18
Pov Валя
– Детка, поговори со мной, – мама входит в комнату и присаживается на край кровати. – Не съела опять ничего. Валь, так нельзя. Прекращай! – обеспокоенно повышает голос.
Он у нее дрожит, а я не хочу, чтобы мамочка опять плакала. Ей и так тяжело из-за разрыва с дядей Вовой. Я не хотела, чтобы они расходились. Я знаю, как она его любит. Я видела, как он любит ее. У меня сейчас нет сил в этом разбираться. Сажусь в кровати, беру тарелку и начинаю есть, чтобы ей стало спокойнее. Желудок свело и всего пара ложек лёгкого творога кажутся тяжёлым, трудноперевариваемым грузом, как и мои эмоции, застывшие в одной фазе – боль и стыд.
Мама заботливо поправляет мне волосы, выбившиеся из косы, заплетенной ещё вчера вечером.
– Что мы будем делать с учебой? – задаёт она очень важный вопрос.
Я не хожу в универ уже две недели. Пока по официальной версии – болею. Это почти правда. Я болею им и мне ничего не помогает. Ни в одной из книжек, что я успела прочесть, не было написано, что любовь может причинять такую невыносимую боль. Я думала, это светлое, окрыляющее чувство. Смотрела, как расцвела рядом с отчимом мама. Но мне достался Егор Кораблин...
– Эй, – мама ловит подушечкой пальца слезинку, скатившуюся по щеке, – Валечка, не надо плакать.
– Я не вернусь в этот университет. Прости, мам. Я не смогу. Это выше моих сил, – оставляю тарелку и снова ложусь.
– Вова может помочь с переводом, – она двигается ближе и гладит меня ладонью по руке и бедру.
– Нет, – кручу головой. – Не проси его, пожалуйста. Я сама разберусь. Ладно? Дай мне ещё немного времени.
– Конечно, – она целует меня в лоб и уносит тарелку с остатками еды. Они комом стоят в горле, перемешавшись со слезами.
Ненавижу его! Растоптал! Унизил! Все разрушил!
Как же больно...
Сжав зубы, утыкаюсь лицом в подушку. Плачу, сплю, снова плачу, смотрю какой-то фильм, ем мамин куриный суп с маленькими макаронами в форме машинок, цветочков и разных животных, как она готовила мне в детстве. Смотрю на свою полку с книгами. Не буду больше их читать. Они лгут. В этом Егор был прав. Глупые книжки о любви, которой не существует.
Во мне зарождается новая эмоция – злость. Она требует выхода, и я встаю, иду за мусорным пакетом. Под удивлённым маминым взглядом скидываю все книги в него. Они не виноваты, я знаю. Мне больше некуда деть то, что загорелось внутри. Сказки о драконах и принцессах, о магических академиях, о любви, за которую готовы умереть даже самые темные существа вымышленных миров – все это мне больше не нужно.
Звонок заводится трелью так неожиданно, что я понял одну из самых любимых книг прямо себе на ногу. Она приземляется на ступню прямо уголком корешка э, словно отомстив мне за такое жестокое обращение с ее «подружками». Схватившись за ногу, кусаю губы, тихо поскуливая. Замираю в самом нелепом положении, увидев того, кто к нам пришел.
– Привет, – улыбается наш преподаватель по английскому.
На нем, вместо костюма, черные джинсы, белая футболка и куртка. Хлопая влажными ресницами, неприлично смотрю прямо ему в глаза.
– Здравствуйте, Алексей Олегович, – вспоминаю, что надо поздороваться.
– Вне универа можно просто Алексей. За что ты так с ними? – смотрит на, местами порванный, мусорный пакет с книгами.
– Там нет ни слова правды, – а сама наклоняюсь, поднимаю одну из книг, ту самую, что упала мне на ногу, и бережно прижимаю к груди.
– Книги созданы для иного, – он подходит ближе и начинает вытаскивать их из пакета. – Сюда? – кивает на полку. И я, все ещё ошарашенно, киваю в ответ. – Они учат нас, – он ставит их по одной на место. – Развивают фантазию. Погружают в эмоции. Помогают выплакать свою боль. Или погружают в воспоминания. Они помогают формировать мечты. Развивают. Дарят отдых. Поддерживают, когда мы одиноки. Настоящие друзья, которые не предадут, – как загипнотизированная слушаю его голос. Он капля за каплей просачивается внутрь меня, действуя, как хорошее успокоительное. Удивлённо моргаю лишь когда на полку встаёт последняя книга, та, что я держала в руках.
Алексей Олегович улыбается, шуршит пакетом, комкая его.
– Собирайся. Мы идём гулять.
– Мы?
– Да. У тебя десять минут на сборы. Если что, там холодно. Я пока с мамой твоей пообщаюсь, – он выходит из моей комнаты. Смотрю на закрывшуюся дверь, на полку с книгами, снова на дверь. Ещё раз моргаю и иду к шкафу.
