Ои/ Ги
Ои-актив, альфа
Ги - пассив, омега
Жестоко, бдсм
Ги шел по привычной дороге домой, шёл он вечером с института , осенний ветер трепал его светлые волосы, а в голове крутились мысли о предстоящем экзамене. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, и тени становились длиннее, искажая привычные очертания домов. Внезапно, легкое покалывание пробежало по его затылку – то самое инстинктивное чувство, которое омеги развивают с рождения, чтобы чуять опасность. Он остановился, медленно обернулся, внимательно осматривая пустую улицу. Никого. Только шелест листвы под ногами и далекий лай собаки.
"Наверное, просто устал", – подумал Ги, пытаясь успокоить нарастающую тревогу. Он снова двинулся вперед, но ощущение чужого взгляда не исчезло. Оно стало тяжелее, почти осязаемым, словно кто-то дышал ему в спину. Каждый шаг давался с трудом, а сердце стучало в груди, как пойманная птица.
За ним, в тени старого клена, стоял Ои. Его глаза, темные и пронзительные, не отрывались от хрупкой фигуры Ги. Ои следил за ним уже несколько недель, изучая его маршруты, привычки, даже мельчайшие жесты. Он знал, когда Ги выходит из института, какой дорогой идет, в каком кафе покупает кофе. И с каждым днем желание обладать этим омегой росло, превращаясь в обжигающую одержимость.
Ои был альфой, чья сила и доминантность ощущались даже на расстоянии. Его феромоны, обычно сдерживаемые, сейчас витали вокруг него, тяжелые и хищные, предвкушая скорую охоту. Он наблюдал, как Ги ускоряет шаг, как его плечи напрягаются, как он снова оглядывается, но уже не так спокойно, как в первый раз. Улыбка, холодная и жестокая, тронула губы Ои. Он любил эту игру, любил видеть, как его жертва осознает неизбежность, как страх начинает разъедать ее изнутри.
Ги почти бежал. Его легкие горели, а ноги заплетались. Он чувствовал, что за ним гонятся, хотя не слышал шагов. Это было нечто более глубокое, первобытное – инстинкт, кричащий об опасности. Он свернул в узкий переулок, надеясь затеряться в лабиринте дворов, но это было ошибкой. Переулок оказался тупиковым.
Он резко остановился, его дыхание сбилось. Стены домов давили со всех сторон, а впереди маячил глухой забор. Ги обернулся, и его глаза расширились от ужаса. В проходе стоял Ои.
Его фигура казалась огромной, заслоняя собой остатки света. Лицо было скрыто тенью, но Ги чувствовал его взгляд, тяжелый и проникающий. Феромоны альфы ударили в нос, густые, терпкие, подавляющие. Они были настолько сильны, что Ги почувствовал головокружение, его колени подогнулись.
"Куда же ты так спешишь, омега?" – голос Ои был низким, бархатным, но в нем сквозила сталь. Он сделал шаг вперед, затем еще один.
Ги отшатнулся, прижимаясь к стене. "Не подходи!" – его голос дрожал, почти срываясь на крик.
Ои проигнорировал его слова. Он медленно приближался, наслаждаясь каждым мгновением, каждым проявлением страха на лице Ги. "Ты чувствуешь это, да?" – он остановился в нескольких шагах, его глаза блеснули в полумраке. "Мои феромоны. Они говорят тебе, кто здесь хозяин."
Ги задыхался. Его тело отказывалось подчиняться, инстинкты кричали о подчинении, но разум отчаянно сопротивлялся. Он попытался оттолкнуться от стены, найти хоть какой-то выход, но Ои был слишком близко.
"Не пытайся", – прошептал Ои, его голос стал еще ниже, почти рычащим. Он протянул руку и резко схватил Ги за запястье. Хватка была стальной, не оставляющей шансов на побег.
Ги вскрикнул, пытаясь вырваться, но это было бесполезно. Ои притянул его к себе, прижимая к своему телу. Разница в силе была колоссальной. Ги почувствовал твердость мышц под тонкой тканью одежды альфы, его сильное сердцебиение, которое отдавалось в его собственном.
