Глава XXII. Только я могу мстить
— Ладно, — сказал Реддл, взмахнув рукой и улетая.
Наконец началась тренировка. Лана и Белла трудились, не покладая рук и ног. Когда занятия закончились, девушки устало направились обратно в раздевалку.
— Кстати, Лан, ты не против, если я уеду на выходные к Родольфусу? — спросила Белла.
— Конечно, не против! — улыбнулась Лана.
— Тогда я поеду. Надеюсь, будет круто.
Переодевшись в наряд, который взяла с собой, Белла вышла из раздевалки. К ней подошёл Тео, и вместе они пошли в гостиную своего факультета. Там их уже ждал Регулус.
— Ты теперь черлидер? — спросил он.
— Да, а что?
— Круто. Но можешь поговорить с Тео, чтобы меня вернули в команду?
— Я? — удивилась Лана. — Это что, ко мне нужно? Прости, если хочешь — сам подойди!
— Теодор? — обратился Регулус к Тео.
— Что?
— Можно с тобой поговорить?
— Не очень хочется, — ответил Тео с насмешкой, — ни эстетического, ни физического удовольствия. В отличие от твоей сестры.
Лана решила поправить волосы своему парню, но в этот момент её рукав сполз, и Регулус заметил метку на её руке.
— Ты пожиратель? — ошарашенно спросил он. — Ты знаешь, что с тобой сделает мать?
— Знаю, — спокойно ответила Лана. — А тебе-то откуда знать? Ты же любимчик, которого никогда не ругают.
— Видел и слышал, — пробормотал Регулус.
— Как так? — удивилась Лана. — Я же не хочу видеть мать как минимум лет десять. Что теперь?
— А куда ты денешься?
— Ко мне уйдёт, — с ухмылкой ответил Реддл. — Как раз большой дом в наследство получил, не зря дядя умер.
— Тебе не жалко? — спросил Регулус.
— Нет. Он умер в Азкабане. Чего его жалеть?
Лана и Тео спокойно пошли по коридору в сторону своих комнат. Но тут девушка заметила на ноге парня глубокую, но не слишком обширную рану.
— Маттео, что с тобой?
— Честно? Не знаю, — пожал плечами он.
— А почему кровь чёрная?
Парень посмотрел на рану, затем на Лану.
— Видимо, на меня так крестражи повлияли.
— Ты сделал крестражи? Сколько? И зачем?
— Три. Брат попросил, чтобы я не умер.
— Кого ты убил?
— Дядю, бывшую владелицу медальона Слизерина и сестру Дамблдора.
— Сестру Дамблдора? Ты с ума сошёл?
— Он не знает, что я пожиратель, — вздохнул Маттео. — Но знает, что они убили её... Так что для него я невиновен.
— Ну ты... убийца. И с кем это я встречаюсь? Может, зашить рану?
— Не пойду к Помфри!
— Пойдёшь! — строго посмотрела Лана, встав перед ним. — Я тебя проведу.
— Ни за что! Даже не мечтай! Лучше я застрелюсь, чем пойду к лекарю.
— Маттео! Пойдёшь! Я же обещала тебя проводить!
— Нет! Ни за что!
— Ладно, хочешь — я зашью?
— Ты?
— Умею.
— И что ты уже зашивала?
Лана приспустила бюстгальтер и показала почти незаметный шрам на груди.
— Как ты себе это сделала? Где поранилась?
— Зеркало помогло. Это не моя вина — мамаша, когда мне было тринадцать, сильно тыкнула палочкой, а потом резко сбросила вниз. Наказание за безделье.
— Вау... Ну, если смогла аккуратно зашить себя без обезболивания, то можешь и мне. Я тебе доверяю.
— Наконец-то, — улыбнулась девушка. — Тогда пойдём в мою комнату, у тебя вряд ли найдутся иголка и нитки.
В своей комнате Лана положила парня на кровать и достала необходимые принадлежности: вату, иголку и нитки.
— У тебя есть алкоголь?
— Есть, — ответил Маттео, — между подушками и стеной.
— Подожди.
Лана сходила в его комнату, взяла бутылку спиртного и вернулась.
— Решила выпить?
— Нет, в алкоголе есть этанол — антибактериальное и антисептическое средство. Убивает микробы и заразу. Элементарно.
— Жесть, какая у меня умная девушка.
— Ага.
Девушка наливала немного напитка в стакан, ополаскивала им иголку и нитки, затем снова наливала чуть больше, полностью погружая иглу в жидкость. После этого она промыла рану и свои руки.
— Готов?
— Ага, давай.
— Окей.
Лана уверенно взялась за иголку и начала аккуратно зашивать рану Маттео — быстро, надёжно, аккуратно и красиво.
— Больно?
— Терпимо.
— Надо было у Рега взять обезболивающее.
— Неее... и так нормально.
— Хорошо.
Закончив, девушка завязала узелок и достала из шкафа эластичный бинт. Она наложила его на ногу парня, не слишком туго, но надёжно.
— Всё.
— Да.
Маттео приподнялся и осмотрел ногу.
— Жесть... Что ещё я о тебе не знаю?
— Плохого или хорошего?
— Всего.
— Может и есть что-то, но я не могу вспомнить.
— А когда вспомнишь?
— Уже вспомнила. Я ненавижу свой род.
— Что?
— Меня бесит, что мы — священные 28. И вообще мне нельзя быть с тобой. Ты — полукровка, а мне нельзя быть с нечистокровными.
— Да?
— Ага. И ещё у меня болят бёдра. Дай мне лечь спать.
— Может, ко мне?
— А если ты будешь домогаться?
— Ты уже спала со мной, и я не домогался.
— Зато в кабинете зельеварения решил оторваться.
— Именно.
— Жесть... Ладно, идём к тебе в комнату.