Боль. Молчание бабочки |18+|

Страх.

Сейчас по моему телу течет не кровь, а животный страх потерять единственное, что держит меня на этом свете. Даже мама не так важна, как мой брат. После слов ебаной суки вера в маму по не многу начала угасать.

Я терплю этого монстра только ради брата и матери пытаясь собой оторвать его внимание от них, но я никогда не видела, чтобы мама делала этого для нас. Она только то и делает что терпит его, и я не уверена, что она не замечает, как Гарет смотрит на меня. Она никогда не пыталась хоть как-то спастись и спасти нас. Она ни разу не жаловалась на него. Она никогда не пыталась убежать от него, когда я каждую ночь составляю планы как нам спастись от него.

Я думаю и думаю. Я лежу под ним и только и мечтаю уничтожить его. Я пытаюсь уберечь их, подставляясь и терпя его. Я закрываюсь от то всех только бы никто не понял, что я слабая тринадцатилетняя девочка что боится Его. Потому что, если я подам этот знак, пострадаю не я, а они. Те, кто дорог мне больше моих мечт и моих увлечений.

Но когда я пытаюсь уговорить маму показать свои страдания, она отворачивается от меня и отгоняет как назойливую муху.

А я боролась.

Я старалась хоть как-то оторвать эти цепи от наших шей. Я говорила учителям что он творит с нами. Я ходила в полицию и показывала свое тело. Я рассказывала соседям в каком кошмаре мы живем с братом и мамой.

И ни одна сволочь не попыталась поддержать меня.

Иза говорила, что я искупляю грехи матери. Другие учителя отмалчиваются, потому что он помогает школе. Полиция, сказала, что я врунья и неблагодарный ребенок, а потом выставила меня за порог участка. Соседи боятся его как огня и стараются обходить наш дом десятой дорогой.

И сейчас все они виновны в попытке самоубийства моего брата. Даже она. Та, что вынашивала нас под сердцем девять месяцев, кормила нас грудью и клялась нас защищать от монстров под кроватью.

Но под кроватью не было никакого чудовища, он был совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки и дышащим в затылок своей ненавистью к нам всем.

Я не заметила, как передо мной остановился человек в белом халате и обеспокоенно смотрел на меня.

– Вы, юная леди должны были быть в палате и под капельницей, а не сидеть на полу, как брошенный щенок. – проговорил врач.

Брошенный щенок?

Ха.

Я не щенок, а испорченный товар.

– Как он? – только и спросила я, поднимаясь с пола на раненные ноги, что уже начали свою часть причинения мне боли.

– Ваш брат в стабильном состоянии. Сейчас он спит.

– Хорошо, – выдохнула я, прислоняясь к стене. – Как к вам можно обращаться мистер?

– Стайлз Ваймак.

– Мистер Ваймак, в какой он палате?

– Юная леди, он в палате под номером 1549. – ответил врач. – Вы можете пойти к нему, но хочу сообщить вам, так как вы несовершеннолетняя мы позвонили вашим родителям. К сожалению, вашей матери мы не смогли дозвониться, но вот ваш отец прибудет с минуты на минуту. И так как это была попытка самоубийства, – я уже хотела ответить, но меня остановила рука, что взлетела в воздух. – а я уверен, что так и было. Мы обязаны сообщить в полицию, службе опеки и психиатру.

– Но...

– Это обязательно. Особенно психиатр.

Боже...

Я схватила себя за волосы и начала тянуть пока не почувствовала тупую боль.

Мне конец. Мне конец. Мне конец. Мне конец. Мне конец...

Немного успокоившись, я сфокусировалась на белом пятне напротив меня.

– В какой стороне палата моего брата?

Врач всматривался в меня несколько минут и показал в направлении реестратуры.

– Сходите к медсестре и скажите, чтобы она перевязала ваши раны, а потом она проводит вас к вашему брату.

Ничего не сказав, я направилась в начало, куда я прибыла и также конец, что станем последней каплей.

Правду говорят, жизнь – штука не справедлива. Кому-то золотая каемочка, а кому-то говно на блюдечке. Наверное, в той жизни я была злодейкой, что пыталась уничтожить мир, потому что я не вижу больше ничего, что могло постигнуть мне такую паршивую жизнь. Одно только, что останавливает меня вскрыть вены и то он чуть не умер из-за меня.

Как только я вступила в холл больницы, сразу почувствовала неладное. Подняв взгляд и устремив его на двери, я затаила дыхание, стараясь успокоиться и охладить поднимающуюся ярость внутри меня.

Не одна я виновата, что Дерек здесь.

Он.

Монстр и убийца наших душ.

Стоит и смотрит на меня убийственным взглядом.

Пытаясь не замечать свой пробивающийся страх под слоем ярости, я продолжила путь к медсестрам, что сидели за столом. Но удача, как всегда, была не на моей стороне.

Как всегда.

Как.

Всегда.

Пламя обожгло мою правую сторону щеки и не удержавшись на раненых ногах, что обжигали своей больной страстью, повалилась на пол под визги и крики вокруг себя. Слезы подступили не по своей воле, но удержать хоть одну я все-таки не смогла, как бы я ни старалась. И они потекли, заполняя холст из моего лица белой, прозрачной краской, что омывала лицо каждую ночь. Ночь, что стала моей обыденностью.

