XI
он понял практически сразу, кто стал следующим гостем в пустынной палате слепого изувеченного паренька. понял по надоедливому стуку каблуков о кафельный пол (этот звук чертовски раздражал и отдавался звоном в ушах), по особой манере походки, наглому поведению, которое выучил настолько хорошо, что безошибочно определил владелицу без надобности её лицезреть. понял и пожалел, уже дважды, а ведь день только начался.
— если пришла мириться, — уходи. я совершенно не настроен говорить об этом сейчас. — устало, даже слишком для того, кто целыми днями лишь ходит на процедуры. тяжелые веки моментально накрыли мутные глаза, и парень принялся водить пальцами вдоль линий ресниц. тщетная попытка успокоиться и отвлечься.
— почему-то журналистку в шлюховатом наряде ты встретил гораздо теплее. нет, ну правда, смешно наблюдать, как она крутится вокруг бедного и несчастного Кирюши!
— пока только одна сука всё никак не отлипнет от меня...подушку верни.
— больно она мне нужна! — дрянной, напыщенный тон, Господь, эта девушка безнадёжна и неисправима.
с высоты раздутой самооценки Настя бросила в парня поднятый предмет. светловолосый от неожиданности пошатнулся. спасло то, что он сидел, иначе свалился бы с ног.
— чего я ещё мог ожидать от человека, предавшего в самый тяжелый момент жизни? — вяло возмутился Фест, бережно укладывая подушку на исходную.
— признаю: я совершила ошибку, но могу обьяснить, к тому же, хочу извиниться и вернуть всё, как было...удастся вернуть прежние отношения?
— оправдания делают человека бедным. а касаемо «нас», запомни раз и навсегда: ни различие взглядов, ни разница в возрасте, ни что-либо другое не может быть причиной разрыва любви. ничто, кроме её отсутствия.
— значит, ты меня никогда не любил? — показушный расстроенный голос, что вот-вот задрожит. все силы и надежды спустила, уверившись, будто преданный Ти припадёт к ногам и начнёт убеждать особу в её неправоте. но в ответ Поцелованный богом коротко кивнул и забрался под одеяло.
— благодарен только, что вовремя это осознал и не успел совершить самую большую ошибку в своей жизни: чуть не сделал тебе предложение руки и сердца.
— самая грандиозная ошибка в твоей жизни — ты сам, понял? если на то пошло, то я тебя никогда не любила и не уважала! — фраза произнесена в попытке уколоть, задеть за живое. капли яда буквально летят в догонку к очередному упреку в стиле: «за что мне такой достался?»
— сливайся от сюда вдоль обоев и закрой дверь с той стороны. — наконец огласил Незборецкий, прерывая девушку на половине заготовленной речи.
конфликтная леди стушевалась. в порыве обиды нахмурила брови, пригрозила последующим приходом и подытожила угрозой касаемо Евы. Настя пообещала превратить соперницу в пыль, за что была высмеяна музыкантом. щеки покрыл румянец стыда, отрекаясь от поражения, бывшая ушла ни с чем.
— Павел, зайди, просьба есть одна. — обратился Фест к одному из охранников, буквально тут же, после странного визита вездесущей бестии.
— да, Кирилл Игоревич.
— видел орущую суку, которая только что вышла из палаты? больше её не пускать, передай и остальным.
— понял. сделаем. может вам ещё какая помощь нужна? только скажите...
— это всё. — доходчивости у его фраз не отнимать.
странные разговоры вымотали. необъяснимое изнеможение подступило к самым связкам, накатила внезапная сонливость, и парень провалился в царство Морфея на час. разбудила сына заботливая мать: отвела на процедуры, потом на обед, хоть и воспитанник Че яро сопротивлялся, ссылаясь на то, что не маленький уже, сам со всем разберётся. в столовой не притронулся ни к первому, ни ко второму. скромно осушил стакан воды и отказался от еды:
«ничего не произошло, просто нет аппетита, нормально я себя чувствую, не переживай, ма» — самое лживое дерьмо, оправдываемое тем, что говорится оно во благо. не скажет же Ти матери, как сильно накосячил во время встречи с Евой. не озвучит и наличие факта — русоволосая прочно засела в голове и не выходила ни на секунду хотя бы проветриться.
он не находил слов для объяснения, как минимум самому себе, чем же манила эта девчонка, но важность, нет, даже острая необходимость её присутствия была неоспорима.