикусывает нижнюю губу девушки, оставляя небольшую рану. Его руки движутся вниз по её телу, по платью без бретелек, большие пальцы касаются её груди. Он скользит дальше вниз, останавливаясь у её бедер. Барский нежно проходит пальцами по её белью, проверяя, насколько она мокрая. И, блять, она до невозможности мокрая. Русый медленно погружает в блондинку один палец.
Он внимательно смотрит на девушку, выжидая её реакции — щеки красиво розовеют, и с губ срывается слабый стон.
— Ты в порядке? — Дарий прижимается лбом к её лбу, вдавливая палец ещё больше внутрь.
Русый замирает, каждый мускул его тела напрягается в ожидании ответа. Она сглатывает раз, потом второй, пытаясь заставить себя говорить.
— Я в порядке — отвечает она на удивление ровным голосом — ты ждёшь стоп-слово?
Парень усмехается, даже сейчас его змейка нашла время для колких фраз.
— Мне не нужно от тебя стоп-слово. Если захочешь, чтобы я остановился, только скажи, и я остановлюсь — вопреки его взгляду и крепкой хватке на её бедре говорит он совершенно серьёзно — в любое время. Хорошо?
— Хорошо.
Русый тягуче целует её, все также в тихом темпе двигая рукой. Блондинка закрывает глаза, откидывает голову назад, когда Барский обводит большим пальцем её клитор.
Ри уже совсем забыла и про Венцену, и про то, что внизу её друзья. Сейчас она была полностью погружена в эти ощущения. Ощущения его гребаных пальцев в ней. Даже об одной мысли об этом она текла, а тут всё наконец наяву.
— Я добавлю второй палец, хорошо? — шепчет Дарий, и блондинка что-то одобрительно мычит в ответ.
Дарий, если сдерживается от осознания, насколько она туга. Его задачей было хорошо подготовить её, чтобы это не было травматично; и доставить ей как можно больше удовольствия. Никогда раньше парень так не парился на этот счёт — ему было важно лишь своё удовольствие, но у этой чертовки вошло в привычку менять его жизнь изо дня в день.
Русый вынимает пальцы, что влечет за собой расстроенный стон Гринграсс. Она смотрит в его глаза и мягко гладит по щеке.
— Я готова — молвит она. Юноша приподнимает её бедра, достаточно чтобы расстегнуть пряжку своего ремня, пока Ри нависает над ним и всматривается в его лицо, пытаясь разглядеть его черточки получше в мрачном свете. Родинка над левой губой. Слегка нахмуренный взгляд, скошенные брови сейчас сведены к переносице. Жевалки напряжены, из-за чего мужественный профиль кажется ещё четче. Ригель Гринграсс продала бы душу, лишь за то, чтобы всю свою жизнь видеть эти самые черточки.
Последний раз Барский смотрит в её глаза, будто пытаясь понять, точно ли она готова. Увидев то, что он хотел, Дарий берет член у основания, медленно направляя в неё. Как только головка оказывается у входа, он медленно опускает её ниже, всё ещё держа за бедра.
— Блять — хрипит Дар, и когда он входит ещё на сантиметр, его самоконтроль висит на волоске. Бисеринки пота стекают со лба.
Девушка слегка выскрикивает, опираясь руками о его плечи и впиваются ногтями в футболку. Постепенно он то выходит, то в таком же темпе входит в неё основанием, давая привыкнуть. Она такая чертовски мокрая, такая чертовски тугая. Парень даже в самых смелых мечтах не мог представить, что это может быть так хорошо.
— Ты даже не представляешь, насколько ты ахуенная, — сквозь зубы говорит парень.
— Ох, поверь, я это знаю, — сбивчивым шепотом отвечает Ри, вызывая на лице Барского усмешку.
Спустя время, когда блондинка задышала более ровно, он опускает её ещё ниже.
— Мерлин... — закатив глаза, стонет девушка.
— Я бы был не прочь слышать свое имя, — Дарий впивается в её шею губами, оставляя смазанный поцелуй. — Готова?
— Ага — сквозь думку отвечает она, и наконец он входит в неё полностью — Дар!
— Уже лучше — он медленно поднимает её и опускает, создавая постепенные толчки.
Ригель трогает его лицо, и он смотрит на неё, на испарину на лбу, на разомкнутые губы, с которых срываются тихие стоны. Девушка аккуратно подымала края мужской футболки, боясь сделать лишнее действие. Видя это, Дарий помогает Гринграсс и отбрасывает свою же футболку прочь, а затем приступает к устранению платья. Запах обнаженной кожи, влажность дыхания, ритм сердца — всё это сводит с ума.
Толчки становятся всё быстрее. Одной рукой русый притягивает её к себе за затылок, нагло впиваясь в губы, а второй массирует клитор. Блондинка опустила руки к нему на плечи, царапая их даже сквозь ткань новым маникюром. Она привыкла к темпу и теперь сама двигала бедрами, стараясь как можно сильнее прижаться к нему.
— Да-ар — всхлипывает Ри. Русый снова полностью входит в девушку.
— Ты очень красивая — его рука касается её щеки, и Ригель наклоняется к нему — моя звезда.
Его слова приводят её в экстаз, и она содрогаеется на его члене, впивая зубы в его шею.
Барский убирает руку с её клитора и хватает её за бедра, резче и жестче насаживая её на себя. Он не может насытиться ею. Он хочет поглощать её, прикасаться к ней повсюду, изучать каждый её звук, каждую точку, которая заставляет её трепетать. Парень мог бы провести вечность между её бедер, но едва ли этого будет достаточно.
— Блять! Ри-и — он гортанно произносит её имя и кончает следом.
Еще несколько секунд они приходят в себя, восстанавливая дыхание.
Оба сходили в душ и более или менее пришли в чувства. Сейчас они лежали под одеялом, прижимаясь друг к другу, и хотелось, чтобы это мгновенье не заканчивалось никогда.
— Так, агрессия на Вени была из-за того, что кто-то хотел, чтобы её трахнули? — Расплываясь в блаженной улыбке, проговорил Дарий.
— Лучше молчи, — молвит блондинка.
— А я бы ещё послушал твои стоны — продолжает парень. — Я бы их на постоянке слушал.
— Да? А кто все время твердил: я не могу! Ри, нет — она мастерски справилась с его тоном.
— Ну, видимо, газ в нашей паре — это ты — ухмыляется он.
— Дар — вдруг серьезно говорит она, поворачиваясь к нему лицом, — мне никогда не было так хорошо. Ты не сделал мне больно, наоборот — он некоторое время завороженно смотрит ей в глаза, а затем отвечает:
— Ты первая, с кем я такой, Ри. С тобой я совершенно другой человек, и я благодарен всем богам на свете за то, что тогда, набухавшись, поцеловал тебя.
— Я люблю тебя, — прошептала девушка, глядя в глаза парня. Для него замирает мир — перед лицом только её яркие глаза, которые выражают лишь искренность. И он понимает, что никуда её не отпустит, что порвет любого, кто косо посмотрит на неё, что горы свернет. В мыслях он отвечает ей тем же, но в слух не произносит.
— Я знаю, что ты меня тоже, — продолжает блондинка. Она видит его глаза, и чтобы понять их, не нужно даже читать мысли. Её не обижает, что он не ответил ей вслух — нет. В его глазах читается большее, чем просто слова. В его глазах — она его путеводная звезда — его вселенная.
Тгк/тт: ensoleil.l
🫶