Тень

Раннее пробуждение для меня в новинку. Три часа утра. Два сна за ночь. Непонятное наказание, зал суда и мое «расставание» с Эйденом. Слишком много событий за такой короткий промежуток между последней серией, на которой я вырубилась, и пробуждением. Тихо встаю с дивана, укутываюсь пледом, подхожу к настенному кухонному шкафчику, где по идее должны быть кружки. Открываю, но там ничего, кроме тарелок, нет. В другом тоже не то. Мысленно ругаю Айрика, что он все делает не по-человечески. И куда мне наливать воду? Смотрю подозрительно на маленький кранчик фильтра и думаю, не начать ли пить прямо из него.

Пока я размышляла о том, что хорошо, а что плохо, свет на кухне внезапно загорается. Мне почему-то хочется сбежать, как таракан с места преступления, и оказаться снова на диване, чтобы не привлекать внимания. Но вместо этого я просто замираю.

— Морин? — полусонный голос Айрика пробирает до мурашек. — Ты чего проснулась? Пить захотела?

Медленно поворачиваюсь к другу и киваю. Его вид вызывает только умиление: полузакрытые глаза, воронье гнездо на голове, след от одной из рук на щеке — кажется, он спал на ней. Он подходит ко мне вплотную, прижимает к столешнице и тянет руки, словно хочет обнять. Но внезапных обнимашек не происходит. Айрик копошится за моей спиной, затем отходит, держа в руках две похожие чашки. И тут я замечаю, что его глаза вообще закрыты. Кажется, он все делает на автомате и не замечает, что со стороны это выглядит немного странно, пусть и очаровательно. Но в этом и есть его очарование.

— Спасибо, — бормочу себе под нос, когда друг протягивает долгожданную воду, — ты чего проснулся, рано же?

Он трет глаза рукой, чем заставляет меня улыбнуться. Слишком мило. Впервые я его вижу таким, поэтому наслаждаюсь.

— Снова твой Эйден приснился, — вздыхает Айрик. Видимо, ему вообще не хочется видеть друга, даже во снах. Я же вздрагиваю лишь от упоминания этого имени, — знаешь, я отчетливо помню его слова. Странно это...

— Какие? — внезапно у меня просыпается интерес. Хотелось бы надеяться, что он просто хочет узнать о моем состоянии и не пытается вернуть все как было. Веры ни ему, ни в то, что у нас что-то могло получиться, уже нет. Но сейчас я понимаю, что эту тему нам с Айриком все же придется обсудить.

— Кажется, он говорил, что тебе нужна будет поддержка в ближайшие дни. И что ты не будешь спать неделю, — я ошарашенно смотрю на Айрика, пытаясь понять, шутит ли он. — Согласись, бред же! — Но друг не улыбается, даже осознавая глупость своих слов. По нему видно, что сон оказал очень сильное впечатление. Тем более, он связан со мной. Может быть, Айрик просто не хочет задумываться о плохом. В любом случае мы понимаем, каждый по-своему: если Эйден связывается с нами во сне, то ничего хорошего не жди.

— Кажется, мы не услышим его как минимум неделю, — произношу свои мысли вслух. Полагаю, что Эйден не сможет зайти в гости, поэтому воспользовался таким необычным каналом связи. Хотя, может, он хочет, чтобы я успокоилась, а уже потом обсудить нас и все произошедшее. Сейчас сложно что-то предполагать, но надеюсь, что я ошибаюсь в своих прогнозах...

— С чего ты взяла? — удивленно спрашивает Айрик, допивая воду. — Он, конечно, и до этого пропадал неделями, мы не особо удивлялись. Думаешь, сон вещий? Что может случиться?

— В этот раз все не как обычно, — кажется, от тех двоих я переняла привычку напускать ненужную таинственность. — Знаешь, лучше не думать о плохом. Нужно верить в хорошее. — Я притворно улыбаюсь, чтобы успокоить саму себя и Айрика. Впутывать его во все эти сновидческие проблемы не хочется. Пусть побудет единственным адекватным человеком среди нас.