Вытягиваю оттуда белый свитер. Сердце сжимается. Мой гардероб состоит из вещей, купленных Егором. Этот чертов сводный даже тут меня не отпускает! Он везде! В голове! На дурацких полках!
Иду в мамину комнату и ищу в ее шкафу, что могло бы мне подойти. Вешаю на плечо ее длинный серый свитер. Брюки ищу длинные. У меня немного шире бедра и побольше попа. Были стрейч... нашла! Она все равно их не носит, а мне должны подойти.
Переодеваюсь в ее же комнате и куртку беру тоже ее. Старенькая. Да и плевать. Зато пахнет мамой, а не Кораблиным.
Выхожу на кухню. Мамочка, увидев меня одетую для прогулки, улыбается.
– Спасибо вам, Алексей, – говорит моему преподавателю.
– Не за что пока. Мы недолго. Я приведу ее домой. Не беспокойтесь.
По очереди обуваемся в нашей маленькой прихожей, выходим в подъезд. Он идёт чуть впереди, иногда оглядываясь и проверяя, спускаюсь ли я следом. Выходим из подъезда. Я вдыхаю свежий воздух, успевший насытиться особенной морозной сладостью. Голова начинает кружиться. Я так долго не выходила. Даже окно не открывала. Алексей Олегович терпеливо ждёт, пока я надышусь. Предлагает мне согнутую в локте руку для опоры.
– Держись. Сегодня подморозило и даже голый асфальт местами скользкий. Да и ноги быстро устанут с непривычки.
– Почему? – несмело опираюсь на его руку.
– Потому что я уверен, ты провела все это время в кровати, – спокойно, без упрека, отвечает он.
– Я болею, – вспоминаю свою маленькую ложь.
– Эту болезнь не вылечит постельный режим. Давай я сразу поясню. Так вышло, что я в курсе того, что произошло. Так что при мне можно не изображать последствия высокой температуры или любой другой диагноз, который ты там себе нарисовала.
– Тогда я совсем не понимаю, зачем вы здесь, – останавливаюсь. Идти и правда тяжеловато. Ноги вроде передвигаются, но будто не по земле, а в воде. Чувствуется постоянное сопротивление.
– Подумал, тебе не помешает компания, – пожимает плечами и мягко тянет меня за собой.
Мы снова идём по улице. Я смотрю по сторонам и смакую на языке свежий воздух. Присутствие Алексея Олеговича на меня совсем не давит. Должно бы. Мало того, что посторонний взрослый мужчина, так ещё и преподаватель, но я почему-то ничего такого не ощущаю.
– Не замёрзла? – он останавливается возле кофейного киоска. Запах дотягивается даже сюда и дразнит ноздри.
– Нет. А вы? – спрашиваю и тут же прикусываю язык.
– Идём, – тянет меня за руку в киоск.
Прикупает для себя кофе, а мне ароматный чай с бергамотом. Дальше идём, потягивая каждый свой напиток из стаканчиков, и глядя, как мимо проезжают машины. Разворачиваемся, идём по тому же маршруту в обратную сторону.
– Егор тоже не появляется в университете, – Алексей Олегович нарушает такую классную тишину, разбавленную шуршанием шин по дороге и шагами редких прохожих.
– Не хочу о нем говорить.
– Я и не собирался углубляться, – легко отвечает он. – Завтра у меня лекция утром, а потом я за тобой заеду и кое-куда отвезу. Домашнее задание на сегодня: составить письменный диалог с развернутой, убедительной аргументацией по теме последней лекции, на которой ты была.
– Вы серьезно? – я аж спотыкаюсь. Клюнула бы носом, если бы Алексей Олегович не удержал.
– Вполне. Завтра приеду, проверю. Кто-то же должен спасти твои книги от очередного полета в мусорку, – смеётся он и , впервые за эти дни не немного неловко и смущённо, но улыбаюсь.
Pov Егор
Мышцы ноют. Перегрузил. Пот щиплет глаза. Майка давно валяется где-то на полу. Да у меня даже шорты по резинке мокрые.
Смотрю в большое зеркало нашего спортивного зала на свою откровенно заёбанную рожу. Две недели. Две херовы недели я горю, наверное, с утроенной силой. То, что стало привычным за четыре года, такая херня в сравнении с тем, что творится в моей башке сейчас. Наложилось. Так не должно было быть. Это не по плану! Как-то он криво сработал. Вместо матери я теперь по ночам вижу шокированный взгляд Вали и каждый раз ее образ ускользает, стоит попытаться его коснуться.
