Боксерский ринг
В воздухе квартиры на юго-западе Лондона висел тяжелый, как сигарный дым старшего Джончевивата, запах застарелых взаимных обид.
Очень похожих на его слова:
— Не хочешь объясниться, Суппасит?
Мью решительно шагнул вперед, забирая фотографии, которые отец швырнул ему в лицо в качестве обвинения: откровенные снимки, на которых они с Галфом регистрируют багаж в аэропорту несколькими часами ранее. Они вдвоем ждут в зале ожидания первого класса: рука Мью в заднем кармане брюк Галфа, голова младшего лежит на его широком плече. Линии не размыты, так что любому глазу понятно, что между ними что-то есть.
— Что вы хотите, чтобы я объяснил, сэр? — официально обратился Мью к отцу, соблюдая дистанцию.
— Какова истинная природа ваших отношений с этим футболистом? — вопрос был произнесен с отвращением. Галф неловко ковырял ногти, став невольным свидетелем семейной мелодрамы, разворачивающейся между отцом, сыном и бдительным двоюродным братом.
— Его зовут — как вам хорошо известно, ведь именно вашей рукой был подписан чек на его перевод в «Челси», так называемый ценный актив, помните, отец? — Галф Канавут.
— Он мальчишка Ланга.
Галф почувствовал, как старший напрягся рядом с ним, а затем — красную ярость от обжигающих воспоминаний о помаде с его именем на теперь уже скрытом теле, на метке дракона: «Мью» вместо «Ланг».
И пока обладатель имени ощетинивался, Галф незаметно протянул руку и помассировал ему лопатки, без слов говоря: «Все будет хорошо...»
— Какое тебе до этого дело? — поинтересовался Мью после долгой паузы, решив объехать выбоину, пока рука на спине направляла его.
Киттичат нетерпеливо прищелкнул языком, чувствуя нарастающее раздражение.
— Мы обсуждали это несколько месяцев назад, в тот день, когда ты без предупреждения заявился ко мне в офис под предлогом «папочки и сынка», чтобы спросить о... нем.
— Я не понимаю, какое отношение моя личная жизнь имеет к...
— Значит, он твой мальчик на побегушках? Шлюха на дождливые лондонские дни?
Бутылка Макса разбилась, ударившись об плитку. Кузен вскочил с подлокотника дивана и преградил Мью путь, выставив ладонь перед грудью.
— Эй, куз, полегче, не заводись, — пробормотал он низким голосом, а его взгляд стал предупреждающим.
Плечи Джончевивата вздымались и опускались в такт прерывистому дыханию, а намерения — непреодолимое желание свернуть отцу шею так, чтобы у него глаза на лоб полезли и он взмолился о пощаде, — заставляли его балансировать на краю этой скользкой, ветхой, колючей стены морали.
...В воздухе квартиры висел тяжелый, как сигарный дым старшего Джончевивата, запах застарелых, взаимных гнойных ран...
До тех пор, пока, наконец:
— Нет, — с трудом сдерживаемое рычание вырвалось у Мью, когда он оттолкнул руку брата.
— Тогда кто он для тебя? — протянул его отец.
Глубокий вдох, подготовка к натиску, который наверняка вызовет честность, прежде чем...
— Он... — Мью притягивает Галфа ближе и сплетает их липкие, но уверенные в себе пальцы, — ...не игрушка, а мой парень.
— Твой... парень? — Киттичат рассмеялся безрадостным, язвительным смехом. — Значит, ты перестал быть плейбоем и теперь хочешь притвориться, что у тебя счастливая семья? Я не должен был позволять тебе жить за границей с Миной, как убеждал меня твой дядя...
— Не смей произносить ее имя!
Мгновенный, оглушительный взрыв глубоко запрятанной боли — тепло, превращающееся в метан в подземной угольной шахте, — и голоса, переходящие в крики.
— Она была моей дочерью, если ты вдруг забыл. Именно я дал ей это имя.
— На случай, если я вдруг забыл? Тогда где ты шлялся, когда был ей нужен, папаша? Бизнес есть бизнес, даже важнее семьи, как ты пишешь в своих книгах, верно?
Оба мужчины были в ярости, как боксеры-тяжеловесы на ринге, когда они сблизились в центре комнаты, готовясь к ударам и хукам. Макс и Галф вцепились в их предплечья, пытаясь удержать на расстоянии.
Они были одного роста, Мью и его отец, — и телосложением тоже походили друг на друга. Они стояли так близко, что их носы почти соприкасались, готовые к схватке. Киттичат и Суппасит Джончевиват соглашались лишь в одном — в желании тут же сшибить друг друга лбами. Отец заводился, готовый отправить своего единственного сына в нокаут, поставить на колени за неуважение и глупые решения.
