Глава 51
= Чонгук =
Впервые за десять с лишним лет я находился рядом с отцом и не испытывал желания вмазать ему по физиономии. В конце концов, мне нужно, чтобы его рот нормально работал для объявления, которое он планировал сделать – я глянул на свои Rolex – в ближайшие восемнадцать минут. Мы сидели перед советом директоров и основными акционерами на ежегодном собрании акционеров «Чон Индастриз». Более подходящего времени и не придумаешь. Первые полчаса мы дружно злорадствовали по поводу краха «Ким Холдингс», а на экране проектора позади меня застыл просочившийся сегодня утром снимок Телиса и его отца.
Все встало на свои места. Скоро, после небольшого перерыва, Старший официально объявит о своем уходе и назначит меня на свою должность. В углу зала угрюмо притулился Брюс, сжимая в руке приветственную хлебную палочку. Жаль, что я не чувствовал ни триумфа, ни удовольствия от того, что меня скоро объявят генеральным директором «Чон Индастриз». На самом деле я вовсе не хотел занимать эту должность. Только на непродолжительный срок, который потребуется, чтобы уничтожить компанию. А что касается Брюса, то он никогда не пробуждал во мне настоящего внутреннего конфликта. Я знал, что как только уберу его с пути, он станет непримечательным и незначительным, несмотря на затянувшееся неприятное присутствие. Прямо как пердеж. Но с солидной зарплатой.
Я проверил групповой чат, как вдруг пришло сообщение от Чимина.
Чимин: Сколько вы готовы поставить на то, что население местных тюрем сочтет, будто физиономия Ким Телиса просит кулака?
Чонгук: Честно говоря, я бы предпочел, чтобы они сочли, будто она просит члена в рот.
Тэхен: Забей. Что там с постом генерального директора, Гук?
Чонгук: Он мой. Станет моим с минуты на минуту. «Ким Холдингс» выбыли из игры. Брюс сам не свой. Пока я отрабатывал сверхурочно, он обрабатывал новую секретаршу. Ей едва исполнилось двадцать два. Старшему это не понравилось. Как и мужу секретарши, который грозится рассказать об этом открыто.
Тэхен: Я горжусь тобой.
Чимин: Не обращай на него внимания. Я тобой горжусь. Своей самоотверженностью в стремлении уничтожить других ты можешь потягаться только со Стефано ДиМерой.
Тэхен: Мне это имя незнакомо. Он политик? Историческая личность?
Чимин: Персонаж сериала «Дни нашей жизни». Суперзлодей. На его фоне Билли Кид похож на котенка.
Чонгук Один вопрос, @Jimnpk: как так-то?
Чимин: Ты забываешь, что моя жизнь сводится к тому, что я дышу и получаю за это деньги. До появления стриминговых сервисов мне оставалось довольствоваться дневными телепередачами.
Я хмуро уставился на текстовое окно с сообщениями в телефоне, теряя и нить разговора, и терпение.
Чимин: Не спеши критиковать, пока не посмотришь. Когда Марлена была одержима дьяволом, вот же дикое было времечко. Сцена с экзорцизмом – одна из лучших, которые я только видел по телику.
Тэхен: Это потому, что большую часть экранного времени у тебя занимает любительское порно.
Чимин: Любительское порно просто иначе производит впечатление. Ты же можешь отринуть свое неверие в то, что эти люди на самом деле приходятся друг другу сводными братьями и сестрами. В стандартном порно так не выйдет.
Тэхен: Отринуть свое неверие? Ты только что пересказал сюжетную линию из мыльной оперы, в которой женщина парит по комнате без глазных яблок.
Тэхен: Ты же знаешь, что Санты не существует.
Чимин: Существует, конечно. Я видел его в торговом центре на это Рождество.
Тэхен: Тебе отчаянно нужно чем-то себя занять.
Чимин: Знаю. Но Чонгук отказывается дать мне номер свояченицы.:(
Чонгук: Она слишком юна для...
Я уже был готов сообщить Чимину, как он близок к тому, чтобы от него отвернулись друзья детства, но заметил, что что-то не так. По залу пронеслись перешептывания от одного акционера к другому.
