самый обычный дворовой | кашенцовы

Руслану стало так мерзко на душе, что он сам себе удивился. Последнее время ему приходилось часто лгать, но всякий раз он утешал себя напоминанием: он должен так поступать, другого выхода нет. А даже если и есть, то брать его в счет было дурно.

Густой чай растекался в кружке. Крепкий такой, ароматный. Аж челюсть сводилась от одного его запаха.

Время тянулось медленно. За два дня пребывания дома кареглазый успел измотать себя морально, так как физически он мог только доползать до кухни и обратно, курить и листать ленту ТикТока.

В открытую форточку кухни ворвался порыв ветра, каштановые волосы метнулись в стороны, надоедливо попадая в глаза. Сердито буркнув что-то себе под нос, юноша ринулся к окну.

Пушистые хлопья снега тихо ложились на ветки деревьев. Усевшись на подоконник, тот уныло посмотрел вдаль. Прикусывая губу, Руслан подавлял улыбку. Хоть одна половина его не взлюбила зиму, другая вдохновлялась этой атмосферой. Если бы он жил в другом месте, то был бы уверен, что зима стала бы его самым любимым временем года. Из этих мыслей его выдернуло странное ощущение.

Ощущение пристального взгляда.

Он прищурился, стараясь найти источник этого странного поведения, но так ничего и не обнаружив, юноша закрыл окно, возвращаясь на свою исходную позицию.

Mzlff 
Рус, как ты? В школе тебя нет, соо игноришь. Я уже не на шутку переживаю. 
[13:04]

Cmh 
Все нормально, Илюх, нет повода для переживаний. Лучше расскажи, как ты?:) 
[13:06]

Mzlff 
Ооо, ну держись... Ты так долго мне не отвечал, что будешь теперь слушать эти рассказы вечно! 
[13:06]

Cmh 
Ахахахах, а я и не против) 
[13:07]

И Илья не соврал, когда сказал, что рассказывать будет долго. Ведь вот он уже третий час рассказывает все, что успело приключиться за эти чертовы два дня. Казалось бы, что может такого интересного случиться за такой маленький промежуток времени, но Илье только дай повод для разговора.

Он рассказал ему и о том, что в школу новый парень перевелся. Высокий такой, в очках, и волосы светлые как снег. Коряков хотел подойти познакомиться, но тот выглядел так обозлено и пугающе, что отложил пока идею знакомства. Рассказал о том, что теперь в школе новый физик, а если быть точнее — физичка. У нее светло-русые волосы и взгляд очень добрый. И Руслан не знает даже чему удивиться: тому, что замену Аркадию Петровичу так быстро нашли или что у преподавателя по физике может быть добрый взгляд. Но это все не важно, ведь главное — что это не тот мужчина.

— Ну же, Руслан, неужели ты так и не понял? — с ухмылкой произнес Петрович, медленно подходя к шатену. — Я сорокалетний мужчина с недостатком интимных отношений, а ты мальчик хороший, наверняка.

Руслан суетится, делает шаги назад, когда видит, как мужчина устремляется к нему. А в голове только матные слова и страх. Он раздумывает, как поступить, но сознание подкидывает не самые приятные идеи. Поэтому собирается с силами и бросается в бег. Но физик отступать не планирует: он хватает его за руку и тянет к себе. Рот рукой закрывает и прижимает к себе так близко, что чужое возбуждение чувствуется.

От омерзения и гнева дыхание участилось. Голова неприятно гудела; от слабости не было даже сил соображать, что с ним творится. Он довольно долго молча смотрел на качающийся цветок, стоящий на подоконнике.

Наверное, ему холодно — тот совсем загнулся. Руслану тоже холодно.

Дрожа всем телом, шатен вздохнул с облегчением, услышав знакомый мужской голос, который высвободил его из этих странных мыслей.

— Да алё блять, хули ты молчишь, чепух? — негодующе выразился Коряков.

Тушенцов прикусил язык, проглотив резкий ответ, потому что, как бы неприятно ни было это признавать, но момент, случившийся недавно, значительно подбил состояние Руслана.

— Илюх, я наверно пойду; мы разговариваем уже три часа, я устал. — болезненно потирая переносицу и покачивая головой проговорил кареглазый.

Илья навряд ли понял, что сделал Рус, но после тяжелого вздоха он сразу уловил в каком состоянии находится друг.

— А? Да, окей, покеда. Завтра в школе свидимся.

Тушенцов лишь улыбнулся и сбросил звонок.