– Это ты виновата, дрянь! – зарычал Гарет на все помещение.

– Мужчина, что вы себе позволяе...

Начали кричать люди вокруг нас, но я никого не видела из-за пелены слез.

– Она моя дочь. Я имею полное право так с ней обращаться, когда по ее вине мой сын сейчас лежит в этой клинике.

– Это не дает вам право так вести себя здесь. Покиньте помещение или мы будем вынуждены вызвать охрану.

– Вы себя слышите?! – прогремел монстр. – Это маленькое отродье стало причиной попытки самоубийства моего десятилетнего сына. Она чудовище!

Слезы все текли, но я не могла не поднять голову и не посмотреть в серую паутину лживых глаз, что пытаются скрыть истину. Истину, где злодеем должен быть он, а не девочка, что почти год страдает от сексуального насилия и все тринадцать лет физическим.

– Если хочешь узнать кто виноват в этой ситуации, посмотри в зеркало, – холодно бросила, смотря снизу вверх.

– Ах ты...

Гарет уже начал наступать в мою сторону от чего я зажмурилась, но ничего не последовало ни через секунду, ни через минуту. Приоткрыв один глаз передо мной стояло три пары ног.

Мужских ног.

И...

Незнакомых.

– Вы, наверное, отбитый на всю голову человек, если и правда посмели тронуть ребенка в нашей клинике? – проговорил парень, что стоял по средине.

– Или он просто желает умереть, – сказал тот, что стоял по правую сторону.

– Нет, – возразил третий. – Он просто потерял инстинкт самосохранения.

Не понимая, что происходит я просто наблюдала за сценой что разыгрывалась передо мной.

– Вы кто такие уебки? – проревел Гарет и хотел уже обойти их, но протянутая рука перед что взметнулась перед ним, остановила его. – Отойди! Вы не имеете права! Назовите свои имена придурки!

– Вы хотите, что бы вас уволили за невыполнение своих обязанностей? – спросил парень, обращаясь к персоналу больницы. – Вы разве не знаете, что должны делать с такими неадекватными людьми?

– Нет, мы просто... – начала медсестра, но ее нагло перебили.

– Они, наверное, забыли кто перед ними стоит и что мы можем сделать с ними.

– Что вы...

– Нет, – снова возразил третий. – Они прекрасно знают, но думают наше слово ничего здесь не значит.

– Так может нам позвонить отцу?

– Этому нет необходим...

– Живо вызвали охрану и выбросили этого ебаната или это сделаем мы. – прорычал тот, что по средине. – Но, когда это сделаем Мы, все кто просто стоял и смотрел как эта мразь бьет ребенка будет уволен по статье.

Все работающие с явным страхом начали мельтешить, вызывая охрану, а те, что просто посетители или пациенты начали перешептываться.

– И так, мистер-я-уебок-избивающий-детей, если мы увидим тебя здесь еще, – начал тот, что все еще держал руку на весу.

– Ты узнаешь какого это быть на полу, – продолжил второй.

– С переломными конечностями, – закончил третий.

Гарет явно не ожидавший, что его кто-то так опустит начал рычать, приближаясь к парню.

– Мы еще посмотрим, кто кого опустит на пол.

Возле монстра остановилось пять охранников, что явно з бежали сюда стрем голов задыхаясь. Двое взяли его под мышки и начали тянуть его, пока он пытался вырваться из цепких рук.

– Вы еще пожалеете, что связались со мной маленькие негодники, – кричал он, отдаляясь.

Когда он скрылся за дверьми, я выдохнула даже не подозревая, что затаила дыхание из-за чего я начала кашлять. Не обращая пристального внимания на любопытных персон, что следили за мной, как за куском мяса, я повалилась на пол, смотря на белый потолок и большую люстру, что находилась надо мной.

И только сейчас я поняла, что это первый раз, когда за меня заступился кто-то кого я не просила.

Первый раз, когда в моей жизни появилась хоть маленькая и короткая, но белая полоса.

И бог с ним если сейчас эта гигантская, дорогая люстра упадет на меня, я буду счастлива и благодарна за короткий момент моего спасения.

– Мотылек, эта люстра хорошо прикреплена.

Я посмотрела туда откуда послышался звук и застыла.

Три пары глаз смотрели на меня с явным интересом.

Три пары одинаковых глаз следили за мной.

Три пары идентичных, ярко-голубых глаз пробывались в мою испорченную душу.

Три брата.

Братья-близнецы с такими манящими личностями.

– Демиас, – представился первый.

– Николас, – улыбнулся второй.

– Лукас, – сказал третий и все три парня протянули руки, чтобы я схватилась за них.

Эти руки были похожи на не сбыточную мечту.

– Ванесса, – и вцепилась в руки Николаса и Лукаса, а Демиасу послала самую искореню улыбку, которую я могла из себя выдавить.

– Не положено Королеве принимать аудиенцию у трех рыцарей лежа на полу.