Что ж так хреново то?, Ведь просто девчонка! Что у меня их мало было? Никогда не считал и не цеплялся. А эта засела где-то под ребрами. Она делилась со мной своими эмоциями. Я жрал их, как изголодавший зверь. Подсел. Теперь ломает. Ещё не пусто, нет. Злит зависимость от нее. От ее запаха, от ее глаз, от ее настоящих улыбок.
Я снова срываюсь на спортивном инвентаре. В этот раз переместившись с беговой дорожки к подвешенному к потолку боксёрскому мешку.
Отец либо загоняет себя на работе, либо бухает в кабинете. Мы не разговариваем. Я и без слов вижу, что ему тоже больно. Ощущение дома тоже так и не появилось. Здесь все успело пропитаться чужим запахом мачехи Маши, ее дебильной овсянки и духами. Это больше не мой дом.
Оставив в покое спортивный снаряд, восстанавливаю дыхание и ложусь голой потной спиной на прохладные маты. Раскинув в стороны руки, смотрю в белый потолок. Это ж надо было так встрять! Это, вашу мать, был идеальный план! Чего так нажраться то хочется? Ну смешно же, блядь! Я что, реально влюбился? В сводную? В девчонку, которая жила у нас на чердаке, читала скучные книжки и тоскала меня на свидания? Да ну смешно же, ёпта! Я же не способен на такие чувства. Я же жестокий ублюдок с обдолбанными тараканами в башке! Какая, нахер, любовь?
Самое смешное, что ни курить, ни бухать не могу. Не лезет больше. Физика осталась, тянет залезть в пачку, вытянуть губами сигарету и вдохнуть немного никотина. Как только это происходит, меня чуть ли не выворачивает. Я теперь долбанный ЗОЖник. Пью зелёные смузи с минералкой, жру витамины, белок и тренируюсь, пока не остаюсь без сил. Везде, где надо, подтянулся. Рельефы огонь. Все телки будет течь от восторга. Одну я тут пытался трахнуть на днях. Слился на подлёте к койке. От них теперь тоже воротит.
Чувствуя себя одержимым маньяком, дрочу в душе на Валькину фотку и падаю спать. А в шкафу у меня так и хранятся те самые трусики, что я у нее стащил.
Просыпаюсь от пищащей напоминалки. Эта зараза сигналит о том, что пора пожрать. Расписание. В графике жить в целом довольно комфортно. И пора бы, наверное, вернуть в него универ, пока меня оттуда не попросили. Бабки и фамилия все решат, конечно, но я все больше склоняюсь к тому, что и в этой стороне моей жизни пора что-то изменить. Очередная зависимость – зависимость от отца. Это точно не то, чего я хочу в двадцать.
Хмыкнув на стояк, натягиваю майку и иду готовить себе полезную еду. Очередной «залет» в душе не помог. Чтобы уронить член и угомонить гормоны, нужен нормальный секс. Готовка помогает отвлечься от этой мысли. Она в целом меня успокаивает. Если не срастётся с Гордеем, попробую мыслить в этом направлении. Люди любят эмоции и вкусно поесть. Гонки – это эмоции, я все же надеюсь, что срастётся именно там. Но мы закрыли сезон и сейчас пиздец как тоскливо.
Пробую на вкус то, что получилось. Как всегда, отлично, спасибо маме. Не забывая об эстетике, выкладываю свою стряпню на правильную тарелку. Смузи из блендера перетекает в высокий прозрачный стакан. Норм. Почти ресторан.
Есть остаюсь на кухне. Встаю за высокий стол как раз напротив тумбочки, куда я посадил Валю, когда впервые показал ей, что умею готовить. По венам снова начинает курсировать пламя.
Что ты сделала со мной, маленькая зараза? Прокляла за то, что причинил боль? Почему тебя нет в моей жизни уже две недели, а я засыпаю с тобой, просыпаюсь с тобой? Собираю воспоминания о тебе по этому дому. Почему?!
Вилка летит в эту проклятую тумбочку. Не могу больше жрать. Не лезет!
Выкидываю все в ведро, мою посуду и иду к отцу. Он дома сегодня. Вчера пережрал вискаря. Бывает. А я бы не пошел, но как бы смешно это не звучало, мне кое-что от него нужно.
Вламываюсь без стука в его кабинет. Он отрывается от монитора, смотрит на меня покрасневшими глазами.
– Завязывай пить. Хреново выглядишь, – прохожу и сажусь в кресло напротив.
– Тебе не все равно? – хмыкает он.
– Абсолютно, – пожимаю плечами. – Просто совет. Мне нужна работа в компании, – его брови удивлённо ползут вверх, – пока не начался новый мотосезон, – уточняю сразу. – Только без подачек типа курьерской службы или ещё чего-то в этом духе. И ещё, я решил свалить. Ты же мечтал, чтобы я жил отдельно. Сейчас выйду отсюда и начну поиски квартиры.
– А как же «сними лимит с моей карты»? – саркастически посмеивается родитель.