"Ты мой", – прошептал Ои, его дыхание опалило кожу Ги. Он наклонился, его губы коснулись шеи омеги, вызывая дрожь по всему телу. Ги закрыл глаза, чувствуя, как его сопротивление тает под натиском чужой воли и запаха. Страх смешивался с чем-то другим, чем-то пугающим и притягательным одновременно.
Ои отстранился, его взгляд скользнул по лицу Ги, изучая каждую черточку, каждый испуганный вздох. "Ты будешь моим, Ги. И ты будешь знать, что такое истинное подчинение." Он усмехнулся, его пальцы нежно, но властно провели по щеке омеги. "Не бойся. Я позабочусь о тебе."
Слова звучали как обещание, но в них не было ни капли тепла. Только холодная уверенность хищника, который загнал свою добычу. Ги почувствовал, как его мир сузился до этого переулка, до этого альфы, до этого момента. Он был пойман. И в глубине души, несмотря на весь ужас, он знал, что это только начало. Начало чего-то жестокого и неизбежного.
Ги пытался вырваться, а Ои его прижимал к себе взял на руки и кинул в машину /
-пристегивайся! /строгим и злым голосом сказал тот и сел в машину, Ги не слушался и хотел сбежать, открыл дверь, Ои резко схватил его за руку и закрыл дверь машины, Ои посмотрел на того и достал наручники из бардачка
Ги рванулся к замку двери снова, когда машина уже мчалась по темным улицам, а холод металла наручников сомкнулся на его запястье с глухим щелчком. Вторая браслетная часть Ои щелкнула вокруг его собственной левой руки, намертво соединив их в этом салоне, пахнущем кожей, сигаретным дымом и его жестокими феромонами.
— Успокойся, — рычал Ои, одной рукой уверенно вращая руль, а другой грубо прижимая Ги к креслу, когда тот пытался дернуться. — Ты только сделаешь больнее себе.
Лязг цепи при каждом повороте, холодное прикосновение стали к коже — всё это кричало о плене громче любых слов. За городской чертой сменились пейзажи, замелькали в окне темные очертания деревьев и редкие огни домов. Ги умолк, глотая ком в горле, следя за профилем альфы, подсвеченным панелью приборов. В глазах Ои горела та же ледяная решимость, что и в переулке.
Он свернул на грунтовую дорогу, ведущую вглубь леса. Фары выхватывали из тьмы стволы сосен и ветви, тянущиеся к ним, как цепкие руки. Ги почувствовал, как сердце забилось чаще. Одиночество этого места было пугающим и абсолютным.
Машина остановилась у двухэтажного коттеджа, скрытого от мира чащей. Ои выключил двигатель, и тишина навалилась, густая и давящая. Он повернулся к своему пленнику. Медленно, почти ритуально, большим пальцем провел по его щеке, чувствуя, как под кожей вздрагивают мышцы.
— Домой, — произнес Ои низко, и это слово прозвучало как приговор.
Он вышел, потянув за собой Ги короткой цепью, не давая ему и шанса на сопротивление. Ключ щелкнул в замке. Дверь распахнулась, впуская их в просторный, аскетичный холл, где пахло деревом и чистотой. Он с силой втащил Ги внутрь, толкнув его так, что тот едва устоял на ногах, и запер дверь на ключ.
Ги упал на колени, его тело дрожало от страха и унижения. Он поднял взгляд на Ои, пытаясь прочесть хоть что-то в его непроницаемых глазах, но там была только холодная, расчетливая жестокость. Альфа отстегнул наручники от своей руки, но оставил их на запястье Ги, словно напоминание о его новом статусе.
— Встань, — приказал Ои, его голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь.
Ги с трудом поднялся, его ноги подкашивались. Он чувствовал себя пойманным зверем, загнанным в ловушку. Ои медленно обошел его, оценивающе осматривая с головы до ног. Его взгляд задержался на тонкой шее Ги, на его дрожащих руках, на его испуганном лице.
— Ты будешь жить здесь, — сказал Ои, указывая на лестницу, ведущую на второй этаж. — И ты будешь делать то, что я скажу. Понял?
Ги молчал, его губы дрожали. Он не мог произнести ни слова, его горло сжимал спазм.
— Я спросил, ты понял? — голос Ои стал громче, в нем появились угрожающие нотки.
