"when darkness finally meets the light"
[песне к главе:we are hunters ost
kpop demon hunters]
вечер в квартире тянулся медленно и тихо. за окнами угасал закат, в спальне царил полумрак, разбавленный мягким светом настольной лампы. воздух был неподвижен, будто специально замирал, давая этому месту стать отдельным миром — отгороженным от чужих глаз.
телефон на прикроватной тумбочке завибрировал, и Мара, неохотно протянувшись, взяла трубку.
— ало.
— хуем по лбу не дало? чего не отвечала-то? — хрипловато и слишком бодро прозвучал знакомый голос друга, который вообще жил в другом городе.
— ну я как бы в ванной была, — лениво отозвалась она.
— чё, прям голенькая?)))
— нет, в акваланге, — с сарказмом бросила Мара. — ты чего хотел-то?
— у тебя случайно нет кукурузных шариков?
— откуда они у меня? и вообще, ты пьян, что ли?
— что ты, ни грамма в рот!
— как я поняла, да… ладно, всё, давай.
она отключила звонок и на миг задержала взгляд на тёмном экране. усмешка тронула уголок губ, но тут же исчезла, будто никогда её и не было.
— кто это? — лениво поинтересовалась Джесси, лежавшая рядом на кровати и крутившая в пальцах прядь собственных волос.
— да так… один клоун из прошлого, — отмахнулась Мара, бросив телефон обратно на тумбочку.
они замолчали. в комнате повисла тишина, нарушаемая только ровным дыханием. свет лампы мягко очерчивал их силуэты — всё вокруг казалось слишком интимным, слишком близким, будто сама атмосфера подталкивала к тому, что должно было случиться.
Мара улеглась рядом, и их плечи невзначай коснулись. Джесси повернула голову, и их взгляды встретились. в этом взгляде было что-то большее, чем дружба — намёк на вопрос, который давно витал между ними, но никто не решался произнести вслух.
их поцелуи начались робко, как проверка границ. постепенно они становились глубже, насыщеннее. в них не было спешки — наоборот, казалось, что время замедлило ход, позволяя им насладиться каждым мгновением. Джесси осторожно провела пальцами по щеке Мары, скользнула ниже, к её шее, и та не смогла сдержать дрожь.
— ты вся трясёшься, — прошептала Джесси с мягкой улыбкой. — но я рядом.
Мара прикрыла глаза. она впервые позволила себе не держать контроль — отпустить груз прошлого, голос семьи, холодные ожидания. Всё уходило прочь, оставалось только это тепло.
Мара чувствовала, как напряжение в теле постепенно уходит, уступая место чему-то новому, пугающе-нежному. Джесси тянулась ближе, и каждое её прикосновение было осторожным, как будто она боялась спугнуть хрупкий момент.
Мара позволила себе лечь на бок, а Джесси устроилась позади, обняв её за талию. их движения были медленными, будто танец в замедленной съёмке. пальцы Джесси коснулись ладони Мары, переплелись с её пальцами — и это оказалось куда интимнее любых слов.
— я не могу… — прошептала Мара, прижимаясь лбом к шее Джесси. — если бы ты знала, что у меня в голове…
— знаю, — перебила её та, мягко поглаживая. — но ты не обязана быть кем-то ради кого-то. сейчас ты можешь быть просто собой. со мной.
эти слова разрезали Мару глубже любого удара. она задохнулась — и впервые не попыталась отступить.
слёзы выступили на глазах сами собой. не сдерживая их, Мара позволила им стекать по щекам. они были не только от боли — но и от освобождения. впервые за многие годы она позволяла себе чувствовать по-настоящему, без маски.
*в это время, в "зале наблюдателей"*
— чего за… — парень с наушниками на шее удивлённо приподнялся, уставившись на монитор. — подождите, камеры что, до сих пор работают?
— вроде да, — соседка с косой щёлкнула по клавиатуре, проверяя сигнал. — ого, смотри…
— не-не-не… серьёзно? это что, прям в реале?
— похоже на то, — фыркнула она, прикрыв рот ладонью, чтобы не засмеяться слишком громко.
на экране две девушки лежали вплотную, и воздух между ними, казалось, был наэлектризован.
— вот это поворот, — протянул другой сосед, почесав затылок. — я всегда думал, что Мара… ну, ты понимаешь… железная баба, а тут…
— да тихо ты, — шикнула коса. — смотри, смотри, как она сама к ней тянется!
троица уставилась в экран, и в комнате раздалось нервное сопение. атмосфера за столом была совсем иной — смесь восторга, шока и какого-то неловкого чувства.
*в спальне*
—Мар,что-то случилось? я что-то сделала не так?—слегка перепугавшись спросила Джесси
—нет..,дело не в тебе,ты вообще не причём,—задыхаясь сказала Мара
—просто расскажи мне что случилось,я пойму и выслушаю тебя,всё нормально,—сказала Джесси,взяв её за плечи
Мара рыдала всё сильнее, и вдруг слова сами прорвались:
— ты не понимаешь… я выросла в доме, где любить было грехом, где каждое моё движение оценивали, где за улыбку «не к месту» меня всегда могли назвать бесовкой… — голос её сорвался, и она всхлипнула. — я с детства жила как под микроскопом. мать молилась над моей кроватью, пока я спала, чтобы якобы "дьявол не вселился". отец бил по рукам, если я сидела не так, как должна. я… я даже дышать боялась неправильно!
