8 глава. Впышки прошлого.
Теора лежала в своём гамаке, вслушиваясь в размеренные звуки ночи. Глэйд погрузился в сон — только потрескивание угасающего костра и редкие шаги стражей нарушали тишину.
Она закрыла глаза, надеясь быстро провалиться в сон. Сегодняшний день вымотал её, но мысли всё ещё крутились в голове, не давая расслабиться.
Перед глазами всплыла сцена с Галли — его раздражённый взгляд, уверенность в своих словах... Чёрт, она даже не помнит, откуда у неё такая вспыльчивость. Но если кто-то пытается поставить её на место — она не намерена молча это терпеть.
Теора глубоко вдохнула, постаралась расслабиться и вскоре погрузилась в сон.
— Осторожнее!
Голоса звучали будто издалека. Смутные, искажённые, как эхо.
— Держите её! Она слишком сильно реагирует!
Чьи-то руки крепко сжимают её запястья, не давая вырваться. Теора дёргается, ощущая, как что-то холодное скользит по коже.
— Зачем вы это делаете?! — раздаётся голос.
Знакомый голос.
— Это необходимо.
Перед глазами вспыхивает свет.
Видение сменяется — и теперь она в комнате, ярко освещённой белыми лампами. Холодный металл стола под спиной.
Рядом силуэты.
Тереза.
— Держи её крепче.
Она что-то вводит ей в вену, шёпотом повторяя:
— Это ради спасения. Ради науки. Ради вас.
Паника. Теора пытается закричать, но голос не слушается её.
Затем новый образ.
Томас.
Он стоит в лаборатории, рядом с Терезой.
— Ты обещал... — её собственный голос дрожит, наполненный болью.
— Прости...
И ещё кто-то.
Высокий, светловолосый.
Он стоит в углу, сжимая кулаки.
Карие глаза.
— Теора... — голос едва слышный, но до боли знакомый.
Она знает его.
Она знала его.
Ньют.
Голова пронзена болью, сердце бешено колотится.
Теора резко открывает глаза, тяжело дыша.
Темнота ночи всё ещё окутывает Глэйд, гамак мягко покачивается под ней.
Но внутри всё перевернулось.
Томас — её брат.
Ньют — её...
Она зажмуривает глаза, вцепившись в край одеяла.
Что это значит? Почему эти воспоминания приходят к ней кусками?
Почему, глядя на Ньюта, её разрывает на части — то ли от жажды, то ли от чего-то другого, более глубокого?
Она знала их.
Она знала их.
Но что же случилось?
Теора лежала в гамаке, не в силах снова уснуть. Воспоминания всё ещё пульсировали в голове, будто оставляя горячий след. Она знала Томаса. Знала Ньюта. Но почему они не помнят её? Почему она сама почти ничего не помнит?
Сердце бешено колотилось, грудь сдавило неприятное чувство. Она знала, что если будет долго об этом думать, то просто сойдёт с ума. Нужно отвлечься.
В Глэйде было ещё темно, но на горизонте уже начинал пробиваться тонкий луч рассвета. Большинство Глэйдеров ещё спали, только кое-где слышались шорохи — кто-то вставал раньше остальных, чтобы подготовиться к новому дню.
Теора осторожно выбралась из гамака и, неслышно ступая по траве, направилась к месту, где они вчера работали.
Она уже знала, что будет делать.
Топоры, аккуратно сложенные у пеньков, ждали своих владельцев. Дрова были сложены ровными рядами, но их всё ещё было недостаточно.
Теора взяла топор, провела пальцами по гладкому древку. Дерево тёплое от долгого пребывания на солнце. Она глубоко вдохнула и, прицелившись, с силой опустила лезвие на полено.
Тук!
Дерево треснуло, но не до конца. Она перехватила рукоять покрепче и ударила снова.
Тук!
Куски древесины раскололись, разлетевшись по сторонам.
С каждым ударом сознание становилось чище, мысли яснее.
Она рубила дрова ровно, уверенно, методично. Удары топора отдавались в теле приятной тяжестью, и с каждым новым расколотым поленом Теора ощущала, как тревога в душе становится чуть слабее.
Ей не хотелось сейчас никого видеть, не хотелось отвечать на вопросы. Только работать.
И вдруг...
— Ты меня впечатляешь, Теора
Теора обернулась.
Маркус, с растрёпанными волосами и заспанным лицом, стоял неподалёку, потягиваясь и потирая шею.
— Ты рано встала, — он подошёл ближе, окинул взглядом аккуратно сложенные дрова и присвистнул. — Честно, не думал, что ты так вольёшься в работу. Обычно все новенькие ноют, что не могут держать топор.
Теора лишь усмехнулась, поднимая очередное полено.
— Ну, я не новенькая. Теперь я лесоруб.
Теора приподняла топор и с усмешкой посмотрела на Маркуса.
Парень ухмыльнулся.
— Вот это настрой! Мне нравится.
Он взял топор, проверил его баланс в руке и кивнул в сторону поленьев.
— Ладно, раз уж ты так рвёшься в бой, давай работать. Но учти, к завтраку я тебя точно вытащу, а то знаешь, что будет?
