Истинные альфы

По обоюдному согласию парни решают, что Чимин останется у Хосок на ночь. Вообще-то изначально Пак не очень поддерживал эту идею, находя множество причин для того, чтобы поехать домой. Ему было очень неловко стеснять истинного своим присутствием, да и в целом ночёвка в чужом доме воспринималась как-то странно. Чон слушал слова младшего внимательно, хмуря густые брови и кусая (всё ещё) опухшую губу, и в конечном итоге, благодаря подвешенному языку, с лёгкостью убедил истинного в том, что тому действительно стоит остаться.

Именно поэтому парни сейчас валяются на просторной чоновой кровати и занимаются всякой ерундой — Чимин читает мангу, найденную на столе, а Хосок листает ленту в инстаграме. Кажется, ничего необычного не происходит. Если бы не тот факт, что голова Пака располагается на чужом плече. Это вышло совсем случайно, Чимин как-то на автомате ближе придвинулся к старшему, а когда осознал странность (?) своих действий, то попытался отстраниться. Но Чон не позволил сделать это.

— Это же удобно, так что расслабься, — сказал тогда альфа. И когда Пак принял прежнее положение, то сразу же уткнулся в мягкие волосы, вдыхая смесь двух ароматов. Приятно.

Пока Чимин занят чтением и рассматриванием многочисленных картинок, Хосок даже успевает сделать парочку фотографий младшего, оставаясь незамеченным.

«Почему он так хорошо получается на фотках, хотя даже не позирует?» — мысленно возмущается Чон и, включив фронтальную камеру, теперь разглядывает себя. — «Ну, я тоже довольно неплох».

Какой-то странный и не очень приятный шум начинает доноситься откуда-то сбоку, слегка пугая пару.

— Что это? — спрашивает старший, когда Чимин со вздохом отстраняется и идёт в сторону своих вещей. Парень достаёт свой старенький телефон и чуть машет им в воздухе, показывая, что звук шёл именно от него.

— Алло, — Пак возвращается на своё прежнее место и даже голову кладёт точно также. Хосок этому, несомненно, рад. — Привет, мам.

Чон заинтересованно поворачивает голову к истинному и прислушивается. Да, подслушивать — это плохо, но альфа ничего не может с собой поделать. Ему и правда интересно.

— Нет, я же уже не в школе… — продолжает Чимин, чувствуя, что сейчас посыпется очень много вопросов. — Ма-ам, у меня нет омеги, что ты такое говоришь. Я просто у друга. Да-да, у Хосока. Того самого Хосока. Я у него с ночёвкой, так что не теряйте меня…

Вскоре Пак всё же откладывает телефон в сторону и получает лукавый взгляд от старшего.

— Ты рассказывал своей маме обо мне? — Хосок играет бровями, а Чимин закатывает на это глаза. — Ну-у-у?

— Ну рассказывал, — пожимает плечами и возвращает своё внимание к манге. — Я должен был говорить что-то о том, куда я уходил всё это время.

— Должен? — хмурится Чон. — По-моему, ты ничего никому не должен. Родителей не должно волновать, что и с кем ты делаешь. Это твоя жизнь, а не их.

Чимин немного отстраняется и удивленно смотрит на отчего-то раздражённого истинного. Вспоминается совсем недавняя встреча с отцом Чона, и всё встаёт на свои места.

— Ты правда так думаешь? — осторожно спрашивает Пак и получает уверенный кивок в ответ. У младшего тысяча и один вопрос в голове по этому поводу, но он понимает, что задавать их не стоит. Это может вылиться в уж очень плохие последствия. — Тогда тебе стоит познакомиться с моей мамой.

— Что? Это ещё зачем? — раздражённость меняется на растерянность. Хосок не понимает.

— Ну, моя мама — замечательная женщина, знаешь. Если познакомитесь, то тогда ты поймёшь меня, — и после скептического взгляда добавляет, — тебе она понравится, обещаю.

— Эм… ладно, — хмыкает парень. Как-то всё пошло не в ту степь, а это не очень хорошо. Хосок хочет прежнюю уютную атмосферу.

Чимин снова возвращается к чтению манги, однако его голова не возвращается на уютное (!) чоново плечо. Старшему это не нравится, ведь он уже привык к приятной тяжести сбоку, а теперь как-то пусто. Так дело не пойдёт.

Хосок сам придвигается ближе и кладёт свою голову на чужое плечо, утыкаясь носом в горячую шею. Понимая, что терять уже нечего, он оплетает руками талию истинного и закидывает ногу на его же тело. Пак замирает, напрягаясь, но почти сразу расслабляется, позволяя себя крепко обнимать.

— Никогда бы не подумал, что ты такой тактильный, — озвучивает свою мысль младший и получает несильный щипок в бок. — Это на тебя так секс влияет, м-м?

— Может, и влияет, — бурчит Чон и прикрывает глаза. На него накатывает волна усталости, и только сейчас он чувствует, насколько же он вымотался. Ко всему прочему смесь ароматов приятно щекочет рецепторы, а потому Хосок чувствует себя очень хорошо и спокойно. Давно не было вот так.