Ги вздрогнул и кивнул, его глаза наполнились слезами.
— Хорошо, — Ои удовлетворенно кивнул. — А теперь иди за мной.
Он направился к лестнице, и Ги, не имея другого выбора, последовал за ним. Каждый шаг давался ему с трудом, наручники на запястье звенели, напоминая о его беспомощности. Они поднялись на второй этаж, где Ои открыл одну из дверей.
Комната была просторной, но обставлена минималистично. Большая кровать, шкаф, небольшой столик. На окнах не было штор, только жалюзи, которые были плотно закрыты. В углу комнаты стоял стул, к которому были прикреплены кожаные ремни. При виде этого стула, Ги почувствовал, как его желудок сжался.
— Это твоя комната, — сказал Ои, его взгляд скользнул по стулу. — И это твое место.
Он подошел к стулу и провел рукой по ремням. Ги отшатнулся, его сердце бешено заколотилось.
— Не бойся, — усмехнулся Ои. — Пока. Но ты должен знать, что я не потерплю неповиновения.
Он повернулся к Ги, его глаза горели темным огнем.
— Ты будешь моим, Ги. Полностью. И я научу тебя, что значит быть настоящим омегой.
Ои подошел к Ги, его феромоны обволакивали его, подавляя волю. Он протянул руку и схватил Ги за подбородок, заставляя его поднять голову.
— Ты будешь подчиняться мне во всем, — прошептал Ои, его голос был низким и властным. — Ты будешь моим рабом, моей игрушкой, моим всем. И ты будешь любить это.
Ги закрыл глаза, пытаясь сдержать крик, который рвался из его груди. Он чувствовал, как его тело дрожит, как его разум сопротивляется, но инстинкты омеги кричали о подчинении. Он был пойман, и его новый хозяин не собирался отпускать его. Это было только начало его кошмара, и Ги знал, что он будет долгим и мучительным.
Ои отпустил его подбородок, и Ги, словно марионетка с оборванными нитями, опустил голову. Слезы текли по его щекам, но он не издал ни звука. Альфа наблюдал за ним с нескрываемым удовлетворением.
— Разденься, — приказал Ои, его голос был лишен всяких эмоций.
Ги вздрогнул. Его тело отказывалось подчиняться. Он поднял на Ои испуганный взгляд, пытаясь найти в его глазах хоть каплю жалости, но там была лишь холодная сталь.
— Я сказал, разденься, — повторил Ои, делая шаг вперед. Его феромоны стали еще гуще, давя на Ги, заставляя его инстинкты кричать о подчинении.
Ги медленно, дрожащими руками, начал расстегивать пуговицы рубашки. Каждый жест давался ему с трудом, словно он двигался сквозь густой кисель. Рубашка упала на пол, обнажая тонкие плечи и ключицы. Затем он принялся за брюки.
Ои наблюдал за ним, его взгляд был прикован к каждому движению. Когда Ги остался полностью обнаженным, альфа подошел ближе. Его глаза скользнули по телу омеги, задерживаясь на каждом изгибе, на каждом дрожащем мускуле.
— Красиво, — прошептал Ои, его голос был низким и хриплым. Он протянул руку и провел пальцами по позвоночнику Ги, вызывая у того судорожную дрожь. — Но ты будешь еще красивее, когда научишься подчиняться.
Ги сжался, пытаясь отстраниться, но Ои не дал ему этого сделать. Он схватил его за талию и притянул к себе, прижимая к своему телу. Разница в их размерах была очевидна. Ги чувствовал себя хрупкой игрушкой в руках альфы.
— Ты будешь моим, — повторил Ои, его губы коснулись шеи Ги. — И я научу тебя, что значит быть настоящим омегой.
Он резко развернул Ги и толкнул его к стулу с ремнями. Ги споткнулся и упал на колени перед ним. Ои схватил его за волосы и заставил поднять голову.
— Смотри на меня, — приказал он. — Смотри на своего хозяина.
Глаза Ги были полны слез, но он не мог отвести взгляд. Он видел в глазах Ои нечто первобытное, хищное, и это пугало его до глубины души.