— Ну как знаешь, я думаю, позвоню утром позже и узнаю, какого хрена мне он снится. А теперь давай-ка тоже пойдем досыпать, — Айрик внезапно хватает мое закутанное тело и забрасывает к себе на плечо. Чувствую себя мешком картошки с болтающимися в воздухе ручками. Несмотря на все мои протесты, Айрик смеется и продолжает нести. Он утаскивает меня в спальню, осторожно ставит перед кроватью и почти с разбега прыгает на нее. Его счастливый вид воодушевляет поступить так же, но я не решаюсь: слишком неприлично так себя вести в гостях. Но ведь это же Айрик, ничего не случится, если это он...

— На диване неудобно, наверное, да и ты не выспалась, так что позволяю разделить со мной постель, — он смеется, похлопывая место рядом с собой, прекрасно понимая, как я могу воспринять его слова. Но мы просто друзья, и раньше делали так же. Мы друг для друга практически родные люди, даже наши родители какое-то время общались. Пусть это и в прошлом, пусть долгое время мы были порознь, связь между нами нерушима.

Я все мнусь в нерешительности. Если сообщение Эйдена — правда, то доспать не получится. Буду смотреть на потолок или на спящего Айрика. Сама не особо понимаю, как будет проходить наказание, от этого не легче.

— Да давай, пока кровать теплая, — произносит друг и тянет за собой. Мы сразу же оказываемся в куче подушек. Парочка из них падает на пол. Теплый Айрик обнимает меня, как мягкую игрушку, и, радостно улыбаясь, закрывает глаза. С ним комфортно просто быть рядом. От него не ждешь подвоха, да и Айрик никогда не предавал меня, всегда со мной всем делился. Пусть мы и отдалились из-за разницы в возрасте, но все же от него проблем никогда не было.

— Сладких снов, — произношу нам, грустно понимая, что сна нет ни в одном глазу. Вместо ответа, друг трется о мою щеку и утыкается в шею. Мурашки по шее не заставляют себя ждать, именно туда он сопит своим носом. Айрик практически сразу засыпает. Я тоже закрываю глаза, но вместо того, чтобы увидеть очередной сон, просто лежу. Сколько времени ни проходит, сон не идет.

Размыкаю веки. Натянутый потолок без изъянов и неровностей. Сплошное белое полотно и светильник посередине — скучно, даже поразглядывать нечего. Поворачиваю голову на прикроватную тумбочку. Там стоят часы, показывающие шесть утра. То есть, я пролежала впустую всего несколько часов. Пару минут наблюдаю за спящим Айриком. Это милое существо безмятежно дышит во сне и даже не догадывается, что творится в моей жизни. Ласково глажу его по волосам. На удивление, они безумно мягкие. Улыбаюсь такому открытию.

Осторожно убираю руки Айрика и тихо встаю с кровати. Солнце уже окончательно пробудилось, начиналось нормальное рабочее утро. И что мне теперь делать?

Пытаюсь вытащить свой плед из-под друга, но он поворачивается на другой бок, попутно укутываясь. Так что на кухню приходится идти не как арабская принцесса, а как девочка-оборванка — в одной футболке. Там я нахожу пульт и включаю что-то на фоне, выхожу на балкончик, который, оказывается, все это время скрывался за шторой. Вдыхаю свежий утренний воздух, тянусь в солнечных лучах и смотрю на просыпающуюся улицу. Ветер шелестит листвой. Лето в самом разгаре. Невольно хочется выйти на улицу и пошататься по малолюдным улицам города. Кажется, мне начинает нравиться реальная жизнь без Икиру и мира снов. Ощущаю свободу в своих мыслях, не боюсь больше, что кто-то шепотом скажет «мне не делай этого», «он тебе не нужен» или «все тебя не любят».

