Лес
Я мчалась.
Асфальт под колесами блестел , как черная река , разлитая в ночи. Рука с сигаретой за бортом - пепел срывался , растворяясь в в мокром ветре. По радио хрипел «Мираж» - «Музыка нас связала». Фонари мелькали , как желтые глаза , подсвечивая дождь - он стучал по крыше , ложился на лобовое стекло, но мне было плевать. Я любила это. Осень. Холод. Сырость. Когда все ноют, кутаются в шарфы и мечтают о лете, я чувствую как оживаю.
Нет этой духоты, липкого пота, назойливых мух. Только ветер. Только дождь. Только я и дорога.
Я прибавила газ.
Машина рванула вперёд , шины взвыли на повороте. Сигарета догорала , но я не затягивалась - просто держала её в пальцах, чувствуя, как ветер вырывает дым изо рта раньше, чем она успеет наполнить легкие.
Впереди - лес. Темный, молчаливый, мой.
Фары пробивали тьму, оставляя за собой два дрожащих световых столба. Дождь прекратился, но лес все ещё дышал влагой - капли с веток падали мне за воротник, холодные. Я провела пальцами по шершавой коре, пока не нашла идеальное место. Маркер скрипел, оставляя на дереве кроваво-красную точку. Яблочко.
Отступила на семь шагов.
Поворот корпуса.
Руки вытянулись в одну линию - пистолет стал продолжением тела.
Вдох.
Палец на спуске.
Выдох.
Выстрел.
Грохот разорвал тишину, заставив вздрогнуть стаю птиц где-то в чаще. Я подошла ближе. Дыра идеально совпадала с центром красной метки.
-Браво, - прошептала я себе. Губы сами растянулись в улыбке. Папа был бы доволен. Тренер - тем более.
Я прикоснулась к ещё теплому отверстию. Ствол пистолета дымился. Лес молчал. И в этой тишине я была совершенна.
Пробыв там ещё около часа, я решила выдвигаться домой, чтобы переодеться, а потом в особняк. Возвращаться туда , конечно, не хотелось, но и чтобы папа узнал о моей квартире , тоже было не лучшей идеей. Машина встретила меня запахом кожи и табака. Я закурила, вдыхая дым, как глоток свободы. Вдруг я услышала довольно знакомые звуки, звуки ударов. Я знала их хорошо. Прихватив с собой пистолет , ради своей же безопасности, и выкинув окурок на землю, я пошла на звуки.
Тени сгущались. Впереди, в разрыве между деревьями, метались силуэты. Трое , один на земле. Один лысый парень стоял с сигаретой во рту и наблюдал, второй - с короткой стрижкой и темными волосами. Он что-то говорил лысому , а третий, довольно массивный и кудрявый бил какого-то мужика.
Удары точные, сильные, как будто он вкладывал в них все свои силы. «Интересно»,- сидя в кустах , подумала я. Надо быть аккуратной и тихой, не то и меня закопают вместе с этим мужиком. Проследив за этой сценой минут 10 , я поняла , что экшена мне не ждать, и, развернувшись , я уже собиралась идти обратно к машине. Но я же не могла без происшествий. Сделав свой первый шаг, я наступила на сухую ветку , и она предательски хрустнула под моей ногой. Мир замер.
- Ну вот нахуя, - прошипела я , зажмурив глаза, но решила идти дальше. Идея «быть закопанной в этом лесу» все еще не была привлекательной.
Пройдя три шага , я услышала крик :
- Кто там?
Сделав вид , что никого там, а точнее тут нет и не было , я тихо дошагала до своей машины.
Двигатель взревел, как раненный зверь. Я вдавила педаль в пол , и машина рванула.
Мои пятки сверкали как никогда.
__________________________________
АВТОР
Переодевшись в своей квартире в строгий офисный наряд , Аделина ощутила , как тонкая ткань блузки скользит по коже, а лаконичные линии пиджака подчеркивают ее собранность. Туфли на каблуке отмерили четкий ритм ее шагов, когда она вышла из подъезда и села в машину, направляясь к особняку.
Дорога вела её через тихие престижные кварталы, пока за поворотом не открылись кованые ворота , обрамленные массивным каменным забором. Два охранника в безупречной форме замерли по обе стороны, их взгляды скользнули по машине с холодной профессиональной оценкой, прежде чем ворота медленно распахнулись, впуская её внутрь.
Территория встретила её гармонией : кусты , подстриженные с математической точностью, выстроились в идеальные линии , будто зеленые стражи порядка. Дорожка вилась меж изумрудных газонов, ведя к небольшому фонтану, где струи воды переливались под фонарями, рассыпаясь в тысячу бриллиантовых брызг. А чуть поодаль, в тени вековых деревьев, стояла белоснежная беседка - изящная , словно миниатюрный дворец, с ажурными колонами и куполом, напоминающий сказочный терем.
Аделина припарковалась, сделав глубокий вдох. Воздух был наполнен ароматом свежескошенной травы и едва уловимым запахом роз из ближайшего цветника. Особняк возвышался перед ней - трехэтажный, величественный, с огромными окнами, в которых отражались огни улицы. Казалось, само здание наблюдало за ней, оценивая, готова она переступить его порог.
