Черный демон. Пробуждение (1 Том)

В первый же миг пробуждения его посетила мысль: «Леви!». Все произошедшее с ним крутилось вокруг нее, а настоящие воспоминания о тех выходных объясняли многое. Почему ее не было в школе? Почему Селира и Майк пытались запудрить ему мозги и сделать своей марионеткой? Почему они хотят уничтожить любые отголоски того дня?

Чтобы снова сделать секрет секретом. Но зачем?

«Мне нужно обратно в особняк, — сказал себе Рик и встал, стараясь не концентрироваться на ударам боли в голове. — Прямо сейчас».

Быстро переодев грязную рубашку, которую он, видимо, заблевал до обморока, парень спустился вниз и проверил, дома ли Мира. Его последние странности заставили ее беспокоиться за него и тщательнее следить за тем, где он и что с ним. Но сегодня, к счастью, ее нигде не было. На кухонном столе лежала записка, где говорилось что-то о магазине и о том, что завтрак лежит под крышкой в столе. От одной мысли о еде живот скрутило от приступа тошноты, поэтому Рик решил сделать вид, что ничего не видел, и вышел, пошатываясь, из дому.

Минут через пятнадцать зазвонил телефон. На экране высветилось короткое «Сел». Он сжал телефон в руке и резко убрал его в карман. После того, что произошло, она может и не думать о том, чтобы говорить с ним. 

Звонок завершился, и после щелчка сработал автоответчик. Сквозь слой одежды Рик услышал голос Селиры:

— Рик, прости, что так рано звоню. Я очень беспокоюсь за тебя, особенно после вчерашнего приступа. Как услышишь мое сообщение, перезвони мне, я постараюсь помочь.

Он скривил ухмылку. Сделала из него марионетку, послушную куклу и еще смеет строить из себя обеспокоенную подругу? Едкая злость поднялась к горлу, и парень едва удержался от того, чтобы отфутболить телефон и не слышать ее голоса, который ударами молотка вторит молоту в голове.

«Наверняка из-за нее Леви не могла добраться до меня. И из-за нее моя голова готова развалиться на куски».

Прохожие оглядывались на странного парня с осунувшимся лицом и лихорадочно блестевшими глазами. Возможно, кто-то и хотел ему помочь, однако его покачивающаяся походка навевала мысль об алкоголе и наркотиках, и одаривали его взглядом презрения со смесью отвращения. Использовать нефрину он не мог и боялся, что переброс сделает лишь еще хуже. Поэтому оставалось лишь терпеть и пешком идти к дому Райзен, подталкивая себя страхом слежки и того, что они, не дозвонившись до него, бросятся искать его.

И это было лишь немногим, что сейчас трепыхалось в измученном сознании. Чем ближе Рик становился к цели, тем сильнее снедала его тревога. Что, если Леви не обрадуется его приходу? Что, если она тоже хочет, чтобы секрет остался секретом? Но тогда остается единственный способ заткнуть свидетеля — убить или же дождаться, когда он сам сойдет с ума от боли.

Рик с трудом сглотнул, почувствовав мелко зудящий ком в горле. Смерть там, смерть тут. Почему он постоянно ходит по краю? Усталость с новой силой накатила на него, однако выбора у него не было. Леви — последний шанс избавиться от того проклятия, что наложила на него Селира.

Уже с трудом фокусируя взгляд, Рик сумел разглядеть темные ворота с раскрывшими крылья драконами. Радость слабой искрой блеснула в его потускневших янтарных глазах, и он толкнул ворота. Несколько голубых искр упало перед его ногами и потухло.

Парень тяжело облокотился на решетку и тихо прохрипел:

— Деймос, пожалуйста, впусти меня. Мне нужна Леви... Очень нужна.

Страж не ответил, но через несколько секунд ворота распахнулись, и он, не найдя опоры, полетел вниз. В глазах потемнело, однако в них тут же ударил свет. Невидимые нити раскаленными прутьями впились в мозг, и Рик слабо застонал.

Прохладные руки коснулись висков и слегка приподняли голову, повернув ее в сторону.

— Рик, посмотри на меня.

Он приоткрыл глаза и едва не закрыл снова. Яркие голубые глаза с тревогой и напряжением смотрели на него, наблюдая за его реакцией. Раздалось тихое рычание.

— Эта дура зашла слишком далеко. Риас, как думаешь, его сознание еще можно вернуть целым?

— Не знаю. Для необученного разума два источника ментального воздействия это уже смерть. Но он каким-то чудом дополз сюда, еще и тебя вспомнил. Попытаться стоит, и будет лучше, если он все-таки выживет.

Его голова снова легла на пол, но уже на что-то мягкое. Звуки снаружи едва долетали до него, но Рик понимал: Леви не хочет его убить. Она готова спасти его, возможно, рискуя собой. От этого на его лице выступило жалкое подобие улыбки, больше похожее на гримасу боли.

— Подожди еще немного, — раздался ее успокаивающий голос, и пальцы коснулись его лба, пробиваясь сквозь жар тонкими лучиками прохлады. — Сейчас все пройдет.