Понаблюдав за спешащими внизу людьми, ухожу обратно. По телевизору показывают какую-то передачу. В ее суть я даже вникать не стала. Переключаю канал и попадаю на фильм. Усаживаюсь на диван, чтобы посмотреть, но и он был какой-то скучный. Когда появились титры на экране, я осознала всю бессмысленность ужасного кинематографа. Даже сюжет не помню, хотя пыталась следить за ним. Вроде там был какой-то безумно красивый главный герой, по мнению героини, и его нужно во что бы то ни стало завоевать. Кошмар, что такое снимают. В нормальной ситуации его можно было бы переключить на другой, вот только смотреть просто нечего. Спустя еще один такой же унылый фильм я окончательно разочаровалась в этой индустрии.

Раздражённо бросаю пульт на диван, он сам случайно выключает плазму. Поднимаюсь и начинаю копошиться на кухне в поисках чего-нибудь для завтрака. В холодильнике находится немного колбасной нарезки, пара яиц и один грустно смотрящий томат. Решаю сделать яичницу, чтобы не сильно заморачиваться и не напортачить с «шедевром мировой кулинарии».

Сковородка, немного масла и на плиту. В отличие от моей квартиры, у Айрика стоит индукционная, поэтому разогрев происходит намного быстрее. Колбасу бросаю на сковороду, она тут же шкварчит и потихоньку подрумянивается. Разбиваю яйца. Соль, перец. Туда же отправляется томат. И под конец накрываю крышкой блюдо, которое сделать может каждый школьник. Очень надеюсь, что Айрику оно понравится. Ну или хотя бы не вызовет отвращение. Он же чертов принц с золотой ложкой во рту, кто его знает!

Мельком смотрю на настенные часы и понимаю, что десять утра — самое то, чтобы будить соню. Шумно открываю дверь и вижу полуголого друга в одних трусах. Хватает одной секунды, чтобы я смылась обратно на кухню, словно ничего и не видела. Стараюсь делать все как можно естественней. Неловко видеть Айрика без одежды, но я сама забыла, что являюсь его гостьей, а не наоборот. Накладываю завтрак по тарелкам, наливаю кофе.

— Морин, я думал, ты спать ушла на диван, — он смущенно садится на стул. Видимо, не я одна хочу провалиться под землю. — О, ты решила еще и завтрак приготовить, повезло же Эйдену...

— Айрик... — хочется сказать, что между нами все закончилось, но язык не поворачивается произнести это вслух. Не хочется признавать, что вокруг все были правы и лишь я одна считала иначе.

— Что? — спрашивает, когда заканчивает жевать. — Не томи, Морин.

— Кажется, ты был прав насчет него.

— И с чего такие выводы? Только ночь прошла же, — и ведь правда: для него мои два долгих сна длились всего лишь несколько часов. Расскажешь кому, отправят в дурку, и как быть?

— Я в том смысле, что все слишком быстро и он очень скрытный. Просто пока ты спал, я все думала о том, что ты сказал. И пришла к выводу, что мы все же поспешили, — я попыталась придумать что-то более реалистичное. — Поэтому давай не будешь его называть «моим» и говорить, как ему повезло. Чувствую себя отвратно из-за этого.

— Понял. Ну, значит, только мне повезло получить вкусный завтрак от самой лучшей подруги на свете, — он подмигивает, встает из-за стойки, собирает наши тарелки и начинает их мыть. — А вообще, давай продолжим наш ночной марафон. У нас же еще остались вкусняшки.

— А как же твоя работа? — интересуюсь у него. В отличие от меня, Айрик работает в школе, но как-то не спешил собираться туда.

— Морин, ты чего? Дети все на каникулах. Да и меня взяли только на будущий учебный год. Так что у меня своего рода отпуск, — он осторожно подталкивает меня к дивану, прихватывая остатки от ночного жора. Мы начинаем смотреть сериал.

