его голубые глаза..
Ты всегда любила наблюдать за людьми.
Вглядываться в лица, угадывать истории по глазам, жестам, усталой складке губ. Иногда тебе казалось, что ты видишь больше, чем нужно — будто умеешь ловить то, что другие стараются скрыть.
Но в тот вечер всё было иначе.
Ты не искала.
Ты просто хотела выдохнуть.
к: Сонь, — позвала Кристина, держа в одной руке рюкзак, а в другой шоколадку. — Спектакль в шесть, да?
с: Угу. — Ты оторвала взгляд от неба, где серые облака медленно расходились, пропуская тусклое солнце. — Что-то про подростков, про внутренние границы.
к: О, звучит как ещё один способ заставить нас задуматься о жизни, — усмехнулась она. — Но ладно, я с тобой. Мне всё равно надо из дома выбираться, а то я скоро превращусь в задачу по физике.
с: Почему?
к: Потому что меня гложет сила тяжести! — Она закатила глаза.
Ты тихо засмеялась.
с: Потом помогу тебе с ней, если не заснёшь на спектакле.
к: Вот теперь я точно пойду.
И вы пошли — по Невскому, где витрины отражали лица прохожих, где в окнах кафе дрожали огни, где город пах то ли дождём, то ли кофе, то ли воспоминаниями.
Ты шла и думала, что в последнее время всё стало слишком одинаковым. День за днём. Уроки, новости, разговоры. Хотелось чего-то, что разбудит. Хоть немного.
Театр встретил лёгким запахом пыли и старых кулис.
Люди говорили шёпотом, зевали, смеялись, роняли билеты.
Кристина комментировала каждого, кто проходил мимо, но ты уже почти не слышала.
Ты просто вглядывалась в лица.
Мимо шли актёры, техники, зрители, девочка с пучком и мальчик с букетом, женщина в красном шарфе — ты ловила взглядом каждого, будто искала в них отражение чего-то своего.
И вдруг — он.
Он вышел на сцену — не с фанфарами, не с блеском, просто вышел.
Высокий. Худощавый. Запястья — тонкие, с выступающими венами. Голубые глаза — холодные и тёплые одновременно.
И всё остальное исчезло.
Зал будто перестал дышать.
Ты тоже.
Ты смотрела — и не могла оторваться.
Все другие лица, к которым ты привыкла присматриваться, растворились, словно их никогда не было.
Ты видела только его.
С каждым его движением что-то в тебе отзывалось, как будто он говорил с тобой без слов.
Голос — не громкий, но точный, будто задевающий внутреннюю струну, о существовании которой ты не знала.
И всё.
Ты пропала.
к: Сонь... — прошептала Кристина, чуть толкнув тебя локтем. — Такое ощущение, что даже он уже стесняется!
Ты моргнула.
с: Что?
к: Ты смотришь!
с: Я просто... задумалась.
к: Ага, конечно, — она усмехнулась, но больше не мешала.
Ты попыталась вернуться к спектаклю, но слова, сцены, монологи — всё шло мимо. Ты видела только его глаза. И каждый раз, когда он поднимал взгляд в зал, тебе казалось, что он смотрит прямо на тебя.
И сердце билось так, будто знало: это важно.
Настолько, что страшно.
Когда спектакль закончился, аплодисменты обрушились, как дождь.
Актёры вышли на поклон, кто-то бросил цветы, кто-то кричал «браво».
Ты пыталась расслышать его фамилию, когда диктор зачитывал имена, но из-за гомона, смеха, голосов рядом успела уловить только:
— Никита Ко...
и всё.
Ты осталась стоять.
«Никита Ко...» — повторила про себя.
Кольцов? Ковалёв? Костин?
Имя стало эхом в голове.
Ты знала — ты найдёшь его.
к: Ну и как тебе спектакль? — спросила Кристина, поправляя шарф.
с: Мне понравилось.
к: Ага. Особенно один актёр, да?
Ты улыбнулась, чуть отводя взгляд.
с: Может быть.
к: Ладно, сделаю вид, что поверила, — Кристина усмехнулась и потянулась. — Всё, я домой, пока мой мозг не взорвался от физики.
Ты осталась на улице одна.
Воздух пах мокрым камнем. Город казался непривычно тихим.
Ты стояла и смотрела на двери театра, за которыми он только что исчез.
Ты не знала его фамилии, не знала, где он живёт, даже не была уверена, что услышала имя правильно.
Но почему-то казалось, что теперь всё уже началось.
Что-то щёлкнуло.
Как будто невидимая дверь в тебе приоткрылась.
Такси ехало медленно.
В окнах отражались огни, лица, вывески.
А ты думала только об одном.
О голубых глазах.
О руках, где проступали вены, как линии на карте, ведущие неизвестно куда.
О голосе, от которого внутри стало тихо.
О человеке, который, кажется, навсегда перепишет твоё дыхание.
Ты не знала его, но уже чувствовала, как будто знала всегда.
И это пугало.
И манило.
И не отпускало.