Глава 4. Кошмар наяву
Поспать он так и не смог. Руку жгло, как каленым железом, и вся его ночь прошла в поисках пакетиков со льдом или хотя бы чего-нибудь холодного.
Едва наступило утро, Рик медленно встал, стараясь не дергать правой рукой, и осмотрел ее. Голова раскалывалась, а бинты на руке неприятно липли из-за растаявшего ночью льда и выступившей крови, окрасив их в буровато-красный цвет.
— И за что мне все это? — жалуясь самому себе, проговорил он, осторожно вставая с кровати. Пока Рик пытался расчесать спутавшиеся волосы одной рукой, прозвенел будильник, который, забытый вчера вечером, радостно оповестил о том, что пора вставать в школу. В воскресенье.
Он пошел в ванную, задвинул щеколду, снял бинты и осмотрел руку. Она была вся в засохшей крови и пухе от не до конца отлипшего бинта.
«Наверно, ночью рана открылась, когда я вертелся», — подумал Арлондо и стал осторожно очищать руку от засохшей крови. Это было непросто, учитывая, что при каждом прикосновении кожа вспыхивала болью.
Отмыв, наконец, руку, он внимательно осмотрел ее снова. Три тонкие красные полосы прочерчивали руку от кисти до локтя. Вокруг краев глубоких царапин вились черные тонкие нити, что ему совсем не понравилось.
Стукнула входная дверь. Рик вздрогнул и случайно дернул правой рукой. Жгучая боль тут же заявила о себе. Он зашипел и начал быстро искать аптечку. Достав ее, взял бинт и быстро намотал его на руку, затем включил кран на полную, чтобы смыть кровь с раковины. Розоватая вода все еще исчезала в канализации, когда внизу что-то грохнуло.
Рик взглянул на часы. Половина девятого.
«Наверно, это Мира пришла», — подумал парень и как можно тише открыл дверь в коридор, хотя ему показалась, что она скрипнула на весь этаж. Раздался предательский визг дверных петель и он, громко ругаясь и кляня чертов старый дом, открыл дверь полностью. Не скрываясь, подошел к лестнице и посмотрел вниз. Сердце быстрыми ударами билось о ребра, не давая прислушаться к творящемуся внизу.
Его комната находилась на втором этаже прямо возле лестницы и ему открывался прекрасный вид на прихожую и кухню. В проеме мелькнули золотисто-медовые волосы и он он услышал кем-то насвистываемый веселый мотив.Так и есть. Мира. На кухне слышался грохот сдвигаемой посуды и гулкий стук дверцы холодильника. Он до сих пор не привык к тому, что в доме, кроме него, есть кто-то еще. И этот кто-то — пока неизвестная ему родственница, что все время пытается с ним поболтать по душам или на глупые темы. Его смущало и злило такое поведение женщины, чей возраст перешел за тридцать.
Рик с облегчением выдохнул и стал спускаться вниз. Уже на последних ступеньках он вспомнил про рану на руке. Бинт Мира наверняка заметит и станет расспрашивать, откуда он появился и что под ним.
Вспомнив события прошлой ночи, парень невольно похолодел от страха и едва не упал с лестницы. Такое не расскажешь с утра за чашкой чая. А тем более ей — человеку, которого он знает всего несколько недель.
Рик метнулся обратно в спальню и стал искать какую-нибудь футболку или кофту с длинными рукавами, чтобы скрыть бинты. Перерыв все свои распакованные вещи, он вытащил старую черную толстовку с молнией и надел, полностью скрыв забинтованную руку. Старые спортивные штаны решил не менять.
Убрав все признаки вчерашнего безумия в комнате, Рик выглянул в коридор. Пусто. Он спустился вниз и стал осторожно продвигаться к телевизору.
До него оставалось пара шагов, как сзади раздался голос:
— Рик, что на тебе надето? И чего ты так рано встал? Воскресенье, можно спать хоть до вечера.
Он обернулся и увидел Миру в фартуке и с половником руке, который угрожающе покачивался.
— Да так, холодно стало,— промямлил я. Вот же черт!
Она изогнула бровь.
— Холодно? Ты случаем не заболел? На улице почти двадцать градусов тепла, а ты напялил толстовку.
— Не заболел я, — буркнул он. — Просто еще не согрелся после вчерашней вечеринки.
— У Селиры? Понятно, у них там действительно прохладно. Не пойдешь потом помогать ей с уборкой? — чуть смягчившись, спросила она.
Он отрицательно качнул головой.
«Я хочу поскорее забыть этот кошмар и начать жить, как обычные люди, а не как уродец из цирка».
