Глава 26 - Семейный ужин
К чему эти танцы
Для кого эти лица?
Ты не можешь остаться
Я не в силах проститься
Но вызывающе твои горят глаза
И я опять в эти минуса
——————————
Коста Лакоста — А ты говоришь
Чёрный мерс медленно свернул на гравийную дорожку, ведущую к особняку. Щёлкнули фары. Впереди возвышались старые кипарисы и кованые ворота, открывшиеся плавно, без звука — будто в этом доме даже воздух работал по команде.
Я сжала ремень безопасности, как будто он мог защитить меня от напряжения, витавшего между нами.
— Нервничаешь? — Эш бросил взгляд в мою сторону. Он выглядел собранным, но я знала — это маска. По глазам видно.
— Нет, — выдохнула я. — Просто хочу, чтобы всё прошло... спокойно.
Он чуть усмехнулся:
— Тут со "спокойно" не сложится. Но ты просто будь собой. Этого более чем достаточно.
Машина остановилась у широких мраморных ступеней. Огни на фасаде мягко освещали подъезд, будто вырезанный из рекламного буклета: высокие двери, окна в пол, шелест воды из фонтана сбоку. Всё говорило о богатстве.
Эш открыл мне дверь. Я вышла, расправив плечи. Вдохнула глубже. Держа в руках букет цветов для мачехи Эша. Сначала он не хотел ничего покупать на эту встречу, но я настояла. Не могу прийти в дом с пустыми руками.
Наверное, от волнения, я просунула руку под локоть Эша. Он напрягся, но не был против такого жеста.
Дверь открыл человек в идеально выглаженном костюме — личный дворецкий. Он молча провёл нас в холл. Я чувствовала запах полированного дерева, цветов и дорогого парфюма.
В гостиной нас уже ждали. Эш чуть замедлил шаг. Его плечи напряглись, будто он готовился к удару.
— Добрый вечер, — сказал он холодно. — Мы пришли.
— Эш, — отец поднялся из кресла. Высокий, с аристократическими чертами и таким же холодным выражением глаз, как у сына, только глубже. — Рад, что ты не забыл дорогу домой.
Рядом с ним стояла женщина в кремовом платье, с идеально уложенными светлыми волосами и тонкой улыбкой на губах.
—Это вам,—я не растерялась и протянула женщине букет роз.
—Спасибо, но не стоило тратиться,—она натянуто улыбнулась, от чего я почувствовала себя неловко.
— Ну что ж, — отец Эша, Стенфрод, сделал приглашающий жест. — Пройдемте. Ужин уже на столе.
Мы сидели за длинным столом. Его отец — статный мужчина с холодными глазами — изучал меня с таким выражением, как будто примерял к интерьеру. Его жена, на лет десять младше, разливала вино с таким энтузиазмом, будто мы собрались не на семейный ужин, а на светский приём.
— И давно вы вместе? — наконец спросил отец Эша, не глядя на сына.
— Месяц, — спокойно ответила я. — Познакомились в универе на совмещенной паре.
— Вот как,—Стенфорд хмыкнул и отпил вина из бокала.
—А что не так?—Эш не мог проигнорировать странную реакцию отца.
— Что ты в ней нашёл? — продолжил отец, обращаясь к сыну, словно меня здесь не было.
— В ней нет лжи, — ответил Эш резко. — И она знает, чего стоит. Не всем это дано.
—Ты думаешь, что она останется с тобой? Что сможешь уберечь её?—мужчина смотрел с вызовом, ожидая ответа сына.
—Я уверен в этом,— уверенно со сталью в голосе сказал Эш. И сказал то, от чего мир сердце сжалось.— Я смогу позаботиться о своей женщине. В отличие от некоторых.
—На что ты намекаешь?—холодное спокойствие стерлось с лица мужчины.
—Ты знаешь, о ком я говорю,—я не понимала, о чем они говорят. Но это заставляло отца и сына метать молнии друг в друга.
Они стоят друг друга, знают куда и на что давить.
Эш сжимал кулак под столом. Это видела только я. Я накрыла его руку своей, пытаясь поддержать. Он разжал кулак и переплел свои пальцы с моими. У меня перехватило дыхание, и я забыла где и зачем я нахожусь.
Мачеха, наконец, разрядила обстановку:
— Какие вы все драматичные. Ешьте, а то остынет стейк.
Я почувствовала, как сжимаются пальцы на моей руке. Он злился. И не на меня.
— Эш... — негромко сказала я, чуть отстранив руку.
Я чувствовала, что Эш не все высказал отцу, но сдерживал себя. Но ради чего? Чтобы получить филиал? Или не хотел, чтобы я услышала больше чем нужно?
Ужин продолжался в тишине. Я почти не ела. Следила за реакциями. Отец Эша — жёсткий, властный. Его жена — холодная, сдержанная. Всё здесь было натянуто, как струна.