Кара ринулась ко мне от стола с закусками, по пути пряча телефон в карман. Она наклонилась и понизила голос.
– Телис и его отец отпущены под залог.
Черт.
– Уже? Обычно на избрание меры пресечения уходит сорок восемь часов.
– Их адвокаты ускорили проведение слушания, к тому же у Кимов по-прежнему много друзей в Вашингтоне.
Угроза Телиса эхом отозвалась в голове. У этого кретина характера было не больше, чем у леденца, но когда дело касалось Лисы, я не желал рисковать. Я взял телефон и отправил сообщение Джину, которого снова нанял сегодня утром. Он должен был приступить к своим обязанностям по защите только завтра.
Чонгук: Ты можешь начать пораньше?
Джин: Насколько раньше?
Чонгук: Прямо сейчас.
Джин: Я лечу в Потомак из Нью-Йорка. Через час приземлюсь в столичном округе.
Слава богу. Кара ушла, а я оповестил службу безопасности своего поместья, велев им объявить желтый уровень опасности и следовать соответствующему протоколу.
Рядом со мной встал отец и занял место за трибуной с микрофоном.
– С возвращением, джентльмены. – Сидящая в зале Марла Уитмор поджала губы. Поскольку она была единственной женщиной в правлении, то отцу нравилось делать вид, будто ее не существует. Оттого ее нежелание целовать ему зад становилось еще более отрадным. – Пока мы возобновляем встречу, я бы хотел сделать объявление. Уверен, вы уже довольно давно его ожидали.
На краю зала Кара помахала телефоном, снова привлекая мое внимание. Через несколько секунд мне пришло сообщение.
Кара Эванс: Чрезвычайная ситуация.
Чонгук: Это не может подождать? Он вот-вот сделает объявление.
Конечно же, отец так и сделал.
– С настоящего момента я оставляю пост генерального директора «Чон Индастриз». Моим последним делом в этой должности станет объявление кандидатуры преемника...
Кара Эванс: Мне только что сообщили, что Ким Телис направляется к вашему дому.
Лалиса дома. Я вскочил с места, отчего кресло отлетело назад. Врезалось в стену, и одна ножка треснула. Отец посмеялся в микрофон.
– Полегче. Я еще даже не назвал твое имя, Чонгук. Вот же молодежь пошла... – Он покачал головой. – Какой энергичный. – Разрозненные смешки эхом отразились от стен. Я направился прямиком к выходу позади Старшего, отчего он недовольно надул впалые щеки. – Ты куда, сынок? – Его слова раздались из каждого микрофона в зале.
Я не ответил ему. Отец жестом велел охране преградить мне путь. Четверо человек в костюмах обступили меня полукругом. Я мог бы их одолеть. Меня подпитывал богатый опыт в драках и спешка на грани паники.
Но, не желая тратить время, я обратился к отцу.
– Ким Телис вышел под залог и едет ко мне домой. К моей жене.
– Предупреди охрану.
– Уже предупредил.
Шепот акционеров вокруг нас стал громче. Брюс поднял голову от подноса с выпечкой, на который выплескивал свои ожидания, увидев, как солнце показалось из-за туч впервые с тех пор, как мой отец объявил о своем решении.
Старший прокашлялся, не привыкший к тому, чтобы его авторитет публично подвергался сомнению.
– Больше ты ничего не можешь сделать. Ежегодное собрание акционеров проходит только раз в год. Сядь.
Я обратился к его лакеям, не обращая на отца внимания.
– Дам по миллиону долларов каждому, если уйдете с дороги. – Они переглянулись, пытаясь понять, исполню ли я обещание. – С каждой секундой предложение уменьшается на сотню тысяч. Одна... – Они умчались за дверь.
Стоявший за трибуной Ромео-старший до сих пор не уловил, что, по сравнению с Лисой, уничтожение «Чон Индастриз» вообще ни хрена не значит.
– Сядь, Ромео Чон-младший, иначе, клянусь, ты больше никогда не переступишь порог этого зала, а тем более в должности генерального директора «Чон Индастриз».
