"Сожженый заживо". Нина Леннокс

Нью-Йорк,2013 год.

О боже! Чёртов будильник. Как быстро закончилось вчера и началось сегодня. Что же «хорошего» принесёт мне сегодняшний день?

И так начиналось уже десятое за этот месяц утро. Всё шло из рук вон плохо, и я ничего не могла с этим поделать. Только наблюдать со стороны как моя жизнь рушится. Ну, и отлично. А чтобы наблюдалось лучше,  надо хорошенько позавтракать! И с этим настроем я отправилась на кухню.

— Забери свои вещи сам, Марк! Или я просто выкину их на помойку. И плевать я хотела, что твоя шлюха беременная валяется в больнице. Всё, конец разговора.

Неет. Только не это. Аппетита как не бывало.

— Мам, ну, сколько можно ссориться? Я так устала от этого. Каждый день одно и то же.

— И ты меня попрекаешь? Твой отец не может даже забрать свои вещи из нашего дома. Он, видите ли, занят своей брюхатой шлюхой Линдси.

— Хватит, мам! Не говори о ней так. Ведь она беременная, не надо, это плохо. Прости ты уже отца и отпусти его. Пусть он будет счастлив.

— Счастлив? Счастлив?! Никогда! Не после того, как он превратил мою жизнь в руины! Причём, твою тоже, — закричала, точнее, завизжала мать.

Как я могла объяснить маме, что мою жизнь в руины превращает она? Да, отец поступил плохо, очень плохо, оставив семью. Но это был его и только его выбор. Если он был счастлив с Линдси, то я была счастлива тоже. Тем более они ждали малыша, двойная радость. И пусть она была моложе отца на десять лет. Это неважно. Многие удивлялись, почему я так спокойно к этому относилась, но это так. Я взрослый человек, всё понимаю. К тому же, я знаю свою маму. Характер у неё ужасный, я бы даже сказала − несносный. Неудивительно, что отец ушёл от неё. Но каждый день устраивать скандалы было просто невыносимо. Поэтому в очередной раз не позавтракав, я ушла в универ.

— Защищай своего отца! Давай! Всем плевать на меня. И пусть. Можете вообще забыть обо мне!

А этими словами мама провожала меня до самого выхода. Так что, все соседи были в курсе наших семейных проблем. Есть хотелось ужасно, поэтому мне пришлось задержаться в ближайшей кафешке. И плевать, что сейчас шла история, с которой у меня давние проблемы. У нас был ужасный препод. Этот старый маразматик как будто сам был из какого-нибудь пятнадцатого века. Так и казнил бы нас всех, просто за то, что мы есть. И никого не волновало, что училась я на экономическом. Писать диссертации я должна была именно по истории. Ну, конечно, быт древних людей был гораздо важнее чем, например, бухучёт. Нет, я не спорю и даже не возмущаюсь. Просто и так столько проблем навалилось, так ещё этот Майлз, будь он проклят, со своей историей. Точно отчислят меня из-за него.

— Девушка, ваш кофе и круассаны,— раздался вежливый голос официанта откуда-то справа.

— Что? — как-то слишком резко сказала я и также резко повернулась, толкнув официанта и пролив весь кофе на себя.

Ну, почему я такая идиотка? А всё эта история! Днями о ней думаю. Теперь кофе можно пить с пола или отжимать в рот с моей футболки. Отлично.

— Извините, пожалуйста. Сейчас я всё уберу,— пролепетал испуганно официант.

За что он извинялся? Я же виновата.

— Подождите, я принесу вам новый кофе. За счёт заведения, конечно.

— Майкл! Так ведь тебя зовут? Не надо никакого кофе, тем более, за счёт заведения. Я сама виновата, не беспокойся.

Какой он стал бледный.

— Нет, нет, так надо, иначе меня точно уволят.

— Да за что? За то, что я пролила свой же кофе?

— Нет, просто так. У меня что-то не складывается на этой работе, поэтому менеджер только и ждёт случая, чтобы меня уволить.

Он был такой грустный. Видно, эта работа ему была очень нужна.