— Нет? Ну и ладно. Но если вдруг надумаешь, пожалуйста, предупреди меня, что ты уходишь, хорошо, Рикки? В последнее время в городе страшные вещи творятся и я беспокоюсь за тебя.
Внутри него образовался холодный ком. Воспоминания о монстре, что чуть не убил его, хлынули на него. Рик быстро кивнул и, стараясь скрыть свои чувства, включил телевизор. Показывали утренние новости.
Мира, посмотрев на него, развернулась и пошла на кухню. Оттуда снова стали доноситься лязг посуды и шипение масла на сковороде.
— ... Полиция сегодня утром обнаружила труп девушки в районе улицы Батллгрейс. Обнаружили жестоко истерзанный труп подростки, возвращавшиеся домой с вечеринки недалеко от места происшествия. Его оцепили правоохранительные органы, полиция расспрашивает местных и ведет поиски улик. — Камера с ведущей переключилась на съемку оцепленной улицы, где под черным брезентом лежал труп. Разодранная до кости рука соскользнула с носилок. Рика замутило и он отвернулся. — Из имеющихся улик полиция предполагает, что в город со стороны леса пробрался дикий зверь, привлеченный шумом и запахом еды. Жителям Галльстоуна рекомендуется не выходить на улицу после девяти вечера и при всяком странном шуме звонить в полицию. А теперь перейдем к новостям о природе. Местный клуб экологов во главе с...
Рик дрожащими пальцами выключил телевизор и откинулся на диван. Холодный пот скатывался со лба за воротник. Дикий зверь и растерзанная девушка, на месте которой мог быть он...
«Что за чертовщина здесь творится?!»
Ему было страшно, он не понимал, что вокруг него происходит и почему именно его втянули в этот кошмар. Новости только все ухудшили.
«Надо отвлечься. Отвлечься», — бессвязно думал Рик, поднимаясь наверх. Единственное, чем он мог сейчас надолго заняться — распаковка вещей.
Комната была сплошь уставлена коробками, частично распакованными и теми, до которых он даже не притрагивался. Из-под сдернутых вместе штор пробивался свет, в котором мерцала пыль. Достав канцелярский нож, Рик с истерическим остервенением начал вскрывать коробки, внутри которых плотной кучей лежали его вещи. Старые и родные вещи, хранившие воспоминания о его некогда счастливой жизни.
***
Ближе к полудню комната приобрела более-менее обжитый вид. Книги плотным строем стояли на полках, на которые он поставил перед корешками различные статуэтки и фигурки. Одежда повисла в шкафу или переехала в комод. Сложенные коробки ютились в углу, ожидая, когда их вынесут в сарай.
Рик рукой вытер пот со лба и воткнул в стену последнюю кнопку, закрепив плакат с рок-группой «Skillet». Он отошел к двери и оглядел результат своих трудов. Теперь все. В одинокой тишине раздался урчащий звук.
«Теперь наконец можно и пойти поесть», — подумал парень, убирая нож и выходя из комнаты. Воспоминания о вчерашнем кошмаре потеряли свежую яркость впечатлений и уже не так пугали.
К его удивлению, кухня оказалась пустой, как и гостиная. Идя мимо холодильника, Рик заметил прикрепленную к серой поверхности магнитиком записку.
«Рик, я ушла на почту. Привезли твои оставшиеся вещи. Блины пока не трогай, я куплю к ним сиропа. К двум бцду дома. Твоя тетя Мира»
«Ну, тогда подождем», — он сел на ближайший стул, и к нему на колени с разделочного стола спрыгнула кошка. Громко урча, она начала тереться об его руку, требуя ласки. Парень с улыбкой провел ладонью по гладкой белой голове и дальше вниз, отчего кошка выпрямила черный хвост и выгнула спину, прижимаясь к его животу.
Резкий птичий щебет дверного звонка нарушил эту идиллию. Рик недоуменно посмотрел в коридор, а Лаки, вдруг прекратив урчать, зашипела и спрыгнула на пол. Он вышел из кухни и подошел к двери, намереваясь посмотреть в глазок.
«Кто это может быть?»
— Ричард Арлондо, — раздался хрипловатый голос за дверью. Он вздрогнул и остановился. — Мы знаем, что вы здесь. Не пытайтесь сбежать. Откройте дверь, иначе последствия будут необратимыми и весьма печальными для вас. Я буду ждать десять секунд.
Он на мгновение перестал дышать. В глазах помутнело, и до него, как будто сквозь вату, долетали шипение кошки и незнакомый и пугающий голос:
— Время пошло. Я жду.