Слова магии осторожно потекли вокруг него, окутывая плотным коконом. Раскаленные нити яростно хлестнули внутри, стягивая разум еще сильнее. Боль запульсировала везде, и Рик начал погружаться во тьму бессознания, чувствуя лишь ее руку на своем лбу, и, как утопающий, он всеми остатками мыслей вцепился в нее, отчаянно боясь утонуть в боли и огне.

***

Наверно, это пробуждение было одним из лучших в его жизни. В сознании царила удивительная ясность, хотя остатки тупой боли продолжали ошиваться где-то на его краю. Те места, что скрывал белый туман, вновь наполнились воспоминаниями и едва не забытыми чувствами. Он вспомнил все, в том числе и тот день, когда они пришли к нему в первый раз.

Свинцовой гирькой лежала в его руке свидетельство о смерти. Казалось, что все его существо сосредоточилось на исписанном листе бумаги, безжизненном и равнодушном к смерти Маргарет Гладвейдж. Его матери.

Глаза жгло огнем, однако слезы все не текли, будто бы где-то внутри него находилась огромная дыра, куда стекали все слезы и чувства и где они безвозвратно терялись.

«Почему именно она? Почему? Почему, почему, почему...»

Он не сразу услышал звонок в дверь. Слушать новую порцию соболезнований и поддельного горя совершенно не хотелось, иначе его собственное разорвет его израненное нутро на тысячи кусочков. Однако за дверью стоял кто-то очень настойчивый. Или назойливый. Трель не прекращалась.

Рик с трудом встал и тяжелым шагом направился в прихожую, не став приводить себя в нормальный вид. Так он и встретил их: взъерошенный, с незатянутым галстуком на шее и мятой рубашке.

— Что вам нужно? — безо всяких церемоний спросил он. — У меня нет желания слушать вас или еще кого-то. До свидания. — И потянул дверь на себя, как она уперлась в черный, натертый до блеска ботинок.

— Мы соболезнуем вашей утрате, однако пришли не для того, чтобы показывать лживое горе и требовать с вас долги.

Последние годы мать не была в состоянии работать, и ему пришлось устроиться на подработку, чтобы хоть как-то жить. На его решимость бросить школу ради этого она ответила твердым отказом, но его последствия стали неизбежным кошмаром: долги все росли, пока последняя пенни за похороны и бумажную волокиту не завершили эту денежную пирамиду и ее стражи не начали требовать с него деньги.

— Тогда что нужно незнакомым людям от подростка-сироты? — с едкой горечью спросил Рик, продолжая упорно сжимать дверь.

— Речь пойдет о том, что вы не сирота. Прекратите этот цирк и давайте поговорим не на лестничной площадке, а в помещении, как цивилизованные люди.

Он едва удержался от того, чтобы не назвать его жизнь дерьмом на палочке, и просто молча впустил незнакомцев. Мысль о возможных родственниках ни обрадовала его, ни заинтересовала.

Мужчин оказалось трое, и все сели на старый узкий диван в гостиной, дожидаясь, пока он сядет напротив.

— Что вы хотите сказать своими словами? — спросил Рик. — У моей матери нет ни одного живого родственника, а отца я никогда не видел да и вряд ли он вообще жив.

— Ошибаетесь, — мягко ответил тот мужчина, что разговаривал с ним до этого. Светлые, уложенные в аккуратную прическу волосы резко выделялись на фоне черного пальто и шляпы, которую он положил на колени. — Ваш отец жив, и совсем недавно он сумел найти вас, поэтому послал нас уладить все вопросы.

Мысль о том, что его отец жив и здравствует, отец, что за шестнадцать лет ни разу не навестил их, не пришел на похороны, привела его в ярость. Черную, ядовитую ярость.

— И что же он делал целых шестнадцать лет? — прошипел Рик, едва не срываясь на крик. — Наслаждался жизнью, пока моя мать сводила концы с концами, пытаясь вырастить меня? Я не верю, что в такой эгоистичной скотине вдруг проснулись отцовские чувства. Если это все, то проваливайте. Моя жизнь и так уже испорчена.

— Но господин Арлондо согласился погасить все долги и взять вас к себе, — возразил мужчина, пока остальные двое сверлили его взглядами из-под шляп. — До недавнего времени он даже не подозревал о вашем существовании. А сейчас...

— Мне все равно, что он знал или не знал, — перебил его Рик с хриплым от гнева и боли голосом. — Он ни разу не удосужился связаться с моей матерью, значит, ни я, ни она не нужны были ему. И подачки его мне тоже не нужны, пусть засунет деньги в свою высокомерную задницу. Я больше не собираюсь слушать этот бред. Убирайтесь из моей квартиры.

Мужчина без шляпы расстроенно покачал головой и махнул рукой сидящим рядом незнакомцам.

— Вы были свидетелями того, что я искренне пытался решить все мирным путем. Он провалился. Джей, скрути его. Альберт, помоги мне с ритуалом.