Я ушел не оглядываясь.
Когда я вышел из здания, у обочины остановился «Майбах». Должно быть, Кара оповестила Джареда. Я забрался на заднее сиденье и достал из кармана телефон.
– Куда, босс? – Джаред рассматривал меня в зеркало заднего вида, опустив фуражку на глаза. Как-то раз Лиса донимала меня просьбами освободить его от необходимости носить униформу. Утверждала, что в ней он наверняка чувствует себя цирковой обезьяной.
Лиса.
Когда она предложит что-то в следующий раз, пусть даже пожертвовать мои почки науке, я сделаю это без промедления.
– Домой. – Мне удалось не переходить на крик. – Как можно быстрее.
Джаред коротко кивнул, достал бутылку воды из стоящего рядом с ним мини-холодильника и, как и всегда, передал ее мне. У меня не было времени на установленный им распорядок.
Сунув бутылку под мышку, я отправил сообщение Тэхену и Чимину.
Чонгук: @thv, как быстро ты можешь отследить местоположение Ким Телиса?
Чимин: В окружной тюрьме? Следственном изоляторе ФБР? Или, если есть бог на свете, в секретной тюрьме ЦРУ?
Я отпил воды, изо всех сил стараясь не терять самообладание в ожидании нормального ответа. Я приеду вовремя. Должен приехать.
Чонгук: Он вышел под залог.
Чимин: Черт.
Тэхен: Если телефон при нем, то за минуту. Погоди.
Чонгук: @thv, закончил? Уже прошла чертова мину...
По коже побежали мурашки, приподнимая каждый волосок на теле. Будто меня ударило током.
Должно быть, статическое трение.
Но я не смог допечатать сообщение. Приступ тошноты сразил, словно удар кулаком в живот. С губ сорвался гортанный стон. Я поднял бутылку, собираясь сделать еще глоток, и заметил, что у меня дрожат руки.
У меня никогда не дрожат руки.
Я мысленно перечислил симптомы. Дрожь в руках. Затрудненное дыхание. Затуманенное зрение. Все мое тело выворачивало наизнанку, будто внутри извивались змеи. Джаред бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида и поспешил перевести его обратно на дорогу. Я никогда и ни с чем не спутаю чувство вины. И могу почувствовать вкус предательства за тысячу миль.
Меня отравили.
Телис или Брюс? Тут не о чем даже думать. Конечно, Телис. Брюс тоже был коварным, но слишком заурядным для убийства. Он был безобиднее игры в софтбол.
Должно быть, Телис заплатил моему водителю, чтобы тот меня убил. Проблема в том, что я понятия не имею, что подмешано в воду. Неизвестно, насколько плохи мои дела и какое противоядие. Сомневаюсь, что Джаред сам это знал.
Одно ясно наверняка: говорить с ним об этом сейчас, когда я так слаб, что едва дышу, было бы ошибкой. Вновь сосредоточившись на телефоне, я набрал одно-единственное слово. Отравили.
Спустя долю секунды на экране высветилось имя Тэхена. Я снял трубку, но мне было слишком плохо, чтобы что-то говорить. Да и Тэхену разговор был ни к чему. Ему нужно отследить мое местоположение через GPS.
– Скорее бы приехать домой, – прохрипел я, чтобы он услышал, куда я еду. Судя по пейзажу за окном, я буду на месте через четыре минуты.
На экране замелькали сообщения.
Чимин: Я отправил скорую к твоему дому. Уже еду.
Чимин: Ремарка: мне нравится, что ты, даже будучи при смерти, упорно поставил точку после слова «отравили». Твоя страсть к грамотности достойна похвалы.
Чимин: О, и возьми с собой то, что ты пил или ел, чтобы можно было проверить и выяснить, что там такое.
Я был благодарен за то, что мои друзья, которые обычно демонстрировали уровень умственного развития тринадцатилетних мальчишек, оказались находчивыми в трудную минуту. Меня охватило облегчение, когда я понял, что Телис, скорее всего, оставит Печеньку в покое. Ему незачем причинять ей вред, если я не стану этому живым свидетелем.