Юноша не понимал, как Илье хватает сил вести так долго беседу. Руслан ценил же спокойствие и тишину, сколько себя помнил. От этих постоянных разговоров он очень устает.

Из этих мыслей парня вытаскивает настойчивый стук в входную дверь.

Сердце бешено застучало, а по спине пробежал холодок — страх сковал его, словно ледяные цепи. В голове закружились тревожные мысли о том, кто мог стоять за дверью. Будь это мать, то открыла бы дверь своим ключом. Сделав пару вдохов, Рус направился в прихожую. С каждым шагом страх отступал, и это было удивительно, ведь он думал, что будет все с точностью наоборот.

Схватив дверную ручку, с другой стороны двери послышался до жути знакомый кашель.

Сука. Только не он.

— Открывай дверь, я слышу, как ты дышишь, Тушенцов, — послышался сиплый голос.

Охваченный еще более острой тревогой, шатен дернул защелку, и вот дверь распахнулась.

На пороге нарисовалась фигура 190-сантиметрового парня. Его рыжие волосы, как огонь, переливались от тусклой лампочки в подъезде, будто эти волосы светили сильнее, чем все светильники в этом затряпанном доме. А зеленые глаза смотрели так проницательно, будто искали все ответы на те вопросы, которые владелец не смог бы задать сам.

— Впустишь меня? Или мы так и будем в гляделки играть? — складывая руки на уровне груди, проворчал Кашин.

— Заходи... — процедил Руслан, впуская неожиданного гостя.

Как только рыжий переступил порог, Руслан сразу же заметил, как свет очеркивал совсем свежие ссадины на лице.
Когда подраться-то успел?

Даня поспешно снял с себя кеды и, бросив олимпийку, проследовал за Тушенцовым.

Дома из еды ничего не было, да и не то чтобы Даня хотел есть. Вовсе нет. Просто захотел прийти что ли.

Он сам не знает, зачем ему приходить к Тушенцову, ведь тот такой бесящий. Постоянно рот свой открывает, когда не надо, да еще и нос свой куда попало сует. А Кашину его потом защищать. Делать ему нечего...
Но по какой-то еще более безумной причине ему хотелось быть за него в ответе.

Тушенцов драться не умеет — это рыжий точно хорошо подметил, а Даня дерется лучше, чем говорит. Он оценивал факты и успокаивал себя ими. Вот сейчас он старается понять скрытую причину заявления к Тушенцову.

— У меня нет ничего поесть, так что угостить тебя чем-то я не смогу, — теребя штанину, произнес Руслан.

Смотреть на Кашина ему не хотелось: тот хоть и сидел молча, но аура исходила из него напряженная.

— Почему ты в школу не ходишь? — хрипло сказал Кашин.

— Не хочу, — коротко бросил шатен.

Говорить истинную причину парень не хотел; он уверен, что Нил и без этого уже понял, почему же юноша в школу не ходит.

— Ты так и будешь прятаться как трус? — чуть повысив тон, проговорил зеленоглазый, поднимаясь со стула. — Или докажешь всем, что ты не ебанный слабак?

Руслан злил Даня.

Даню злило, что Руслан прячется вместо того чтобы сражаться.
Кашин не умеет прятаться. Не умеет быть слабаком. Он умеет только кидаться болезненными словами и прописывать в ебало. И его злит то, что он не понимает позицию Тушенцова.

— Я сам разберусь, что мне стоит делать, а что нет. Ты мне не указ. — так же быстро заявил Рус.

Руслан решается на Даню взглянуть, а у того кажется желваки напряглись. И он уже пожалел, что посмотрел на него, но опускать взгляд уже не намерен. Нельзя.

Даня подлетает к Руслану и за шиворот кофты его к себе тащит. Шатен осторожно поглядывает на него снизу вверх. Глаза его были ясные и живые, и в них горело... что? Злость? Недопонимание? Испуг? Рассуждать об этом Тушенцов был не в состоянии; он лишь чувствовал телом все, что происходит, но никак не глазами. Кашин сжал ему челюсть, поднимая голову. Дыхание его было рваным, будто тот бежал километровый марафон. Челюсть сжата так крепко, что было слышно скрежет зубов. Тушенцов улыбнулся, чтобы не показать своего раздражения.

— И какого хуя ты лыбу давишь, урод? — еще сильнее тянет к себе. И вот они уже кажутся совсем близко друг к другу.

Руслан исподлобья смотрит. Чувствует на себе чужое горячее дыхание, а по коже мурашки идут. Он не боится его.