Джесси замерла, прижимая её крепче.
— Мар… — только и смогла выдохнуть она.
— я выросла в семье, где любовь — это наказание. где всё должно быть «по правилам», где нельзя чувствовать! — Мара закусила губу, голос дрожал. —и теперь, когда ты рядом, когда я хочу тебя… я будто снова слышу их голоса в голове! "грех! стыд! ты осквернена!" — она почти выкрикнула эти слова, будто вырывая их из себя.
она затряслась всем телом. слёзы текли по щекам, но теперь в них было не только отчаяние, но и злость.
— я ненавижу их за то, что они украли у меня годы. ненавижу за то, что я до сих пор чувствую вину, даже когда просто хочу быть собой! — Мара ударила ладонью по простыне, и звук разрезал воздух. — я ненавижу себя за то, что иногда думаю… а вдруг они правы?
Джесси взяла её за лицо, заставив посмотреть прямо в глаза.
— послушай меня. они не правы. никогда. и ты не их. ты — своя. поняла?
Мара всхлипнула, но глаза её расширились — в них впервые мелькнула не только боль, но и проблеск освобождения.
— охренеть… — пробормотал один. — вот это… уровень.
— а я-то думал, у меня строгие родители были. у неё это прямо религия…
— честно, я даже не знаю, как бы я выжил в таком аду.
— слушайте… — подал голос тихий парень. — у меня тётя тоже фанатичка, я у неё летом жил пару месяцев. так вот… каждое утро молитвы, каждый день страх, что «грех». я смотрю на Мару — и понимаю, что она прожила это всю жизнь. я бы, наверное, сломался.
— а она не сломалась, — ответила девушка. — она живёт. она чувствует. она плачет. она настоящая
кто-то из всём компании сказал:
—слушайте, может уже нужно закругляться, там уже личное, — осторожно вставил голос один из ребят.
— теперь публичное, — отозвался другой, чуть насмешливо.
— ты че делаешь? мы же говорили, пока никому не кидать!
— да ладно вам, я пока только запечатлил…
— не, лучше удали. никому лучше не будет, если скинешь в общий чат, а им-то тем более, сам видишь, как она там ревёт белугой, так только хуже сделаешь.
— хотя да, реально лучше удалю. от этого правда никому не будет лучше, ни нам, ни им.
на этой далеко не весёлой ноте они всё таки решили выключить систему.
(это был не сталкинг,как писалось выше,о камерах они узнали совершенно случайно и никаких копий они не делали)
*спустя 3 часа*
ночь принесла не покой, а новые муки.
Мара заснула, обессиленная от слёз, уткнувшись в плечо Джесси,но вскоре её дыхание стало рваным, лицо нахмурилось, и она застонала во сне.
ей снился дом. тот самый, где она провела детство. тёмный коридор, запах свечного воска и гари, старый ковёр, по которому отец шагал тяжёлой поступью. она снова была маленькой, сидела на полу, а над ней нависали фигуры родителей.
— ты осквернилась, — раздался голос матери. он звучал одновременно молитвой и приговором. — дочь тьмы… ты принесла беса в дом.
— я… я ничего… — маленькая Мара пыталась что-то сказать, но слова тонули в воздухе.
— ты нечистая! — отец выкрикнул, и его глаза горели фанатичным огнём. — бог отвернётся от тебя! твоя душа продана!
из углов коридора стали выползать тени, похожие на людей в чёрных одеждах. они тянули руки, шепча что-то о грехе, наказании, вечном огне.
— нет… — простонала Мара, закрывая лицо руками. — ч не хочу, я не виновата!
но фигуры приближались, родители надвигались всё ближе, их голоса становились громче:
— грех! стыд! ты навеки проклята!
— ты больше не дочь нам!
и тут тени схватили её за руки. она закричала — но голос не вышел, только немой крик разорвал горло.
Мара проснулась рывком, вся в холодном поту. горло сжало так, будто её и правда душили. слёзы сами катились из глаз, и она, всхлипывая, зажала рот ладонью, боясь разбудить Джесси. но та уже проснулась.
— эй, эй… — Джесси тут же потянулась к ней, прижимая к себе. — что случилось?
— они… они были здесь, — выдохнула Мара сквозь слёзы. — они снова… называли меня нечистой. словно я предала их. словно всё, что я делаю — грех. я не могу… я даже во сне не могу от них убежать…
Джесси крепче обняла её, чуть покачивая, будто ребёнка.
— это сон. только сон. они не здесь. никогда больше не будут. — она гладила её по волосам, тихо повторяя: — ты не нечистая. ты настоящая. ты живая. и ты моя.
но слёзы не останавливались. Мара рыдала так, будто в эти минуты вытекало всё то, что годами копилось в её душе — страх, стыд, вина, фанатичный шёпот из прошлого.