Проходит довольно много времени. Еда вся съедена. Сериал длительностью во много сезонов благополучно просмотрен до середины. Мы с Айриком обсудили все планы, мысли и желания. По-хорошему мне надо уходить домой. Вот только вообще не хочется вновь оказываться наедине с собой и своими мыслями. Эту ночь я, может, переживу, займусь заказом, который наверняка скинул начальник, а вот что делать дальше, ума не приложу. Минус один день из семи — это только начало бессонного наказания.

Айрик отвозит меня до дома и возвращается к себе, так как в моей квартире второго спального места нет. Он также обещает отзвониться утром, когда все узнает у Эйдена. Мы прощаемся у подъезда. Прохладный ночной воздух бодрит, но надолго ли?

Дома я открываю почту и вижу, что мою работу одобрили. Новое задание начальник незамедлительно высылает, вроде довольно простое. Включаю музыку в наушниках и начинаю ваять.

В этот раз нужно полностью разработать фирменный стиль для компании: логотип, визитки и остальную макулатуру для офиса. Вроде несложно, если бы не моё состояние. Через несколько часов сидения за компьютером я раздраженно выключила программу, потому что ничего нормального не выходило. Все просто не нравилось. В попытках найти правильный цвет я перебрала кучу вариантов, пересмотрела множество референсов для вдохновения, но ничего так и не подошло.

Решаю, что лечь и полежать с закрытыми глазами не помешает. Проходит час-два. А я все валяюсь и не могу погрузиться в сон. Раздражение переполняет меня, кажется, что я вот-вот взорвусь, прямо как атомная бомба.

— Автор этого наказания — чертов садист! — выкрикиваю не так сильно, чтобы не разбудить всех вокруг, вскакиваю на ноги. Пытаюсь придумать, как заставить себя уснуть и пойти против старика.

Если хорошенько устану, то вырублюсь прямо на полу. В воодушевлении принимаюсь качать пресс. Поначалу дается все легко, но запал быстро угасает. С каждым разом я прилагаю усилия, чтобы хотя бы подняться. Усталость дает о себе знать. Остаюсь лежать на полу и, тяжело дыша, закрываю глаза. Я уже мечтаю попасть в мир грез и надавать Хранителю по первое число.

Постепенно сквозь веки начинает пробиваться солнце. Открываю глаза и вижу, что ночь позади, наступает утро. Все это время я провела за компьютером и физической нагрузкой — слишком странное времяпрепровождение для меня. Вздыхаю и еле встаю. Плетусь в ванную, мимолётно бросаю взгляд на зеркало, в ужасе понимаю, что синяки под глазами уже не скрыть даже тонной тональника. Умываюсь холодной водой, которая по идее должна освежать, но в этот раз только раздражает. Мне не нравится ни вид в зеркале, ни свое состояние. А о настроении и говорить не стоит.

Плетусь на кухню и ставлю чайник, не проверив, есть ли там вода. Беззаботно ухожу в комнату, чтобы включить компьютер и опять приняться за работу. Запахло горелым пластиком, я бегом возвращаюсь на кухню. Мой любимый и святой чайник попрощался с жизнью спустя десятилетие непрерывной работы. Нагревающая панель подплавилась от перегрева — все же воду я не налила. Вот и попила кофе, называется! Еле-еле соображаю и не сразу открываю окно для проветривания. А когда открываю, все, что было на подоконнике, валится на пол.

— Да что ж такое! — ругаюсь сама на себя. Наклоняюсь, чтобы поднять предметы, но меня ведет в сторону. Голова кружится, успеваю ухватиться за стул, но все равно валюсь на пол вместе с ним. От раздражения начинает дергаться глаз — неприятное ощущение. Добавляется еще боль в локте от удара об пол.

Не встаю. Мысли бессвязно вращаются в голове, не могу конкретно сфокусироваться на чем-то определенном. Замечаю, что все вокруг становится каким-то мутноватым, словно на меня надели пакет. Желудок требовательно урчит, меня лихорадочно трясет. Поднимаюсь и открываю холодильник, хватаю сосиски и начинаю их поглощать. А ведь я ела у Айрика и не должна быть настолько голодной. Еда помогает унять внезапную дрожь, и желудок утихает.