— Зови сюда своего менеджера,— грозно сказала я.

Нужно было спасать парнишку.

Если я думала, что он был бледный до этого, то я ошибалась. Казалось, жизнь навсегда покинула его.

— Здравствуйте. Меня зовут Джим Брайн. Что случилось? — Стерильно вежливый голос.

— Случилось то, что по вашему заведению, как сумасшедшие, бегают дети. В итоге мой кофе на полу и на моей кофте! — разразилась гневной тирадой я.

Ну, настоящая стерва. Надо будет с Майлзом так разговаривать впредь. У Майкла же глаза расширились вдвое. На это я ему только подмигнула.

— Извините, девушка. Обычно у нас такого не случается. Дети ведут себя прилично,— начал мямлить администратор.

Господи, неужели он извиняется за каких-то выдуманных детей? Бред.

— Надеюсь, такого больше не повторится. И я хочу написать благодарность вашему официанту Майклу, который так любезно согласился помочь мне и принести новый кофе.

Теперь уже у Джима увеличились глаза. Какие они тут все впечатлительные, ей богу!

— Да, да, конечно, Майкл получит премию. А вы можете выбрать любое блюдо из меню. За счёт заведения, конечно же.

— Нет, спасибо большое. Я опаздываю, — с этими словами я гордо, насколько это было возможно, встала и пошла к выходу.

— Девушка, подождите! Вот, возьмите мою визитку. Здесь мой номер. Можете позвонить, и мы встретимся, — стеснительно обратился ко мне Майкл.

Нет уж, никакие парни мне сейчас были не нужны. С уже имеющимся бы разобраться. Но номер я всё же взяла.

— Спасибо, Майкл. Может и позвоню. Пока!

Выйдя на улицу, я опять начала проклинать сегодняшний день. Лил дождь, просто ливень. Ну, а что ты хотела, Энни? Ноябрь. И ты. Вот две главные причины этого ужасного дождя. В итоге, в универ я пришла злая до предела. По дороге меня ещё чуть не сбила машина! А ведь я переходила на зелёный свет. Одни идиоты вокруг.

— Эй, Вишес, круто выглядишь! Просто красотка.

— Заткнись, Бобби. Просто заткнись.

Бобби − это моя вторая тень, моя лучшая подруга. Мы с ней были абсолютно не похожи внешне, но абсолютно идентичны в душе. Самые главные наши различия − музыкальные предпочтения и цвет волос. Я иссиня-чёрная брюнетка, она огненно-рыжая бестия. Парочкой мы были ещё той. Но сегодня она явно выигрывала. Одежда моя вся вымокла и прилипла ко мне, а на футболке так и осталось уродливое коричневое пятно. Волосы были как пакля, одна большая, мокрая, чёрная пакля. Ну, хоть не красилась сегодня. А то фильм «Звонок» был бы мне обеспечен.

— Боб, мне нужна твоя помощь. В туалете. Идём.

— Эн, да ты что? У нас же история. Ты уверена, что красота дороже зачёта?

Да, конечно, Бобби была права. Абсолютно права. Но ведь там будет и Бен, мой парень, правда, я склонялась к тому, что скоро он станет бывшим. Он всё для этого делал.

— Уверена. Пошли! — сказала я и потащила её в сторону туалета.

Не счесть, сколько жалостливых и насмешливых взглядов я поймала на себе. В последнее время мне было не привыкать чувствовать себя полной дурой. Кое-как мы разодрали мои волосы, я умылась, и встал вопрос « что же делать с одеждой». Пятно расползлось по всему животу, смотрелось просто ужасно. Но зато футболка очень сексуально обтягивала грудь. Бену должно понравиться.

— Ну, что ты стоишь, Вишес? Закатывай майку, — прервала мои мысли Бобби.

— Что? — Не поняла я.

— А по-твоему лучше этим пятном светить? Закатывай и пошли.

— Боб, ты сдурела? К Майлзу с голым животом? А может сразу идти отчисляться? — Посмотрела на подругу как на умалишённую.