Плечи Джареда нервно подрагивали. Он бросал на меня взгляд в зеркало заднего вида, вцепившись в руль мертвой хваткой и оставляя потные следы на мягком кожаном чехле.
Либо он ожидал, что я упаду замертво, и теперь гадал, почему я все еще сижу со спокойным и собранным видом, либо начал жалеть о содеянном.
Шансы, что я дам тебе легко отделаться, ниже нуля. Если, конечно, сам выберусь живым.
Я никогда не был большим любителем жизни. В детстве изо дня в день жалел, что вообще появился на свет. Потому меня удивила чуждая мне паника, охватившая грудь. А вместе с ней пришло и тревожное осознание.
Я не хотел умирать.
Я хотел провести больше времени с Лисой «Печенькой» Чон.
С моей женой.
Хотел слышать ее смех. Хотел пробовать вместе с ней новую еду. Танцевать в бальных залах, но на сей раз потому, что она сама хотела потанцевать со мной, а не из-за общественного давления.
Я хотел соблазнять ее и быть соблазненным ею. Хотел повторить наш медовый месяц в Париже.
Черт, какая-то часть меня даже хотела увидеть нашего ребенка.
Это будет мальчик или девочка? С карими глазами или серыми? С характером Лисы? Или с моим сухим чувством юмора? И ее смехом? Может, она уже беременна?
Черт, а если беременна?
Я не готов прощаться.
Машина остановилась перед моим особняком. На ум пришла мысль, что сейчас я, вполне возможно, встречусь с Лисой в нашем доме в последний раз. Если она вообще там.
Я открыл дверь, кое-как вылез из машины и, петляя, поплелся ко входу.
Джаред выскочил с водительского места и помчался за мной.
– Босс, вы плохо выглядите. Может, мне...
Я ввалился в дом и упал на колени. Тело отключалось. Орган за органом.
Ползя к лестнице, я наткнулся на Хэтти, которая шла на кухню с пакетом апельсинов в руках.
– Не впускай Джареда в дом, – тихо произнес я.
Она не стала спрашивать, что случилось, а сделала, как я велел, и преградила водителю путь своим стройным телом.
Подъем по винтовой лестнице был мучительным. Казалось, каждый шаг стоил мне года жизни. Пот стекал по каждому сантиметру кожи. Перед глазами плясали белые точки.
Наконец, я добрался до комнаты Лисы. И хотя в последнее время она спала в нашей общей комнате, все же любила спальню, которую занимала, когда только переехала.
Комната была полна ее книг. Ее запаха. Ее сладкого присутствия.
Чаще всего днем она читала, сидя на подоконнике.
Едва увидев ее, свернувшуюся калачиком у окна с книгой в мягкой обложке на коленях, я тут же испытал облегчение. По крайней мере я смогу сказать ей то, что хотел.
Лиса была похожа на такую уникальную, такую особенную картину, что даже Тэхен не сумел бы заполучить ее себе в коллекцию. Она была в светло-желтом платье. На фоне – зимнее царство жемчужного снега.
Пряди волос выбились из ее небрежного пучка. Я проклинал себя за каждый раз, когда хотел заправить их ей за ухо, но не делал этого. Жизнь слишком коротка, чтобы не сходить с ума от любви к девушке, которая тебя измучила.
Печенька оторвала взгляд от страниц книги и посмотрела на меня, от удивления открыв рот.
В отражении ее глаз рушился весь мир. Даже если я никогда не услышу, как она отвечает взаимностью на слова, которые я собирался сказать, мне этого точно будет достаточно.
– Чонгук! – Она бросила книгу в сторону. Та упала на пол и отскочила. Мне принесло огромное удовлетворение, что она так небрежно обошлась со своей книгой ради меня. Книги были для нее всем.
Лиса ринулась ко мне и заключила в объятия. Присев на корточки, приподняла мою голову и обхватила ее ладонями. Видимо, выглядел я так же ужасно, как чувствовал себя, потому что у Лисы так сильно дрожали руки, что она с бесцеремонным глухим стуком уронила ее себе на колени.