– Больше ее интересно. Так что насчёт работы?
Он возвращает внимание монитору, щелкает несколько раз мышкой. Тихо жужжит принтер.
– Забери, – кивает мне на распечатки.
Поднимаюсь. Забираю их и ржу, вчитываясь в заголовок.
– Резюме? Ты серьезно? – прохожу обратно к столу.
– Я ничего о тебе не знаю, сын, – совершенно устало и обречённо вздыхает отец. – Понятия не имею об уровне твоих знаний и опыта. Познакомь меня с собой, которого я не видел четыре года. А я посмотрю, до какой должности ты дотягиваешь. От этого будем двигаться дальше. Устраивает?
– Вполне. Я пошел, – скрутив листы в трубочку, поднимаюсь из кресла.
– Съезжать необязательно, – говорит отец.
– Мне здесь больше нечего делать, – дёргаю вверх уголком губ и ухожу.
Квартиру тоже буду искать сам, без риэлторов. Мне надо занять голову чем-то, кроме мыслей о Вале.
Устраиваюсь в своей комнате за ноутбуком. Открываю сайт с объявлениями. Смотрю фотографии квартир в разных районах города. Прикидываю, сколько готов платить за чужую жилплощадь с учётом того, что большой процент своих денег с карты я хочу вкладывать в Либерти, пока не беря в расчет возможную работу в компании отца. Если там всё срастется, будет отлично. Нет, начну думать в этом направлении дальше.
Рынок недвижимости перенасыщен предложениями, так что пара вариантов на «посмотреть» находятся уже к вечеру. Прикол этих вариантов я понимаю только в процессе беседы с хозяевами. Они оба расположены в том районе, где живёт сводная.
«Убогий район. Убогая квартира» – вспоминаю я.
Так и есть, на самом деле. И добираться оттуда неудобно ни в универ, ни в офис отца, но что-то в этом есть интересное. Оно щекочет под ложечкой и зудит на кончиках пальцев.
– Мне до вас добираться примерно час-двадцать, может, полтора. Пробки, – говорю одному владельцу и перезваниваю второму, договариваясь с ним, сдвинув время на полчаса.
Глянув в окно, к бежевым джинсам выбираю белую футболку с длинным рукавом, цепляю куртку, ключи от тачки, кошелек, и сваливаю из дома.
Ягуар встаёт в вечерние пробки наравне с другими машинами. Не смотрю особо по сторонам. У меня в салоне играет любимая музыка, пахнет натуральной кожей и цитрусовым освежителем. На панели подрагивает запечатанная пачка сигарет. Пальцы вроде дёргаются опять, но без особого энтузиазма. Странная хрень. Валя точно прокляла меня. Других объяснений нет.
В ее район я попадаю, опаздав на встречу минут на десять. Мужик, увидев мою тачку, не обращает на это внимания. Буду самый крутой пацанчег на районе.
Дебил, блядь!
Могу же снять что-то другое. Нет, меня затягивает именно эта черная дыра с мрачными панельками и выгоревшей детской площадкой.
Квартира оказывается ничем не примечательна. Чуть пострашнее, чем на фотках. Одна комната. Чистенький, современный ремонт, минимум мебели и всяких необходимых штук для жизни. Мужик распинаетсч, рассказывая мне о соседях, о том, как у них тут тихо и вообще лучше я ничего не найду.
Кивая ему, обещаю подумать и еду смотреть второй вариант. По-хорошему, тут и пешком можно дойти. Все рядом.
Меня встречает женщина. Сообщает, что живёт по-соседству и квартиру я смотреть не поднимаюсь. Она удивлённо хлопает ресницами. Не вижу смысла объяснять. Я уже понимаю, как это будет. Тотальный контроль под разными предлогами и указания, сколько раз надо поливать ее цветы, которые к себе забрать почему-то нельзя.
Сижу в тачке, постукивая пальцами по рулю.
«Ну не нравится же мне район. Не вписываюсь я сюда. Неудобно, опять же» – рассуждаю, глядя себе в глаза в зеркало. – «Но я же на тачке. Пробки только и вставать раньше. Опыт есть. Я сюда целую неделю к семи утра катался. Точно дебил!»
Звоню мужику и соглашаюсь на его вариант. Договариваемся завтра подписать договор и совершить обмен «ключи – бабки».
Делаю круг по району, все ещё угорая над собой. Сворачиваю на главную дорогу и резко бью по тормозам, уходя на обочину недалеко от остановочного комплекса. У меня горло сводит спазмом, и попытка смачно выматериться застревает где-то там.
Какого хера происходит? Что делает эта девчонка с нашим преподом по английскому?! Кофе покупает? Серьезно?!
Я из тачки вылетаю быстрее, чем успеваю это сообразить.
_______
Что-то как-то слишком много глав за сегодня выложила