Заглядываю в холодильник, запасы которого не так давно были пополнены, и принимаюсь за готовку. Выбор пал на салат — быстро и хватит на целый день. Но я не рассчитывала на необычную прожорливость желудка — огромная миска ушла за десять минут. Такое чувство, что я не ела неделю. В ужасе смотрю на пустую тарелку и не понимаю, что теперь делать. Если так продолжится, я не протяну до выходных. Даже не знаю, какие сюрпризы выкинет организм без сна. Глаз дергается, что бесит. Прикладываю ладонь к нему и мысленно прошу прекратить. Помогает на пару минут.

Телефон верещит где-то в комнате, что раздражает даже сильнее, чем глаз. Нахожу источник шума по звуку. На экране имя абонента «Айрик», мысленно считаю до пяти и отвечаю на вызов.

— Морин, доброе утро! — восторженно звучит голос по ту сторону звонка. В отличие от меня, друг слишком бодрый. Явно спал без задних ног. Даже завидую ему.

— Доброе, — стараюсь более бодро произнести единственное слово, и то дается мне это с трудом. Я боюсь выдать, что не сомкнула глаз за все это время. Не хочется поругаться с другом из-за какого-то шарлатана из сна.

— Ты чего? У тебя все хорошо? — Айрик сразу же понимает, что что-то не так со мной.

— Да все хорошо, не обращай внимание. Ты чего-то хотел? — пытаюсь выдавить улыбку, чтобы голос не был более грубым.

— Я звонил Эйдену, недоступен. Ты оказалась права, что он пропадет, — он на секунду замолкает и добавляет, — Кстати, я хотел к тебе заехать и куда-нибудь «похитить». Как ты на это смотришь?

В другом состоянии я была бы рада такому предложению, но сейчас, когда все валится из рук, мне лучше не рисковать. В голове перебираю все аргументы, чтобы убедить Айрика не ехать ко мне. Не хочу выглядеть перед ним как продолжательница рода панд.

— Айрик, я была бы рада, но сейчас у меня тут работа появилась... Я не могу. Начальник озверел! Просто кинул сразу два задания и... — я зависла, вспоминая слово, но так и не смогла сообразить, какое именно, — срок на несколько дней дал, — вроде вполне разумный способ слиться без последствий.

— Морин, ты же говорила, что он хороший и не дает тебе лишней работы. И что еще за срок на несколько дней, может, дедлайн? Ты чего еще не проснулась?

— Да, дедлайн, он самый! В общем, я не могу, прости, — делаю грустный голос. Хотя мне действительно жаль, что так выходит.

— Ладно, тогда в следующий раз. Я еще заеду к Эйдену. Может, он просто дрыхнет и не отвечает. Если что, звони мне сразу же. По любому поводу, слышишь?

— Угу, — Айрик отключается сразу, как слышит нужный ответ. Я стою с телефоном в руках и зависаю, глядя на окно. Птицы летают в разные стороны. Делаю шаг к подоконнику, чтобы разглядеть их поближе. Сквозь стекло плохо видно, поэтому тянусь к ручке и открываю окно, запуская в квартиру свежий воздух. Забираюсь на подоконник с ногами. Летний бриз обдувает прохладой, солнечные лучи еще не прогрели землю после ночи. Утро очень бодрит. Людей внизу не так много, чтобы за ними наблюдать, поэтому я обращаю внимание только на птиц. Не знаю, зачем они летают туда-сюда, но у них явно куча забот.

Внезапно я осознаю, что в моем состоянии так сидеть опасно. Ноги неприятно подкашиваются, хотя я даже не стою, а сижу. Надо слезать, но из-за поступившего страха удается с трудом. Я, по сути, не боюсь высоты и спокойно чувствую себя на крышах высоток, смотря вниз. А в этот раз впервые ощутила страх за себя.