Переступив порог особняка, Аделина едва заметно кивнула охране и горничной, скользнувшей мимо с глаженным бельем. Ее шаги, легкие, но уверенные, прозвучали по мраморному полу, пока она направлялась в свою комнату.
Дверь открылась, впуская её в просторное, залитое мягким светом пространство. Стены, выкрашенные в чистый белый, словно растворяли границы , делая комнату ещё больше. У одной из стен стояла огромная кровать с высоким балдахином - воздушные полупрозрачные ткани ниспадали по её углам , создавая ощущение уединенного уголка , где можно скрыться от всего мира.
Постельное белье , сотканное из дорогого шелка , переливались мягким блеском - такая роскошь была по карману далеко не каждому жителю Казани.
Слева от кровати высился гардероб , заполненный одеждой в сдержанных , нейтральных тонах : бежевый , серый , черный, белый. Все яркое , все что могло выдать эмоции , оставалось в ее квартире.
Справа , на прикроватной тумбе , стоял хрустальный стакан с водой , рядом - таблетки от головной боли и телефон.
Аделина сбросила туфли , почувствовав , как прохлада пола проникает в уставшие ступни, и на мгновение закрыла глаза. Здесь , в этой комнате , царила тишина - та самая , за которую можно заплатить любые деньги. Девушка щелкнула выключателем на радиоприемнике «Океан» , и из колонок полились бархатных звуки «The Beatles» - пластинку она достала у знакомого фарцовщика на прошлой неделе. Сбросив строгий костюм, она надела легкий ситцевый халат и утонула в перине огромный кровати. Балдахин из вуали мягко колыхался от сквозняка из приоткрытого окна - внизу садовник как раз косил траву, и сладкий аромат свежескошенных стеблей смешивался с запахом воска от натёртого паркета.
Аделина уже начала проваливаться в дрему, когда резкий трес телефонного звонка врезался в тишину. Дисковый аппарат на тумбочке яростно дергал звенящим рычажком, будто сердитый механический жук. Девушка застонала и накрыла лицо шелковой подушкой - ей так хотелось, чтобы это оказалось наваждением. Но телефон не унимался.
АДЕЛИНА
-Черт возьми, - прошептала я, все еще не открывая глаз, но уже понимая, что сон потерян безвозвратно.
-Алло?- недовольно сорвалось с моих губ, едва я поднесла трубку к уху.
- Дочка, зайди ко мне в кабинет. Тут Волк, нужно кое-что перетереть.
Голос отца заставил меня встать с кровати. Если приехал Волк - дело серьезное. Он был тенью отца, его советчиком и правой рукой. Все решения, все дела - всё проходило через него. Я знала его с десяти лет , с того самого дня, как он впервые появился в нашем доме.
Наспех переодевшись в спортивный костюм, я вышла из комнаты и спустилась на второй этаж. Кабинет отца - массивные дубовые двери с бронзовыми ручками.
Легкий стук, и из-за двери раздается низкое : «Входи, Деля».
Волк сидел в кресле напротив отца. Он поздоровался со мной, сказав доброе и веселое «Привет». Его голубые глаза, словно ледяные бездны, впились в меня. Он всегда улыбался мне при встрече - так, будто будто перед ним не повзрослевшая девушка, а та самая девочка, которой я была годы назад.
-Как ты выросла... Красивая и серьезная. Теперь понятно, почему ты правая рука папки своего.
Он всегда был улыбчивым со мной. Мужчина лет пятидесяти, седые волосы, голубые глаза. Не зная, чем он занимается по жизни, можно подумать, что он - обычный добрый дедушка, который приносит конфеты внукам. Насколько я знала, семьи у него нет. Жена погибла вроде лет 30 назад. Сбросилась, но почему - не знаю. А детей не успели.
Я улыбнулась и едва заметно улыбнулась. Так хочется вернуться в свою комнату, где ждут тишина и мягкая постель. Но отец уже раскрывает карты :
- Вот в чем дело , дочка. Мы сейчас заканчиваем с «Брестовскими». А потом берем курс на мелкие группировки. Слишком много че-то позволяют себе.
Его голос спокоен , но в каждом слове - сталь. Я слушаю внимательно. Проебаться сейчас - непозволительно.
- Мне нужна вся информация о них. Желательно к завтрашнему вечеру, чтобы все бумаги были у меня на столе. Послезавтра собрание. Ты тоже будешь.
- Хорошо. - Мой ответ звучит чётко , без колебаний. - Это все?
- Да , если надо, Меч поможет. В этом деле он силен.
Отец чертит что-то на бумаге, и я понимаю - разговор окончен. Встаю, прощаюсь, пожелание спокойной ночи звучит автоматически.
Комната встречает меня тишиной. Включаю радио, гашу свет. Будильник на тумбочке показывает полночь, вставать в шесть.
Где-то сейчас люди спят, смеются, любят, даже не подозревая, что кто-то уже наводит на них прицел.