Нил в шоколадные глаза заглядывает и видит в них искру нерешительности. Искра мелькнула и пропала. Неужели он правда его не боится? Он молча разглядывал его. Интересно, о чем он сейчас думает?

— У тебя кровь идет, — внезапно бросил Руслан, перемещая свое внимание на нос рыжего.

— Ты точно еблан, — сказал Даня, ослабевая хватку и уже вовсе отпуская Тушенцова.

***

Руслан склонился над рыжим и невольно вдохнул ищущий от него запах: кровь, пот и уже выветренный алкоголь. Поморщив нос, тот продолжил осматривать ссадины. Кровь уже остановилась и начала высыхать. Промакивая ватку в перекиси, тот приступил обрабатывать раны.

Даня не может убрать с лица недовольство: ему буквально сейчас обрабатывает раны гребанный Тушенцов. Не любит он принимать такую помощь. Это всё откровенно и делает из тебя слабака. Но вмешиваться он не стал.

Между ними повисло молчание, которое ни один из присутствующих не желал нарушать.

Даня пристально поглядывал на действия Тушенцова через зеркало напротив. Спокойное лицо, которое скрывалось под каштановой копной волос. Лишь изредка он хмурился, когда Даня болезненно вздыхал.

— Ай да осторожнее, Тушенцов, не яблоко протираешь.

— Яблоко и то умнее будет.

— Я тебе щас врежу.

Рус медленно склонил голову набок и внимательно посмотрел на Кашина.

— Всё, — выкидывая кровавые диски в мусорку, произнес шатен.

— Спасибо не скажу, — поднимаясь со стула и складывая руки на уровне груди, промолвил зеленоглазый.

— Я и не рассчитывал, — закатывая глаза от раздражения, сказал Руслан, покидая ванную комнату.

***

На кухне воцарила вторая волна неловкого молчания. Тушенцов избегал смотреть Дане в глаза и продолжал сидеть, уставившись на стол.

Они ни разу не обсудили всё, что произошло на днях. Да и не то чтобы обязаны были. Они же не друзья. И даже не приятные знакомые. А наоборот. Но Даня соврёт, если скажет, что ему похуй на эту ситуацию. Вернее, он делает вид, что ему похуй, но себя-то обманывать он не сможет.

Руслан знал, что должен что-то объяснить. Но так устал, ему трудно было в очередной раз повторять одно и то же. Он надеялся, что рыжий сам всё понял и не начнет его мучать этими разговорами снова и снова.

— Ты это... ну... как чувствуешь себя, короче? — быстро протараторил Кашин.

Руслан лишь плечами пожал, не хотел давать ответы на это глупое любопытство.

Даня задумчиво вздохнул, прикрывая глаза и облокачиваясь на стол.

— Руслан.

Шатена будто током ударило. Он глаза на Даню поднимает и смотрит на того.
Нил впервые назвал его по имени.

Рыжий непринужденно держит взгляд на худом лице. Бровь поднимает, когда видит недоумение.

— Расслабься и расскажи все, что происходило у тебя с этим старым пидорасом, — кулаки болезненно сжимает, когда упоминает ненавистного человека.

— Зачем?

— Есть предположение, что его не посадят.

У Руслана сжалось горло. Он сидел совершенно неподвижно, но мысли его лихорадочно метались — он пытался осмыслить то, что узнал, но у него ничего не выходило. Это было слишком неожиданно, слишком разрушительно. Ему ужасно хотелось убежать, очутиться подальше от опасности, которая весела везде.

— Ты же шутишь? — голос трескается на каждом слове, и ему приходится часто дышать, пока легкие безудержно дрожат.

— Нет, Руслан, нет. Поэтому мне нужно, чтобы ты рассказал все о нем, все, что он делал с тобой, — переходя на крик, произнес Нил.

Слезы начали произвольно катиться от безысходности, все больше сбивая дыхание. Мысли его оставили. Он больше их то ли не слушал, то ли не слышал. Бешеный животный страх в моменте закрыл все мысли и переживания. Сердце колотилось с неистовой силой, что казалось, вот-вот выскочит из груди и улетит в другую часть комнаты.

Даня пытался подумать, что делать, но голова не работала. Он не умел успокаивать, не умел быть добрым. Вдруг сделает только хуже? С каких это пор его волнует то, что он сделает хуже?

Он действовал на автопилоте: ноги передвинулись механически, руки подняли Руслана, прижимая его тело к себе. Внутри все онемело. Руслан искал спасение, искал поддержку. Утыкаясь в футболку рыжего, тот дал полную волю своим эмоциям.