— Ты выставляешь напоказ какую-то шлюху, будто гордишься тем, что ты педик! Никакой мысли о фамилии Джончевиват, и уж тем более — о сделках с Аат Лангом!
Но как только температура достигла ста градусов по Цельсию и вода закипела, раздался резкий стук в дверь и писк еще одной ключ-карты. Дверь распахнулась, и на пороге появились две вовремя подоспевшие фигуры.
Уборщица Полин — румяная и крепкая, как всегда, — с веселым приветствием «О, вы вернулись, мои ягнята, как же я скучала по вашим милым мордашкам! Босс Мью, вы одеты? Здесь холодно после Таиланда? Расскажите мне все после того, как я закончу с уборкой, лапочка» — перекатывает через порог тележку со скрипучими колесами.
Ловко — вполне намеренно — игнорируя ощутимую, пульсирующую, напряженную атмосферу в комнате, куда она вкатилась.
А за ней — мужчина, ниже ростом, чем остальные присутствующие, худощавый, с постоянной нервозностью в поведении.
— Пи'Ап! — воскликнул Галф, удерживая Мью от совершения отцеубийства.
Опасность миновала, когда люди выбрались из-за канатов боксерского ринга и более или менее организованно рассеялись по комнате. Макс подошел к раздвижной двери на балкон, щелкнул выключателем и поднял автоматические жалюзи, так что реальность серого утреннего дня с обнаженными лицами затмила яркость освещенной сцены.
— Разберись с этим, Пумпат, заплати этим крысам из СМИ, — Киттичат Джончевиват сунул возмутительные снимки папарацци в дрожащие руки новоприбывшего футбольного агента, бросил через плечо взгляд своих каменно-серых глаз на Мью и Галфа, с ног до головы и обратно, а затем вышел из квартиры в облаке едкого дыма.
//
Спустя несколько минут, когда засвистел чайник, Галф устроился на коленях у Мью в кресле в столовой с долгожданной кружкой английского чая с молоком в руке. Он тут же нахмурился, а его уши покраснели, когда он слишком поздно осознал, что проявил свои чувства.
— Тебе есть что сказать, Пи? — защищаясь, обратился он к своему агенту, а затем повернулся к хихикающему Максу: — И ты не лучше...
— Значит, можно с уверенностью сказать, что ваши отношения, э-э-э, продвинулись вперед? — неловко пробормотал Ап, кладя фотографии обратно на кофейный столик.
— Погоди, ты что, сбежал, чтобы жениться на Губах? — обратился Макс к своему кузену, избегая его сурового взгляда и радуясь любой возможности поддразнить родственника.
Но не успел Мью открыть рот, чтобы возразить, как строгий женский голос упрекнул его: «Они бы так не поступили». Полин наклонилась, доставая мешок из мусорного ведра, перекрестилась и пробормотала себе под нос: «О, слава богу, сегодня без презервативов», а затем выпрямилась и продолжила: «Старушка шутит, но эти двое не созданы для пряток. Когда придет время, они споют о своей любви на главной сцене — верно, ягнята? Просто подождите».
Щелчок входной двери, захлопнувшейся за неудержимой силой, сопровождался скрипучим звуком ухода. Вопрос «старушки» явно остался риторическим — никто не ждал ответа.
Смешки, последовавшие за этой репликой, ослабили напряжение в мышцах и разуме остальных мужчин. Они расслабились в присутствии друг друга.
— Кстати, я Макс, приятель, — он протягивает руку Апу. — Эти нецивилизованные ублюдки даже не удосужились нас представить.
— Рад знакомству — Пумпат Иам-Саманг, зови меня Ап.
— Ты агент Губ... то есть Галфа, верно?
— Ну... нет, не совсем. На самом деле есть кое-что, о чем, наверное, уже пора рассказать.
И когда инквизиторские взгляды присутствующих устремились на него, этот внезапно появившийся незнакомец — его поведение изменилось за долю секунды, когда неуклюжая робость уступила место хладнокровию и уверенной властности, — потянулся, чтобы достать что-то из кармана джинсов.
Галф почувствовал, как под ним напряглись мышцы нижней части живота Мью, как он крепко сжал его руками, инстинктивно прикрывая грудь сзади. На мгновение в глазах старшего мужчины мелькнула паника, а затем он растерянно ослабил объятия, когда говорящий поднял руку и показал черный кожаный значок тайской полиции с удостоверением личности:
Офицер Иам-Саманг
Отдел по борьбе с коррупцией