Финансы.
Хватило всего получаса, чтобы спокойный голос Моргана Фримена из фильма про пингвинов утихомирил кузенов и усыпил Келли. Она устроилась на диване между мной и Томом и теперь припала к руке Тома, закрыв глаза.
– Это так мило, – сказала Ари.
Я не могла с ней мысленно не согласиться. Вдруг, осмотревшись, я поняла, что Марк больше не сидел возле Ари, где я видела его в последний раз.
– Где Марк? – спросила я.
– Пошел в туалет.
– Пойду проверю, чтобы не заблудился.
Я не доверяла Марку Янгу настолько, чтобы позволить ему бродить по нашему дому. И была права. Когда я оказалась в коридоре, он выходил из папиного кабинета. И, увидев меня, смутился.
– Что ты делал? – спросила я.
– Искал туалет.
– И для этого зашел в папин кабинет?
– Я не заходил. Просто закрывал дверь, когда ты меня увидела.
- Это неправда. Я все видела.
– У тебя проблемы с доверием, Лотт, – пробормотал Марк, затем дошел до соседней двери, собственно туалета, и закрылся внутри.
У меня не было проблем с доверием. У меня были проблемы с Марком. Я вошла в папин кабинет и тут же направилась к столу, чтобы понять, что мог найти здесь Марк. В среднем выдвижном ящике сверху лежал журнал учета приходов и расходов. Я ни разу в него не заглядывала. Я открыла ящик и провела рукой по обложке. Чем могла помочь Марку и его семье информация о наших финансах? Особо ничем. Она касалась только родителей и их кредиторов. Моя рука остановилась на краю обложки. Но что, если наш бизнес был в беде? И именно потому родители давили на меня, чтобы я занималась чем-то помимо пристани? Пробовала себя в чем-то еще?
Я открыла журнал и уставилась на цифры. Предполагалось, что они обеспечат нас в межсезонье, и я удивилась, насколько они высокие. Родители отлично справлялись. Так в чем проблема? Они пытались мне намекнуть, что у меня не очень хорошо получается работа на пристани? Я закрыла ящик и вышла из кабинета, в этот же момент из туалета показался Марк.
- Туалет здесь, Лотти, – сказал он. – Не нужно сновать повсюду.
Я пихнула его, ощутив укол совести. Финансы родителей – не мое дело.
– Это не смешно.
Мы с Марком вместе вернулись в гостиную. Ари и Том посмотрели на нас одновременно.
– Я его нашла, – сказала я, как бы все объясняя.
Марк посмотрел на экран телевизора:
– Мне нравятся пингвины, как и всем, но пора идти.
Он направился к двери, а Ари встала и пошла за ним, вероятно, желая выведать у него, зачем он бродил по моему дому. Я надеялась, она узнает больше меня. Келли все еще лежала на руке Тома. Я посмотрела на телефон. Уже почти семь часов. Если до этого мне отлично удавалось не думать о сообщении Хопера, то сейчас я не могла сдержаться. Поэтому открыла его и уставилась на экран. Надо удалить. Но я этого не сделала. Просто убрала телефон.
– Давай отнесу Келли в кровать, – предложила я, дойдя до дивана.
– Я справлюсь. Куда ее отнести? – Том взял ее на руки и поднялся.
– Ее кровать в соседнем доме.
- Показывай дорогу, – сказал он.
– Хорошо.
Мы вышли на улицу и повернули направо. Взрослые ужинали в доме тети Гвен, поэтому дом дяди Макса стоял пустой.
Я повела Тома к задней стеклянной двери. Обычно никто не запирал в наших домах задние двери, поэтому я не удивилась, когда она легко отъехала в сторону. Том не отставал.
Мы оба вошли в темную гостиную, и я закрыла за нами дверь.
– Свет, – прошептала я. – Сейчас найду выключатель.
Я двинулась к стене, но споткнулась о ногу Тома и, ухватившись за его руку, удержалась от падения. К счастью, не попала Келли по голове.
– Извини, – прошептал он.
– Сама виновата. Ничего не вижу.
Он хрипло усмехнулся. Я провела рукой по ближайшей стене и, наконец отыскав выключатель, нажала на него. Над нами загорелось несколько ламп.
– Ее комната наверху, идем за мной.
Передвигаясь по дому до комнаты Келли, я везде включала свет. Ее комнату я оставила без света, чтобы она не проснулась, когда мы будем ее укладывать. Я положила в кровать ее любимую игрушку, поправила подушку и отошла в сторону, чтобы пропустить Тома. Он осторожно опустил Келли на кровать и накрыл ее одеялом.
– Süsse Träume, – прошептал он.
Мы вышли из комнаты и закрыли дверь.
– Что ты ей сказал? – спросила я.
– Ты не учила в школе немецкий? Я оскорблен, – сказал он, хотя его улыбка говорила об обратном.
– Вообще, учила. Но ничего не помню.
– Без практики язык быстро забывается.
– Это точно. – Я замолчала на несколько секунд. – Или если его плохо учить.
Мы спустились по лестнице, и он спросил:
– Ты оставишь ее здесь одну?
– Напишу ее маме и подожду в доме. Попрощаешься за меня с Ари?
– Конечно. – Он застыл у задней двери, опустив ладонь на ручку. – Süsse Träume. Это значит – сладких снов.
– Ты дома разговариваешь на немецком?
– Разговаривал, когда был маленьким и бабушка с дедушкой постоянно нас навещали. А теперь не так часто.
Вероятно, не стоило заводить этот разговор, когда он уже был готов уйти, но я не удержалась и спросила:
– Где теперь твои бабушка и дедушка?
– Бабушка умерла пару лет назад, а дедушка живет сейчас в доме для престарелых, потому что у него болезнь Альцгеймера.
– Прости, – сказала я.
– Все нормально. Такова жизнь, верно? – Он открыл дверь. – Пока, Лотти.
– Пока, Том.
Он вышел на улицу. Я написала тете, затем снова уставилась на сообщение от Хопера. Через несколько минут снаружи раздался смех. Я прошла в гостиную. Было темно, единственная лампа в другой комнате едва освещала помещение.
Я раздвинула занавески и увидела, как Том, его племянник, племянница и Ари вышли из дома к его машине.
Ари взяла Тома за руку, сжала ее в своих и что-то сказала ему.
Он засмеялся. Затем она подняла Камиллу, покрутила вокруг своей оси, держа ее на руках, и поставила на землю. Я отпустила занавески.