Финал
Прошло несколько месяцев. Город постепенно засыпал в сумерках, теплый ветер шевелил светлые занавески на балконе, а где-то вдали звучала гитара — кто-то на крыше играл неуверенные, но искренние аккорды. Это лето стало их последним школьным летом — перед новыми шагами, взрослой жизнью и новыми мечтами. Но пока что... они просто были.
Лейла сидела на полу в своей комнате, в одной из футболок Джуниора, с подогнутыми ногами, рассматривая фото на полароиде. На каждом кадре — история. Их смех, её карамельная кожа в лучах солнца, его влюблённый взгляд, их спящие лица на диване, руки, сплетённые под столом, губы, случайно пойманные в кадре, и, конечно — их глаза. В них всегда жила какая-то особая нежность.
Дверь тихо скрипнула — без стука.
— Привет, Афродита, — раздался тот самый голос.
Лейла повернулась и улыбнулась.
— Ты всё-таки не разучился заходить без стука?
Джуниор присел рядом, облокотился на стену.
— Я чувствую, когда можно. И когда ты ждёшь, чтобы я зашёл.
— Самоуверенный, как всегда.
Он мягко коснулся её подбородка, заставляя взглянуть ему в глаза.
— Неуверенность исчезла в тот день, когда ты впервые сказала, что хочешь целовать мои губы.
Они оба засмеялись. И всё было так... просто. Спокойно. Точно так, как и должно быть.
— У меня для тебя кое-что есть, — сказал он и вытащил из кармана маленькую коробочку.
Лейла нахмурилась.
— Ты же знаешь, я боюсь пафоса.
— Это не пафос. Это символ.
Он открыл коробочку. Внутри было тонкое кольцо с крошечным сердцем. Никаких бриллиантов, никаких обещаний «вечно». Только нежность.
— Не обручальное. Просто... пусть будет. Как напоминание. Что куда бы мы ни пошли — мы уже нашли друг-друга.
Лейла аккуратно взяла кольцо, надела на палец и посмотрела на него с таким выражением, будто сердце её пульсировало где-то в горле.
— Джуниор...
— Да?
— Мне иногда страшно. Что всё изменится. Что станет сложно, взрослое, далёкое. Что появится рутина или расстояние, или другие люди...
— Мне тоже страшно, — перебил он. — Но ты — моя точка возврата. Где бы я ни был — я вернусь туда, где ты. Всегда.
— Даже если я буду в Турции у бабушки с плохим Wi-Fi?
Он рассмеялся и обнял её, прижав к себе.
— Даже если. Тем более если.
Они сидели так, молча, просто слушая, как за окном поют кузнечики. Иногда самое важное не в словах. А в том, как ты держишь чью-то руку. Или в том, как наклоняешь голову к чьему-то плечу.
⸻
Позже они выбрались на улицу — под ночное небо, полное звёзд. Пошли к их старой набережной, туда, где всё началось.
Джуниор шёл в её любимой серой толстовке, а Лейла — босиком по тёплым доскам причала, держась за его руку.
— Знаешь, — начала она, — я всегда мечтала о любви, но боялась, что она будет кричащей, ссоры, страсти, недопонимание...
— А у нас?
— А у нас — тихо. Нежно. Точно.
Он остановился и повернул её к себе.
— Точно. Это слово про нас.
Они смотрели друг на друга, как будто снова впервые.
— Если завтра вдруг всё исчезнет, — прошептала она, — знай, я ничего бы не поменяла.
— А я бы сделал только одно.
— Что?
Он приблизился к её лицу, и их лбы соприкоснулись.
— Я бы поцеловал тебя чуть раньше.
Он поцеловал её. Спокойно. Нежно. С любовью, которая больше не нуждалась в доказательствах.
Под этим небом, с лёгким морским ветром в волосах, с босыми ногами и серой толстовкой, которая пахла им обоим, они стояли, обнявшись, молча.
Не нужно было слов.
Потому что финал — это не точка. Это пауза перед новым началом.
И в этот момент они оба знали — в каком бы городе они ни проснулись, с какими бы вызовами ни столкнулись, — они всегда будут возвращаться туда, где любовь была светлой, как июльский вечер, и тихой, как дыхание рядом.
Туда, где Джуниор смотрел только на Лейлу.
А Лейла — только на него.
И где сердце дышало... тихо, но в унисон.