— Занимательно. Я запомню это, — Чимин переводит взгляд на расслабленное лицо и не сдерживает слабую улыбку. Чон уже умудрился заснуть, а потому никак не реагирует на слова истинного. Пак откладывает книгу и освободившейся рукой слабо ведёт по мягкой щеке. — Интересные мы друзья… с привилегиями, да?

В голове столько мыслей, столько вопросов, вызванных всем тем, что происходит сейчас между альфами. А что происходит-то? Чимин даже не знает, как это всё назвать. Всё нереально странно, но он чувствует, что всё идёт так, как должно идти? Всё-таки не зря они истинные.

Пак решает больше не думать о подобном. Вместо этого, он наклоняется к чуть пухловатым губам и оставляет мягкий поцелуй.

— Спи сладко, хён.

Чимин просыпается от того, что чувствует на себе прожигающий взгляд. Он недовольно выдыхает, собираясь отвернуться в другую сторону (предположительно к стене), но понимает, что не может сделать это из-за чего-то тяжелого.

— Ты проснулся?

Точно. Он же остался ночевать у Хосока. Уже и забыть успел, хотя чужой аромат ощущается всё так же сильно.

— Я вижу, что ты не спишь, — Чон начинает тыкать пальцем в щёку, так что младшему всё же приходится открыть глаза, встречаясь лицом к лицу с истинным. — Доброе утро.

— Доброе, — хрипит Чимин и понимает, что что-то не так. — Погоди-ка… а сколько времени сейчас?

— Двенадцать? Или около того, — чуть кивает Хосок и хмуро наблюдает за паникой в чужих глазах. — Чт…

— Мы проспали! — вскакивает Пак, скидывая с себя конечности недовольно бурчащего старшего. — У тебя что, будильник даже не заведён?

— Заведён, — Чон садится и тут же жмурится, но не произносит ни звука. Задница болит, что вообще-то неудивительно. Нужно крем посмотреть какой-нибудь, что ли. — Я выключил его. И, опережая твои возмущения, скажу, что ты выглядел очень мило, и мне не захотелось тебя будить.

— Это не причина, знаешь?

— Причина. Я уверен, что ты и так никогда не пропускаешь занятия, так что от одного раза хуже не станет, забей, — всё так же жмурясь, старший странным шагом топает к шкафу и начинает искать сменную одежду. От Чимин это не остаётся незамеченным.

— Ты в порядке? Что-то болит? — и почти сразу до него доходит. — Оу… это из-за…

— Да-да, именно, — тихо рычит Хосок, прерывая неприятную тему. — Давай, переодевайся. Пойдём позавтракаем, — он только сейчас замечает многочисленные засосы на своей шее и недоумённо приподнимает брови. Ещё никто не оставлял на нём свои следы, хотя бы потому, что Чон сам пресекал попытки на подобное. Но от Чимина это не вызывает отторжения. Удивительно.

— Завтракать? Может, я домой сразу пойду? Как-то неудобно, — Пак начинает послушно одеваться, не отводя взгляда от истинного.

— Удобно. Отца дома нет, так что спокойно позавтракаем вдвоём. Я тебя ещё и до дома подброшу, и не спорь.

Чимин не спорит. Хотя будет и правда неловко.

— Доброе утро, Хосок, Чимин-щи.

Чимин давится капучино, а хосокн зло стискивает челюсть. Какого хрена?

— Д-доброе утро, — неловко улыбается Пак, наблюдая, как Джин спокойно проходит к другой части стола и садится напротив.

— Ты тут ночевал? — мягко спрашивает старший и, получив неуверенное «ага», кивает. — Понятно.

— Что ты тут забыл? Разве у тебя не работа? — достаточно агрессивно кидает Хосок, обращая на себя чужое внимание. — Да даже если нет, что ты забыл на кухне? До обеда далеко, к тому же он проходит в столовой, а не здесь.

— А вы разве не должны быть в школе? — сын смотрит всё также зло, поэтому мужчина продолжает. — С тобой хотел поговорить, — Джин сохраняет спокойствие, что очень удивляет Чимина. Истинный и правда ведёт себя плохо по отношению к старшему. — Но так как у нас гость, то отложим. Зайди ко мне, как освободишься.

— Ладно.

— До встречи, Чимин-щи, — старший Чон дружелюбно улыбается. А ещё зачем-то заметно втягивает воздух. Пака это напрягает, но он также прощается с улыбкой.

Хосок напряжённо смотрит на закрытую дверь и скрипит зубами. Его отец что-то понял, что-то заметил и сделал какой-то вывод для себя. Парень почти на сто десять процентов уверен в этом — знает Джина достаточно хорошо.

— Хён… хэй, ты как? — младший тормошит Чона за плечо, и только после этого альфа отмирает, переводя взгляд на истинного. — Мне лучше уйти, да?

— Я… прости, Чим. Я был рад провести всё это время с тобой. Прости, что всё так резко.

— Всё хорошо, Хосок-и.

— Пойдём. Я довезу тебя, как и говорил.