Рик вскочил, почувствовав опасность, скрытую в его словах. Он попытался сбежать, но мужчина, Джей, был быстрее и завел ему руку за спину, сжимая ее так, что хрустели кости. Парень сквозь зубы простонал и попытался лягнуть держащего, как тут получил удар под ребра и осел на пол. В глазах потемнело.

Последнее, что он тогда увидел, были мягкие синие глаза мужчины и белая рука, касающаяся его лба.

С этого момента и началась его фальшивая жизнь под именем Арлондо. Жизнь, которую он никогда не хотел и в которую его насильно запихнули.

— Рик, ты очнулся? 

Парень приоткрыл глаза и увидел нависшее над ним лицо Леви. Она пристально смотрела на него, отчего ему стало неловко и он попытался отвернуться, как затылок вспыхнул болью.

— Не двигайся пока, — девушка осторожно дотронулась до его лба и тут же убрала руку. — Температуры почти нет, но тебе лучше пару дней полежать в постели. Такая нагрузка на мозг истощила все, что можно было.

— Я помню все, — сказал он, чувствуя жжение. Горечь и злость грызли сердце, не давая успокоиться. — Какие же они все сволочи... — Его ладони непроизвольно сжались в кулаки, скомкав простынь. — Зачем я им так нужен? Почему ради этого они готовы сделать из меня послушный труп и убить? Для чего они разрушили мою жизнь?

По правде сказать, его жизнь и без случившегося была бы разрушена, однако он со временем принял бы смерть матери и стал бы рваться к свободе от долгов. Но его лишили права выбирать и засунули в мир, который чужд был каждой клетке его тела.

Ее рука легла на сжатый до боли кулак.

— Магия жестокая и коварная, и маги под стать ей. Я не знаю, почему ты так важен им, однако спустить им это я не могу. Ты едва не умер из-за их игр прямо на моих глазах, — на последних словах ее голос стал пугающе холоден и спокоен. — Я заставлю эту проклятую семью ответить за все.

— Мира здесь ни при чем, — неожиданно для самого себя произнес Рик. Его восстановленная память не могла найти ни одного пятна, которое капнула в наваренный котел по ее вине. Все три месяца она искренне заботилась о нем так, как когда-то это делала его мать. — Она не участвовала во всем этом.

Зрачки в голубых глазах сузились до тонких щелок, и Райзен медленно кивнула.

— Хорошо. А теперь попробуй уснуть. Последствия от манипуляций над твоей памятью и эмоциями еще свежи, не стоит снова все подводить к краю, — Леви встала и положила книгу на комод. — Если что-то понадобится, не вставай, попроси Деймоса или позвони мне. Я постараюсь к вечеру вернуться.

Она уже взялась за дверную ручку, как Рик спохватился:

— Подожди.

— Что?

— Я не знаю номера твоего телефона, — с непонятным ему смущением ответил он. Девушка чуть изогнула правую бровь и взяла его телефон, который сиротливо притаился в углу тумбочки. Секунд десять спустя она положила его на место и посмотрела на Рика:

— Что-то еще?

— ...Нет.

Когда он остался в комнате один, парень тут же схватил телефон и открыл список контактов. «Леви Райзен». Несмотря на этот официальный тон, в груди что-то затрепетало и болезненным теплом растеклось по телу.

«Леви. Я забыл сказать ей спасибо. Спасибо за то, что сделала такой никчемной лапше, как я».

***

Маггафен сидел за широким письменным столом, заполняя листы бумаги ровными печатными словами отчета. Когда посреди небольшого кабинета появился темный портал, он не вскочил и не схватился за рукоять кинжала. Мужчина поднял колючий взгляд серых глаз на Райзен и склонил голову.

— Госпожа, вам что-то нужно?

— Да, и желательно как можно скорее, — она положила перед папку с недавним отчетом о Рике, — дополни эту информацию сведениями о пси-магах клана Света и кого из них в день исчезновения Рика Арлондо из Манчестера не было на месте. Также найди среди наших хорошего лекаря, который владеет пси-способностями и умеет держать язык за зубами, и отправь ко мне.

Маггафен приложил правую руку к груди и склонил голову.

— Будет сделано. Это все?

Леви на мгновение задумалась. Только то, что она узнала в воспоминаниях Рика, которые невольно увидела, уже приводило ее в холодную ярость и желание пойти и прямо сейчас поставить Артура Арлондо и всех остальных перед фактом использования запретной магии. В голубых глазах промелькнула тень, и девушка медленно произнесла:

— Узнай все, что можно, о маге крови из клана Воды по имени Селира Коллинз и маге земли Майкле Стрэйнджере. Прощупай их на связь с Черной сектой и сообщи мне о результатах.

— Понял, я немедленно этим займусь. — Мужчина даже не взглянул на кучи бумаги на столе и отчеты, требующие немедленного завершения. Любое дело, любой отчет превращается в пыль, когда его сила и связи требуются молодой госпоже. Тем более той, что способна заставить дрожать от страха другие кланы.