Теора склонила голову, прищурившись.
— Что?
Маркус наклонился ближе и заговорщицки прошептал:
— Фрайпан нас обоих прибьёт, если мы не придём есть.
Теора прыснула от смеха.
— А, ну если Фрайпан, тогда конечно. Боюсь представить его гнев.
Маркус весело усмехнулся и, не теряя времени, начал работать.
Они рубили дрова в тишине, лишь изредка перекидываясь парой слов. Маркус рассказывал, как сам в первые дни всё время попадал себе по пальцам, пока не научился правильно держать топор. Теора слушала его, не особо концентрируясь на словах — мысли всё ещё путались в голове.
Воспоминания. Ньюта. Томаса. Экспериментов.
Но она старалась не зацикливаться. Работать было легче.
Солнце уже полностью взошло, когда они наконец сложили последние поленья. Маркус вытер лоб, взглянул на неё и кивнул в сторону Глэйда.
— Ну что, идём? Пока Фрайпан не вышвырнул нас из кухни?
Теора выдохнула, бросив последний взгляд на аккуратно сложенные дрова, и кивнула.
— Пошли.
Они направились к столовой, чувствуя приятную усталость после работы. Теора ощущала, что внутри стало чуточку легче. Но ненадолго.
***
После завтрака Теора быстро поднялась из-за стола. Она уже знала, чем займётся дальше — работа отвлечёт её, избавит от навязчивых мыслей и поможет держать себя в руках. Маркус наверняка уже начал трудиться, и она не собиралась отставать.
Но стоило ей сделать пару шагов, как кто-то резко схватил её за запястье.
— Куда это ты так спешишь,Теор?
Она замерла. Этот голос... бархатный, глубокий, с лёгкой хрипотцой. Магнитный.
Ньют.
Теора судорожно сглотнула, будто в её горле внезапно пересохло.
Она медленно повернулась к нему. Его карие глаза смотрели внимательно, в них читался скрытый намёк на заботу и... что-то ещё, чего она не могла разобрать.
Но ей было плевать.
Всё её тело в один момент словно охватил жар. Ей не нужно было много — просто этот голос, просто его присутствие рядом, просто его кожа, горячая и живая, касающаяся её руки.
Жажда накрыла её волной, слишком быстро, слишком резко.
Она хотела его.
Хотела почувствовать его. Его кровь. Его тепло. Его запах.
Ньют что-то говорил, но она почти не слышала. Слова доходили до неё приглушённым шумом, теряясь в пламени, разгоравшемся внутри.
— Ты слишком много работаешь,Терра, — наконец, его голос стал чётче. — Тебе нужно отдохнуть. Переутомление ни к чему хорошему не приведёт.
Она моргнула, пытаясь заставить себя сосредоточиться на его словах, а не на том, как притягательно двигаются его губы, когда он говорит.
— Я... — её голос предательски дрогнул.
Его рука всё ещё была на её запястье. Он держал её уверенно, но не слишком сильно.
Ей хотелось разжать его пальцы, но в то же время... она не хотела, чтобы он её отпускал.
Дыхание стало тяжелее.
Она должна уйти. Прямо сейчас. Иначе...
Теора резко выдернула свою руку из его хватки.
— Я в порядке.
Она почти сорвалась на крик, но быстро взяла себя в руки. В груди всё ещё бурлило, но она не могла позволить себе поддаться этому чувству. Не здесь. Не перед ним.
Ньют прищурился, слегка склонив голову, будто изучая её.
— Ты уверена? — его голос звучал спокойно, но в нём сквозило сомнение.
Она сжала кулаки.
— Да, Ньют, я уверена.
Он хмыкнул, скрестив руки на груди.
— Ну как знаешь,Теора, но не надорви себя. Мы тут все в одной лодке.
Его голос был лёгким, но она чувствовала, что он пристально следит за её реакцией.
Она ничего не ответила, просто кивнула и развернулась, чтобы уйти. Но с каждым шагом она чувствовала, как тяжело ей даётся контроль.
Она всё ещё ощущала тепло его руки на своём запястье.
Пальцы дрогнули, и она машинально прижала их к груди, стараясь унять бешено колотившееся сердце.
Зачем он так на неё влияет?
Почему именно он?
Глубоко вдохнув, Теора зашагала быстрее. Она не могла сейчас об этом думать. Не могла позволить себе утонуть в этом ощущении.
Ей нужно работать. Нужно что-то делать.
Иначе она сойдёт с ума.
Топор в её руках взметнулся вверх, затем с силой опустился вниз, врезаясь в деревянное полено. Теора выдохнула, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Усталость давала о себе знать, но приятная — та, что приходит после хорошо выполненной работы.
— Слушай, ты вроде и новенькая, а работаешь лучше, чем некоторые, кто тут уже месяцами живёт, — рассмеялся Маркус, подбрасывая в воздух щепку и ловя её.
Теора усмехнулась, ставя ногу на очередное полено.
— Я быстро учусь.