Затем почти ползком добираюсь до компьютера. Он давно уже стоит и ждет моих поручений. Загружаю программу и с ужасом осознаю, что не сохранила последние изменения. На глазах наворачиваются слезы. Хочется все разнести к чертям. Я сдерживаюсь только потому, что денег на новую технику у меня нет.

Приходится убить столько же часов на разработку нового дизайна. Так я просидела еще до ночи, периодически забегая на кухню поесть. Холодильник пустеет на глазах: из более-менее готовой еды ничего не осталось. Поэтому я вытащила замороженные полуфабрикаты. Пока я работаю, они разморозятся до нужного состояния. Радует, что мозг еще мыслит вполне адекватно. Видимо, мой голод как-то помогает ему выжить.

Я заканчиваю работу, убеждаюсь, что сохранила свои наработки, и благополучно выключаю компьютер. Давящая тишина наполняет комнату. Внезапно позади себя я слышу шорох, оборачиваюсь, но там ничего нет. В комнате темно, только свет от уличных фонарей позволяет разглядеть силуэты мебели.

В потемках иду на кухню и включаю там свет, но от чего-то мне не по себе. Нутром чувствую, что кто-то следит за мной из темноты. Вторые или уже третьи сутки без сна, счет потерян, а меня уже что-то пугает в пустой квартире. Кажется, пора звонить в дурку.

— Икиру, это же ты, да? — но ответа нет. Отвлекаюсь на очередную готовку. Пока на кухне горит свет, мне ничего не страшно. Все хорошо. Я решила себя так успокоить. Еще нужно придумать, как включить свет в комнате, чтобы безопасно просидеть ночь.

Только я заканчиваю добавлять в блюдо последние штрихи, как во всем доме резко пропадает свет. Даже на улице мрак. Сердце бешено застучало. Тут даже еда не успокоит.

Слышу, как что-то падает за спиной. Я пулей выбегаю из кухни и несусь в комнату. Страх сильнее меня. Пытаюсь найти телефон. Он находится не сразу. Дрожащими пальцами ищу номер Айрика. Гудок. Второй. Абонент не абонент. Женщина-автоответчик просит записать голосовое сообщение после сигнала. Сбрасываю.

— Икиру, скажи, что это ты!

На потолке слышу топот ног. Пусть это будут соседи сверху! Я залезаю на кровать и накрываюсь одеялом с головой, оставляя окошечко для воздуха и слежки. В пустой квартире, где никого, кроме меня, нет, ничего не происходит. Головой-то я понимаю, что я тут одна. Дверь же заперта?

Резко подрываюсь и вскакиваю с кровати, наступаю на что-то холодное и одергиваю ногу. Слышу шипение. Страх дорисовывает чешуйчатую кожу и узкий зрачок, раздвоенный язык. Уже плевать на возможно незакрытую дверь. У меня самая настоящая истерика, ведь змей я боюсь сильнее, чем упасть с крыши.

Укутываюсь плотно одеялом и пытаюсь разглядеть на кровати ползающий силуэт. Ничего не вижу. Но все же страх не позволяет успокоиться и начать нормально мыслить. Усталость дает о себе знать.

— Знаешь, Морин, а ведь тебя можно скормить этой змее, — произносит голос, отдалённо напоминающий Икиру. Но это не он, я точно знаю. В реальности он может только шептать.

— Она уже рядом, смотри внимательно, — продолжает голос более отчетливо. Я не понимаю, откуда он звучит: то ли в голове, то ли в комнате. — Рядом с ногой.

Смотрю возле себя, в темноте замечаю, как рядом ползет нечто склизкое. Вскакиваю на кровати и пытаюсь убежать, но теряю равновесие, шумно падаю на пол. Больно ударившись коленкой, я помню о мерзких гадах и спотыкаясь поднимаюсь, унося свое тело куда подальше от комнаты. Захлопываю дверь.