– Что случилось? – Ее глаза метались в панике. – Почему ты такой бледный?
– Отрав... – У меня даже не было сил закончить. Лиса сделала судорожный вдох, достала телефон и стала набирать номер службы спасения. Мне кое-как удалось поднять руку и опустить ее обратно. Я не чувствовал ее прикосновения. Ее тепла. Казалось, будто я завернут в не пропускающий температуру хлопок.
– Скорая уже едет.
– Я убью его. – Она уткнулась мне в плечо. Я почувствовал исходящий от ее волос аромат роз. – Телиса. Это он с тобой сделал.
Мои веки затрепетали и закрылись. Я собрал все оставшиеся силы. У меня будет только один шанс это сказать. Нужно говорить твердо. Отчетливо. Мы встретились взглядом.
– Я должен кое-что сказать.
Как ни странно, я был больше обеспокоен тем, как озвучить ей все, что хотел, нежели злился на Телиса. Как оказалось, Лиса все же права. Любовь сильнее ненависти. Добро побеждает зло. На последнем издыхании думаешь не о тех, кого ненавидел. А о тех, кого любил.
– Это очень важно, Печенька. Ты слушаешь?
Я не чувствовал ее тела, но чувствовал ее боль. Казалось, ее сердце разрывается от горя. Совсем как в ту ночь, когда я познакомился с ней на балу дебютанток. Вот черт. Я ведь уже тогда был бессилен перед ней? Я захотел ее с того момента, когда увидел в банкетном зале, заключенную в собственной маленькой вселенной в окружении сладостей и бесконечных далеких вымышленных стран в голове.
– Да. – Она задрожала, крепче стискивая мои щеки. Мы прижались друг к другу лицами. – Я слушаю, Чонгук.
– Я люблю тебя, Лалиса Чон. Люблю тебя всю. Каждую клеточку. Каждый твой вдох. Каждый смех. Ты околдовала меня, и я не хочу покидать этот мир, думая, что ты не знаешь, как сильно меня изменила.
– Нет, Чонгук. Нет.
Лиса опустила мою голову на пол. Меня сразило осознание, что я окончательно потерял контроль над своим телом. Она расстегнула мою рубашку в отчаянной попытке меня спасти. Ее взгляд блуждал по моей коже, высматривая красноречивый признак. След от укуса. Что угодно, за что она могла бы ухватиться.
Впервые с тех пор, как я встретил Лису, – а зная ее, возможно, и впервые за десятилетие, – в уголке ее глаза выступила слеза. Она стекла по щеке до самого подбородка.
Всего одна слезинка, но она принесла мне величайшую в жизни радость.
Оказывается, моя непокорная, смелая жена умеет плакать.
Для этого мне всего лишь потребовалось умереть.
Внезапно слезы потекли по ее щекам, капая с ее подбородка на мой. Она нахмурила брови при виде влаги, стекающей по моей челюсти. Всмотрелась в мои глаза, а потом поняла, что слезы текли не у меня.
Лиса подняла дрожащую руку, коснулась щеки кончиком пальца и собрала слезу.
Рассмотрела ее почти в растерянности.
– Я плачу.
Я тоже люблю тебя, Печенька.
Сирены скорой помощи наполнили комнату надрывным воем. Я закрыл глаза, гадая, почему, мать его, не мог спокойно умереть в объятиях женщины, в которую, сам того не желая, влюбился.
– Они уже едут тебя спасти. Дождись, пожалуйста. – Лиса поцеловала меня в щеку. В лоб. В кончик носа. В веки.
И когда я успел закрыть глаза?
Я не помнил, но это случилось, потому что мне больше было ее не видно.
Мне нужно ее увидеть.
Еще всего лишь раз.
– Прошу, Чонгук, не отключайся. Пожалуйста. Ради меня?
– Ради тебя я сделаю что угодно, – услышал я собственный голос, а потом все вокруг потемнело, и вой сирен скорой помощи стих. – Ты мой любимый сюжетный поворот.