«Тени забытых судеб» [Завершён]

Это началось с ветра.

Однажды ночью, когда дом был погружён в полумрак, Северус проснулся от странного ощущения: будто нечто древнее и живое вошло в его тело, не разрушив, а прикоснувшись. Он лежал с широко открытыми глазами, и тишина не была пустой. В ней звучал ритм — едва слышный стук, который не совпадал с его сердцем.

А через три дня он почувствовал, как его магия изменилась. Как будто изнутри кто-то тянул тонкую, серебряную нить, вплетая в неё нечто новое. У него начались странные сны. В снах он держал кого-то, кто был тёплым и лёгким. В этих снах он не боялся.

Он не сразу сказал Марволо.

Потому что боялся — не осуждения, нет. Он боялся, что всё исчезнет. Что если назвать это вслух — это обратится в прах.

Но однажды утром, когда Марволо с тихим сосредоточением вёл пером по старому пергаменту, Северус просто прошептал:

— Я ношу.

Марволо не поднял головы. Несколько секунд продолжал писать, будто не услышал. Затем аккуратно положил перо и посмотрел на него.

Его взгляд был тихим.

— Как долго? — спросил он.

— Думаю... несколько недель. Может, больше. Всё меняется. Я слышу... его.

— Его?

— Я чувствую, что это мальчик.

Марволо не удивился. Только медленно подошёл, опустился на колени перед Северусом и приложил ладонь к его животу. Его рука дрожала — почти незаметно.

— В тебе живёт чудо, — сказал он. — И проклятие.

— Я знаю.

— Ты боишься?

— Нет.

Это была правда. Странным образом — впервые в жизни — он не боялся. Он знал: что бы ни случилось, этот ребёнок — его. Их. Созданный не в страсти, а в тишине. Не из боли, а из взаимного узнавания.

— У него будет имя? — спросил Марволо.

Северус кивнул:

— Салем.

Марволо повторил это имя, как заклинание. И в этот момент дом изменился. Стены будто отозвались. Пламя в очаге дрогнуло. Воздух стал плотнее, словно сама магия замерла, прислушиваясь.

— Ты не понимаешь, что ты сотворил, — прошептал Мракс. — Древние линии смешались. Мы больше не принадлежим себе. Мы стали вратами.

Северус дышал спокойно.

— Тогда пусть будет так. Всё, что приходит в этот мир через любовь, — уже сильнее проклятий.

Они начали готовиться.

Марволо изменил внутреннее пространство дома — не заклинаниями, а тьмой, подчинённой его воле. Комната для ребёнка была простой — в ней не было игрушек, не было цветов. Только тёплая постель, защитные руны и зеркало, в котором отражалось только сердце.

Северус собирал зелья, изучал древние трактаты о мужской беременности, восстанавливал забытые знания. Его тело менялось — плавно, спокойно, как вода, принимающая форму сосуда. Он часто держал руки на животе, шептал что-то едва слышно, и Марволо иногда подслушивал, не вмешиваясь.

Иногда по ночам Марволо просыпался, и смотрел, как Северус спит, прижав ладонь к округлившемуся животу. На его лице было нечто невозможное: нежность, болезненная в своей непривычности.

Когда ребёнок впервые пошевелился, Северус заплакал. Не от боли. От полноты.

— Он... чувствует тебя, — прошептал он, глядя на Мракса. — Всегда. Даже когда ты не рядом.

Марволо подошёл, обнял его осторожно, как будто Северус был сосудом с небесной искрой.

— Значит, я больше никогда не буду не рядом.

Шли недели. Магия сгущалась. Далеко за пределами дома маги чувствовали дрожь в потоках. Старые пророки во сне шептали имя, которого не знали: Салем.

И Дамблдор — далеко в Хогвартсе — начал просыпаться в холодном поту. Его чары наведения дрожали. В них появлялась чья-то тень.

И где-то — в глубинах мрака — Волан-де-Морт почувствовал тревогу. Он не знал причину. Но сердце его кололо, как будто нечто важное происходит без его ведома. Без его воли.

А в доме, укрытом снегом и звёздами, Северус и Марволо вдыхали тишину и ждали.

Ребёнок — не просто жизнь. Он был ключом.

И звёзды, кажется, знали это первыми.

***
Подписывайтесь на мой тг канал: @lovelyaoi чтобы быть в курсе о моих работах и других фф.