Свет загорается на кухне. Я ползу туда, уже не в силах подняться. Забираюсь под стол и сижу там, обняв колени. Голова уже не соображает. От бессилия слезы без остановки текут из глаз. Эта ночь длиннее остальных, хочется поскорее увидеть утренние лучи солнца. Дозвониться до Айрика и побыть с ним, даже остаться у него. Лишь бы не быть одной в таком состоянии и уже не важно, как я выгляжу. Я устала от всего того, что преподнесло знакомство с Икиру.

Сил уже нет. Сознание затуманено. Глаза постепенно закрываются. И я теряю сознание, окунаясь во мрак...

— Морин! — издалека доносится голос Эйдена. В какой-то другой ситуации я бы не хотела слышать его, но сейчас уже не важно. Кто угодно помогите мне, прошу...

Чувствую, как кто-то бьет меня по щекам. И еще неприятный запах нашатыря.

— Открой глаза! Морин! — это уже голос Айрика. И почему я слышу их вдвоем?

Еще пара ударов по щекам. Опять нашатырь возле носа, начинаю задыхаться. Резко распахиваю глаза. Раздражитель тут же убирают в сторону. Эйден, сидящий рядом со мной, прижимает к себе, гладит по голове приговаривая:

— Все хорошо, Морин. Этот кошмар кончился. Все хорошо.

Я все еще не совсем понимаю, что происходит. Смотрю на них с удивлением. Айрик внимательно наблюдает за Эйденом: по нему понятно, что он недоволен ситуацией. Но он ничего не говорит, а стоит, облокотившись на стол. Мы в моей комнате: я на кровати, а рядом Эйден. Я очень надеюсь, что это не сон, не рай и не ад.

— Что произошло? — выдавливаю из себя. Парни смотрят друг на друга, будто мысленно переговариваясь. Айрик кивает Эйдену, а тот отстраняется от меня, но не отпускает до конца из объятий.

— Морин, ты должна была сказать мне все, — произносит мой друг. — Я же просил звонить мне.

— Я пыталась, ночью...

— Звонков не было, — перебивает он. И показывает мне все входящие и исходящие. Я ошарашенно смотрю на экран телефона и не могу поверить, ведь отчетливо слышала голос автоответчика.

— Как вы вошли? — задаю еще один волнующий вопрос, моя голова на удивление начинает неплохо работать.

— Ты не закрыла дверь. Заходи кто хочешь! А если бы и правда кто-то зашел? — обеспокоенно произносит Айрик, а Эйден лишь кивает, не встревая в наш диалог.

— Но что произошло?

— Я чуть позже тебе расскажу, а пока тебе нужно поспать. Мы посторожим твой сон, — в очередной раз Эйден откладывает разговор до лучших времен. Но это уже не важно. Главное — сейчас попробовать уснуть. Надежды уже на это нет, поэтому я не сопротивляюсь и позволяю себя уложить на подушку. Получится ли уснуть в этот раз?

— Все будет хорошо, — Эйден шепчет ответ и неловко улыбается. Накрывает одеялом, словно родная мать. Это все выглядит до жути странно, особенно Эйден в роли куры-наседки после всех его заявлений об использовании меня. Айрик уходит из комнаты: слышу, как он включает кран на кухне и начинает мыть посуду. Не знаю, что между ними произошло, но как-то не к добру такой союз. Ведь изначально Айрик был против общения с его другом, а теперь оставляет меня с ним наедине.

Голова касается подушки. Легкий поцелуй в лоб от Эйдена и сон тут же находит на меня. Ощущение невесомости и покоя окружает. Все, что мне нужно — это сон без сновидений, чтобы нормализовать работу организма. Но одно я поняла — точно больше никогда не хочу сталкиваться с подобным кошмаром. Пора прекратить шариться во снах. Этот мир не для меня. Ни его правила. Ни проблемы. Как только со всем покончу, то спать буду по расписанию. А если окажусь во сне, то сидеть на одном месте и ничего не делать.