62||
Когда мы вернулись домой, на улице уже сгущались сумерки. Снег всё так же медленно опускался с неба, превращая город в открытку. Мы быстро поднялись в квартиру, всё было уже готово: гирлянды мягко переливались на окнах, в углу стояла наряженная ёлка, под ней аккуратно разложены подарки, а на столе - блюда, которые мы заранее заказали и дополнили домашними мелочами: фруктами, печеньем, мандаринами и глинтвейном, который Артём настоял приготовить сам. От него пахло корицей, апельсином и чем-то родным.
- У нас всё почти как в фильмах, - улыбнулась я, развешивая последние украшения.
- Почти? - прищурился он. - А чего не хватает?
- Поцелуя под бой курантов, - тихо сказала я, не глядя, но уже чувствуя, как он подошёл сзади и обнял.
- Успеем, - прошептал он в волосы.
Остаток вечера прошёл в тёплом уединении. Мы ели, смеялись, пересматривали старые видео на телефоне, рассказывали друг другу истории из детства, слушали музыку и то и дело просто замирали - наблюдая, как свет гирлянд отражается в бокалах и как уютно нам вдвоём в этом хрупком, зимнем настоящем.
До полуночи оставалось несколько минут, когда Артём встал и протянул мне руку:
- Пойдём на балкон. Хочу встретить этот год так, чтобы запомнилось.
Мы закутались в пледы и вышли - снаружи было морозно, но не колюче, скорее свежо. Над Москвой начинали вспыхивать первые салюты, дети кричали что-то с улицы, и всё словно затаилось, ожидая той самой секунды, когда прошлое окончательно станет прошлым.
- Пять... четыре... три... два... один... - прозвучал бой курантов.
Я посмотрела на Артёма - его взгляд был сосредоточен только на мне.
- С новым годом, любовь моя, - прошептал он, прежде чем губы коснулись моих.
Поцелуй был не просто традицией - он был обещанием. Нежным, глубоким, уверенным.
Когда мы вернулись в комнату, на телефоне уже светились сообщения от друзей, поздравления, стикеры, голосовушки. Мы отвечали не всем - только самым близким. И всё же в ту ночь мы были только друг для друга.
Позже, уже под утро, мы лежали рядом, закутавшись в одеяло, спиной к миру, лицом друг к другу. Артём водил пальцами по моей щеке, потом по ключицам, по плечу, словно запоминал, как звучит моя кожа. Я устроилась на его груди, слушая, как спокойно стучит его сердце.
- Нам бы всегда так, - прошептала я.
- Нам и будет всегда так, - сказал он твёрдо и мягко одновременно. - Я не отпущу.
И в эту ночь, в первый день нового года, мир был для нас просто декорацией. Всё самое главное было здесь - между нашими ладонями, нашими взглядами, нашими дыханиями.
Когда мы вернулись с балкона, пальцы всё ещё холодили друг другу кожу, и в груди тихо пульсировало от эмоций. С улицы доносились фейерверки - один за другим вспыхивали всполохи света, отражаясь в окнах, как в зеркалах. В квартире было тепло, и это тепло будто сразу же окутало нас, как только мы закрыли за собой стеклянную дверь.
Артём не отпустил мою руку - наоборот, переплёл наши пальцы и, не говоря ни слова, повёл в спальню. Он знал, как мне важны моменты, когда не нужно слов. Когда всё в прикосновении.
Когда мы легли, он укрыл нас тёплым пледом, и его ладони начали медленно скользить по моей спине, плечам, рукам, будто рисуя на коже карты, понятные только нам. Я прижалась к нему, чувствуя, как его дыхание щекочет мой лоб, как его грудь поднимается и опускается. Он гладил мои волосы, потом скользнул по шее, слегка сжал пальцами затылок, заставив меня чуть запрокинуть голову - и поцеловал. Долго, мягко, с нежным нажимом, будто вкладывал в этот поцелуй весь смысл ночи.
- Люблю тебя, - выдохнула я, уткнувшись носом в его шею.
- Я так благодарен, что ты есть, - прошептал он, обняв крепче.
Под одеялом было тихо, уютно. Его ноги сплелись с моими, и я чувствовала каждую клеточку его тела. Мы не спешили. Эта ночь не была страстной в привычном смысле - она была наполнена чем-то большим. Доверием. Безопасностью. Домом.
Он держал мою руку на своей груди, время от времени целовал пальцы, а потом обнимал за талию, поглаживал бедро, то легонько, то чуть сильнее - не с намерением, а с заботой. Я ощущала себя самой нужной, самой любимой.