 — Блин, Эн, так, правда, будет лучше. Забей ты на этого Майлза. Сегодня обещали какое-то объявление сделать, весь поток будет. А это Бен с его друзьями и все футболисты. Ты готова так опозориться?

Знает же куда надавить. Придётся так сделать.

В таком виде я и зашла в аудиторию. Сказать, что мне было неловко, значит не сказать ничего. Я чувствовала себя последней дурой на этой планете. Думаю, остальные придерживались такого же мнения. Когда мы зашли в аудиторию, воцарилась гробовая тишина. Неужели я производила такое сногсшибательное впечатление, что сто пятьдесят человек разом замолчали? А это кто?

— Девушки, вы в курсе, что прошло уже двадцать минут с начала лекции? — спросил недовольным тоном нереально красивый брюнет из-за стойки кафедры.

Да кто он такой, чтобы меня ещё отчитывать? Майлза не было, и славненько.

— В курсе,— резко бросила я и двинулась к последним рядам, где сидел Бен.

— Эн, ты чего? — Толкнула меня в бок Бобби.

— Да ничего. Все бесят. Ещё этот красавчик будет мне указывать на моё опоздание. Да кто он такой? — зло прошипела я.

— Он ваш новый преподаватель по истории. И если бы вы не опаздывали, то знали бы это,—раздался голос, полный насмешки.

Чёрт! Как?!

— И-извините, — пробормотала я и села на первое попавшееся место.

Как он мог услышать? Я же находилась в самом конце аудитории. И подождите… Что значит новый преподаватель?

— Объясню ещё раз. Специально для…. Кстати, как вас зовут? Да, да, вас, леди, которая опоздала и которая не терпит порицания.

Придурок.

— Вишес. Анна Вишес. — Я залилась краской.

— Вишес, Вишес… А та самая Вишес! Подойдёте завтра ко мне перед парой, нам надо с вами кое-что обсудить.

«Конечно, мистер преподаватель»,— подумала я с сарказмом. Видать, Майлз доложил перед тем, как уйти. Ещё один урод. Злость во мне так и кипела. Я боялась, что ещё одно слово в мой адрес, и у меня сорвёт тормоза.

— Итак, меня зовут Кристиан Арана. Я ваш новый преподаватель по истории. Доктор Майлз серьёзно болен, поэтому заменять его буду я. Скорее всего, весь год.

Майлз болен? Да быть такого не может. Его сама смерть боялась. Могу поспорить.

Он, что, испанец? Горячий парень, — прошептала Бобби.

Началось.

— Забей, Боб. Ты явно не в его вкусе.

Зря я это сказала.

— Почему это? Мне кажется, мы бы хорошо смотрелись. Или ты его для себя присмотрела?

— Да, конечно. Ничего что у меня ещё с Беном не всё кончено?

— Это у тебя ещё не всё кончено, он же давно всё решил. Это очевидно для всех, кроме тебя.

— Не смей так говорить! — почти закричала я.

Зал опять погрузился в молчание. И снова причиной этому была я.

— Мисс Вишес, по-моему, вам надо было сегодня остаться дома, а не идти в университет. Я проверяю рефераты, а вы мешаете. Покиньте аудиторию немедленно, — сказал, точнее, приказал Кристиан.

Да пошёл он! Думает, мне его великий предмет так нужен.

— С радостью, мистер Арана,— с вызовом сказала я и стала собираться.

Уже у самой двери он сказал:

— И я всё также жду вас перед парой завтра, только разговор у нас будет несколько длинней, чем я планировал «до». И в следующий раз оденьтесь нормально, вы всё же не девушка лёгкого поведения.

— Обязательно, — бросила я и вышла, хлопнув дверью.

Шла домой я очень долго. Слёзы, такие солёные слёзы, катились по щекам и разбивались о землю. Как бы я хотела быть ими! Не знаю, почему я плакала, вроде ничего такого и не случилось. Но на душе было так тревожно и неспокойно, и все эти мелкие неприятности как будто предупреждали меня о том, что надвигается нечто большое и ужасное. Но что? Я не знала, поэтому и плакала.