— Да уж, — протянул он, разглядывая её. — Но ты точно уверена, что тебе это нравится? Бегать с топором весь день — не самое женственное занятие.
Она прищурилась, занося топор.
— Ты тоже как Галли, да? Думаешь, мне стоит сидеть и вышивать крестиком?
Маркус вскинул руки, ухмыляясь.
— Нет-нет, я не об этом! Просто удивительно, что тебе это реально нравится.
Теора ухмыльнулась, но не успела ответить.
Резкая боль пронзила её голову, будто тысячи игл одновременно впились в мозг. Она вскрикнула, зажимая виски.
Перед глазами мелькнул свет лаборатории. Запах антисептиков, холодные стены, больничные койки...
— Ты особенная, Теора. Самая сильная.
Голос. Холодный, полный мнимой заботы.
Дженсон.
Её пальцы вцепились в волосы, сердце заколотилось в груди, и мир перед глазами поплыл.
— Эй! Теора!
Чьи-то руки схватили её за плечи, удерживая, пока она не рухнула на колени. Она сжала веки, пытаясь выбросить вспышки прошлого из головы.
— Дыши! Чёрт, что с тобой?!
Она попыталась открыть глаза. Маркус был рядом, обеспокоенно заглядывая ей в лицо.
— Чёрт, ты белая, как призрак... Теора, ты в порядке?
Она задышала глубже, моргая, стараясь прийти в себя. Воспоминания рассеялись, но слабость осталась.
— Да, я... — голос сорвался. Она сглотнула, встряхнула головой. — Я в порядке.
— Врёшь, как дышишь, — фыркнул Маркус, помогая ей подняться. — Так, слушай. Нора на кухне, Минхо с Томасом в Лабиринте. Кто остаётся?
Теора нахмурилась.
— Я не хочу...
— Ты идёшь к Ньюту. Он единственный, кто может за тобой приглядеть. Всё, без разговоров.
Она сжала губы, но спорить не стала. Сил просто не было.
Она нашла Ньюта возле Дома Собраний. Он стоял, сложив руки на груди, и наблюдал за работой других Глэйдеров.
— Ньют... — её голос прозвучал слабее, чем ей хотелось.
Блондин тут же обернулся.
— Теора?
Его брови тут же сошлись на переносице, когда он увидел её состояние.
— Что с тобой?!
Он шагнул ближе, но она подняла руку, мол, всё нормально.
— Я просто... голова закружилась.
Она старалась говорить спокойно, но знала, что он не купится на это. Ньют уже изучал её взглядом, губы сжаты в тонкую линию, а в глазах мелькала тревога.
— Ты же издеваешься, да? — его голос стал твёрже. — Я же говорил тебе не перетруждаться, куда ты лезешь со своей упертостью?
Теора нахмурилась, но прежде чем она успела огрызнуться, он шагнул ближе и взял её за плечи. Тёплые, крепкие руки. Слишком близко. Слишком...
Она почувствовала, как внутри вспыхивает огонь. Не тот, что согревает, а тот, что жжёт.
Ньют не замечал её состояния и продолжал говорить:
— Ты только недавно сюда попала, а уже работаешь, будто тебе за это голову оторвут. Да какого... Тебе нужно заботиться о себе, а не геройствовать.
Она слышала его голос, но слова были приглушены грохотом собственного пульса. Всё внимание сосредоточилось на месте, где его пальцы касались её кожи.
Жар.
Жажда.
Она чувствовала его тепло. Запах. Стук его сердца.
Ей хотелось...
— Теока?
Её глаза распахнулись.
Она смотрела на него, но теперь уже иначе.
Теока.
Как только он произнёс это, внутри что-то щёлкнуло.
Её сердце сжалось. Воспоминания всё ещё путались, но этот голос, это имя, сказанное именно им...
— Что? — выдавила она, не понимая, почему это так сильно на неё подействовало.
Ньют смотрел прямо в её глаза.
— Ты слушаешь меня вообще? — его голос стал мягче, но по-прежнему серьёзным.
Теора с трудом вернулась в реальность. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить себя.
— Просто... неожиданно.
— Что именно?
Она не ответила.
Не могла.
Только улыбнулась, сжав губы.
— Ладно, ладно. Ты прав. Я отдохну.
Ньют прищурился, недоверчиво разглядывая её.
— Вот так сразу?
— Вот так сразу.
Он усмехнулся, но наконец отпустил её.
— Ну, молодец. Хоть раз ты меня послушала.
Теора не ответила.
Она развернулась и быстрым шагом пошла прочь.
От него.
От этого жара внутри.
От жажды, которая с каждым разом становилась всё сильнее.
Сон накрыл её неожиданно.
Она даже не заметила, как голова коснулась ткани гамака, а веки сомкнулись. Последнее, о чём она думала перед тем, как провалиться в темноту, — это Ньют.
Его голос.
Его прикосновение.
Теока.
Почему её так тронуло это?
Почему внутри всё перевернулось?
Ответа не было.
Она пыталась копаться в себе, искать хоть какие-то зацепки, но ничего не находила.
Лишь пустота.
Лишь тепло, которое не уходило даже во сне.