Часть 44
Ваши губы практически не размыкались, но даже в этом хаосе страсти вы продолжали обмениваться угрозами, полными ревности и желания доказать друг другу свою власть.
— Если ещё раз, сука, ты дашь себя поцеловать... — твой голос был приглушённым, потому что Влад не позволял тебе закончить фразу, снова вгрызаясь в твои губы.
— Что? — он жадно поцеловал тебя, на секунду отстраняясь, и тут же снова перехватил твои губы. — Что ты мне сделаешь?
Ты тяжело задышала, скользя пальцами по его спине, пока он вжимал тебя в стену.
— Я сожгу нахрен все твои кожаные куртки! — выдохнула ты, кусая его нижнюю губу.
Влад глухо рассмеялся, но его смех быстро перерос в стон, когда ты сжала его затылок, не давая даже шанса отстраниться.
— А если ты ещё раз хотя бы на метр приблизишься к другому мужику... — его голос был низким, почти рычанием, — я ему ноги сломаю, а тебя накажу так, что ты неделю двигаться не сможешь.
Ты практически зарычала в ответ, а затем, не размыкая губ, произнесла прямо в его рот:
— Попробуй, Владик.
Влад внезапно обхватил твою талию и поднял в воздух, заставив волосы рассыпаться по лицу. Но ему это только добавило азарта — он впился в твои губы, грубо, почти болезненно, перехватывая инициативу. Одной рукой он держал тебя за бедро, другой — обхватил горло, слегка сдавливая, и ты почувствовала, как кровь приливает к лицу, а внизу живота загорается огонь.
Он откусил твою нижнюю губу, перешёл к шее, оставляя на коже влажные, почти звериные поцелуи. Ты приподнялась, чувствуя, как медленно скользишь вниз, пока не оказываешься лицом к его поясу.
Ты никогда не делала этого с ним.
Но сейчас — хотела.
Пальцы дрогнули, когда ты потянула вниз резинку его спортивных штанов. Он был на пределе, возбуждение пульсировало под твоим взглядом. Влад провёл ладонью по твоим волосам, готовый в любой момент направить тебя, заставить принять его полностью.
Ты вскинула брови, встретившись с ним взглядом, и медленно провела пальцами по основанию, наблюдая, как его веки дрожат от наслаждения. Потом коснулась губами.
Сначала — осторожно.
Потом — увереннее.
Он застонал, пальцы впились в твои волосы, и ты почувствовала, как его бедра подаются вперёд. Ты ускорилась, играя с ритмом, то замедляясь, то снова заставляя его терять контроль.
— Ты... чёрт... — его голос сорвался, когда он резко подхватил тебя и швырнул на кровать.
Нижнее бельё полетело в сторону.
Он вошёл в тебя одним резким движением, вырвав у тебя крик. Ноги рефлекторно забросились ему на плечи, а ты вцепилась в подушку, не ожидая такой ярости.
— Моя, — прошипел он, наклоняясь, чтобы поймать твой рот в поцелуй.
Его ладонь легла на твою шею, сжимая ровно настолько, чтобы в голове поплыли искры. Он не отпускал твоих губ, рыча прямо в них, а затем — ухмыльнулся. Той самой ухмылкой Толика.
Но это был он.
Настоящий.
Ревнивый.
Ненасытный.
Каждый толчок вбивал тебя в матрас, заставляя срываться на стоны. Скрип кровати, хлопки кожи, его прерывистое дыхание — всё слилось в один безумный ритм.
— Никто... не доведёт тебя так... как я... — он вгрызался в твои губы, пальцы скользили по твоему лицу, и ты ловила их кончиком языка, требуя больше.
Ты чувствовала, как дрожат твои ноги на его плечах, как тело натягивается, как вот-вот —
— Кончай, — приказал он, сжимая твои бёдра.
И ты взорвалась, сжимаясь вокруг него с таким спазмом, что он не выдержал — рыкнул и заполнил тебя, падая всем телом, но не выходя.
Дрожь.
Горячая, сладкая, всепоглощающая.
Вы лежали, слившись в один вздымающийся комок кожи, пота и прерывистых вдохов. Его сердце билось о твою грудь, а твоё — отдавалось в висках.
Он не отпускал.
И ты — тоже.
Потому что это — ваше.
Только ваше.
И никто не посмеет разрушить.