— Ты будешь сидеть здесь, — сказал Ои, указывая на стул. — И ты будешь ждать меня.
Он отпустил волосы Ги и отошел к двери. Ги остался стоять на коленях, его тело дрожало от страха и унижения. Он слышал, как Ои вышел из комнаты и запер дверь на ключ.
Тишина навалилась на него, густая и давящая. Ги остался один, обнаженный и беспомощный, в незнакомой комнате, прикованный к стулу невидимыми цепями страха. Он знал, что это только начало. Начало его кошмара, который будет долгим и мучительным. И он не знал, сможет ли он выдержать это.
Время тянулось бесконечно. Каждая секунда казалась часом, каждый шорох за дверью заставлял Ги вздрагивать. Он сидел на полу, обхватив колени руками, пытаясь согреться в холодном воздухе комнаты. Его тело покрылось мурашками не только от холода, но и от предчувствия. Он представлял, что Ои может с ним сделать, и эти мысли были хуже любой реальности
Наконец, послышались шаги. Тяжелые, уверенные шаги, приближающиеся к двери. Ключ снова повернулся в замке, и дверь распахнулась. На пороге стоял Ои, в руках у него был поднос с едой. Запах свежего хлеба и чего-то мясного ударил в нос Ги, вызывая спазм в желудке. Он не ел с самого утра.
Ои поставил поднос на небольшой столик и подошел к Ги. Его взгляд был таким же холодным и пронзительным.
— Встань, — приказал он.
Ги с трудом поднялся, его ноги были онемевшими. Он чувствовал себя слабым и голодным, но страх был сильнее.
— Ешь, — сказал Ои, указывая на поднос. — Тебе нужны силы.
Ги подошел к столику, но не мог заставить себя прикоснуться к еде. Его руки дрожали, а горло было сжато.
— Я сказал, ешь, — повторил Ои, его голос стал жестче. Он схватил Ги за подбородок и заставил его посмотреть на себя. — Ты будешь есть то, что я даю. И ты будешь благодарен.
Ги медленно взял кусок хлеба и откусил. Хлеб был свежим и вкусным, но он не чувствовал вкуса. Он ел механически, пытаясь не смотреть на Ои, который наблюдал за ним с нескрываемым удовлетворением.
Когда Ги закончил есть, Ои убрал поднос.
— А теперь, — сказал он, его голос стал ниже, — пришло время для твоего первого урока.
Он подошел к стулу с ремнями и указал на него.
— Сядь.
Ги медленно подошел к стулу и сел. Его сердце бешено колотилось, а ладони вспотели. Он чувствовал, как его тело напрягается, ожидая боли.
Ои подошел к нему и начал застегивать ремни. Сначала на запястьях, затем на лодыжках, затем на груди. Каждый щелчок ремня отдавался в ушах Ги, как приговор. Он был полностью обездвижен, прикован к стулу, как жертва на алтаре.
— Ты будешь сидеть здесь, — сказал Ои, его голос был низким и властным. — И ты будешь думать о том, что ты сделал. О том, как ты пытался сбежать. О том, как ты не подчинялся.
Он отошел от стула и встал напротив Ги, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к лицу омеги, изучая каждую эмоцию, каждый дрожащий мускул.
— Ты будешь сидеть здесь, пока не поймешь, кто здесь хозяин, — продолжил Ои. — Пока не поймешь, что ты мой. И что ты будешь делать все, что я скажу.
Ги закрыл глаза, пытаясь сдержать слезы. Он чувствовал себя униженным, беспомощным, сломленным. Он был пойман, и его новый хозяин не собирался отпускать его. Это было только начало его кошмара, и Ги знал, что он будет долгим и мучительным.
Ои наблюдал за ним, его глаза горели темным огнем. Он наслаждался этим моментом, наслаждался властью, которую он имел над этим омегой. Он знал, что Ги будет сопротивляться, но он также знал, что в конце концов он сломает его. Он сделает его своим. Полностью.
Он оставил Ги прикованным к стулу, в полной темноте, и вышел из комнаты, снова заперев дверь на ключ. Тишина навалилась на Ги, густая и давящая. Он был один, обнаженный и беспомощный, в незнакомой комнате, прикованный к стулу невидимыми цепями страха. Он знал