За все эти дни столько навалилось, что он не вывозит ничего. Плакать каждую ночь входит уже в привычку, но плакать при ком-то было чем-то интимным. Особенно когда этот кто-то являлся Кашин. Но сейчас Руслану было похуй, кто перед ним: он только что узнал, что все попытки исправить ситуацию лишь усугубили её. Сжав кулаки с ладонями, вспотевшими от одной мысли о том, что рано или поздно он встретит эти мерзкие глаза.

Рыжий лишь крепче сжимает чужое тело, когда чувствует дрожь. Рука вверх направляется и останавливается на уровне головы; пальцы в каштановые волосы запускаются и массируют приятно макушку. Даня вроде как радуется, когда понимает, что Тушенцов уже носом не шмыгает. Но чувствует теперь горячее дыхание у своей шеи. Оттолкнуть не может. Вернее, не хочет.

Руслан вдыхает аромат Кашина. Если в ванне от него исходил не самый приятный запах, то в таком близком положении он прочувствовал какой-то одеколон. Такой горький, но с нотками апельсина. Кареглазому определенно нравится такой запах, нежели пот вперемешку с перегаром. Глаза закрывает от наслаждения, когда пальцы чужие голову массируют. По шее мурашки бегают, и парень уже не знает, куда себя деть: то ли ближе подвинуться, то ли подальше. Все это так странно, так опьяняюще. И Тушенцов принимает решение отстраниться от Нила.

— Прости. Ты не должен был это видеть.. — под нос буркнул шатен, вытирая рукавом остатки слез.

Рыжий лишь на лицо это красное смотрит, и сердце неприятно колотит. Ему жалко?

— Все в порядке, — единственное, что решает сказать старший за все это время. — Ты расскажешь мне?

Руслан лишь уныло вздыхает и уже собирается открыть рот, как Данил его перебивает.

— Ты можешь рассказать мне и завтра. Щас уже поздно, да и мне уже пора.

Руслан будто ожил, услышав это. Сразу место себе найти не может.

— Это... Ты не посчитай это за странность, но ты можешь остаться?

***

Даня сам не понимает, зачем соглашается. Почему сейчас сидит на кровати Тушенцова и поглядывает на то, как тот вздрагивает во сне.

Старается осмыслить, что вообще сегодня произошло: драка с белобрысым нефором, отработанные раны рукой Тушенцова и обжигающее дыхание Руслана на шее. Это всё так рандомно. Даня губу болезненно кусает и волосы неприятно тянет.

Что же ты делаешь со мной, Тушенцов?

Нил убить его готов за то, что Руслан делает с его телом, что оно мурашками покрывается от одного его касания. Эти пальцы, что сжимали его футболку, когда искали малейшую помощь, дыхание теплое, изучающее новый запах, а глаза цвета густого, тёмного кофе — тёплые и манящие, смотрящие прямо внутрь, что всё тело будоражило покрепче самого кофе. Кашин вздыхает тихо и назад оборачивается.

Руслан спиной к нему лежит, но даже в темноте видно эти подрагивания. Взгляд на стену перемещает и видит, что уже два часа ночи. Зевает и устало глаза потирает. Может, стоит всё-таки остаться с Тушенцовым? А то мало ли что этот придурок с собой сделает.

Окончательным решением является остаться, но нужно соблюдать дистанцию, чтобы окончательно не сойти с ума.

Даня аккуратно ложится на другую сторону, молясь, чтобы не разбудить Тушенцова. И, падая на кровать, дыхание задерживает, вслушиваясь: не проснулся ли тот? А как понимает, что тот спит крепче, чем бухой Хованский, выдыхает успокаивающе.

И лишь на бок переворачиваясь, чувствует чужие руки на себе.

Как он не услышал, что Руслан перевернулся в его сторону?

Это уже не важно. Сейчас Даня размышляет лишь о том, что же снится этому кареглазому, что тот даже во сне обниматься лезет. Даня и не думал, что он обниматься любит. А может так только с Русланом?

Так что прошу тебя не торопись. Не уходи на рассвете.
Будь со мной рядом, ведь времени меньше, чем дыма в одной сигарете.
Наши радары запутались, нашим сердцам не хватает огня
Я помню тебя каждый день. Но..
Помнишь ли ты меня?

——————————————————————
Благодарю за прочтения этой главы! Буду рада получить ваши лайки и отзывы🩷
Напоминаю про своб телегу - мивикс втф