34||
Когда мы наконец доехали домой, усталость навалилась сразу, но приятная, тёплая усталость, как после большого праздника. Мы приехали все вместе — я, Артем и Гриша. В квартире царила полнейшая тишина, как будто сама обстановка давала нам передышку после насыщенного вечера.
Мы решили ненадолго задержаться на кухне. Я поставила чайник, Гриша сразу улёгся на стул, закинув ноги на соседний. Артем притянул меня к себе и нежно обнял за талию, уткнувшись носом в мои волосы. Я чувствовала, как он наконец-то полностью расслабился, его плечи опустились, дыхание стало ровным.
Мы сидели молча, каждый переваривая свои эмоции. Только редкое постукивание кружек и негромкий шум закипающего чайника заполняли тишину. Иногда мы перекидывались короткими фразами, переглядывались и тихо смеялись каким-то своим мыслям.
— Всё было огонь малые — протянул Гриша, улыбаясь. — Я за вас рад.
— Спасибо, Рииш, — ответила я, с теплом глядя на него.
Когда чай был выпит, а первые зевки начали вырываться наружу, мы переглянулись и молча всё поняли. Пора было отдыхать.
Гриша пожелал нам спокойной ночи и ушёл в свою комнату, лениво потягиваясь и бормоча что-то про «заслуженный сон настоящих артистов».
А мы с Артёмом, всё ещё держась за руки,ушли к себе.
Он аккуратно закрыл за нами дверь комнаты, обнял меня сзади, прижав к себе так, что я почувствовала его дыхание на своей шее.
— Спасибо тебе за сегодня... за всё, — прошептал он.
— Я всегда с тобой, Тём, — ответила я, улыбаясь.
Мы сходили по очереди в душ и после улеглись на кровать. Артем сразу притянул меня к себе, словно боялся, что я исчезну. Его рука лежала у меня на талии, а подбородок удобно устроился на макушке моей головы.
Так, в тёплой тишине, ощущая друг друга, мы погружались в сон. Счастливые. Настоящие. Настоящие «оба».
Но, как бы нам ни хотелось, наша первая ночь в статусе парня и девушки не прошла спокойно.
К четырём утра я проснулась от странного ощущения. Мне показалось, что в комнате стало слишком жарко. Проморгавшись и пытаясь прийти в себя, я поняла, что мне самой вполне комфортно — жар шёл не от меня.
Я повернулась на бок и посмотрела на Артёма. Его лицо было покрасневшим, а дышал он тяжело и прерывисто. Меня охватила тревога. Я осторожно наклонилась и губами коснулась его лба — кожа была обжигающе горячей.
Не раздумывая, я встала с кровати и прошла на кухню. открыла аптечку, достала градусник и жаропонижающее. Вернувшись к нему, я аккуратно села на кровать.
— Тём, проснись, пожалуйста, — прошептала я, тронув его за плечо.
Парень слабо зашевелился, открывая тяжелые веки. Он был словно в полудрёме. Я протянула ему градусник, и он машинально положил его под мышку, даже не поднимая головы.
— Тёмик, как ты себя чувствуешь? Где болит? — тихо спросила я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала паника.
— Всё тело ломит... и мне очень холодно, — слабо ответил он, еле двигая губами.
Моё сердце болезненно сжалось. Я сидела рядом, сжимая его руку в своей, считая почти каждую секунду, пока температура не измерится. Наконец, услышав звуковой сигнал, я вынула градусник и взглянула на него — 39.8.
Меня словно окатили холодной водой. Я быстро убрала прибор в футляр и налила жаропонижающее в столовую ложку.
— Тем, поднимись немножко, пожалуйста, — мягко попросила я. Он, повинуясь, медленно поднялся и, дрожа, открыл рот.
Я аккуратно дала ему две ложки лекарства, после чего быстро убрала всё лишнее, чтобы ничто не мешало нам. Артём снова лёг, укутавшись в одеяло с головой, но его тело мелко трясло. Казалось, что ему было невозможно согреться.
Я, не раздумывая, взяла его большое, мягкое худи, которое он всегда так любил, и вернулась к нему.
— Тёмуш, давай, иди сюда, — позвала я, помогая ему встать.
Он слабо поднялся, и я быстро надела на него худи, стараясь сделать это максимально осторожно, чтобы не причинить ему лишних неудобств. Тёма позволил мне заботиться о нём, полностью доверившись. Мы снова легли, и он аккуратно устроился у меня на животе, словно пытаясь укрыться от всего мира.
Я запустила пальцы в его растрепанные волосы, нежно поглаживая его, чуть надавливая в районе затылка, чтобы хоть немного снять напряжение. Его дыхание стало чуть спокойнее, а дрожь — слабее. Мне казалось, что он вот-вот растаивает в моих руках.
Проходили минуты. Я сидела совершенно неподвижно, боясь даже дышать громко, лишь водя пальцами по его волосам. Время словно остановилось. Я не спешила засыпать — важнее было чувствовать, что с ним всё будет хорошо.
Иногда я наклонялась, чтобы снова проверить его лоб — температура всё ещё держалась высокой, но благодаря лекарству и моему теплу Артём стал потихоньку успокаиваться.
Он дышал ровнее, и вскоре окончательно заснул, всё так же прижавшись ко мне.
Я накрыла нас обоих одеялом, чуть подтянув его повыше, чтобы он точно не замёрз. Сама же сидела в полусне, продолжая поглаживать его, шепча едва слышные слова поддержки, будто бы он мог их слышать даже во сне.
В ту ночь я впервые поняла: любовь — это не красивые слова и не красивые моменты. Это вот так — сидеть в темноте, затаив дыхание, и быть готовой отдать всё, лишь бы тот, кого ты любишь, снова улыбнулся.