план действий
открываю папку с делом и начинаю листать её. убийство 4 человек. убийство девушки с изнасилованием. продажа кокса. всё. вроде мало, но тут набор не только на пожизненное, но и на казнь. усмехаюсь, стараясь припомнить, когда Чейз стал таким жестоким, плохим и неаккуратным. он всегда идеально заметал следы, а тут попался, так ещё и с такими подробностями. будто его подставили. насчёт наркоты бояться не стоит. подменим свидетелей, уберём отпечатки, камеры с записью и так далее. нет доказательств - нет обвинений. такой мой девиз.
с убийствами надо что-то делать. можно смахнуть всё либо на проблемы со здоровьем, следовательно натуральную кончину, либо на самоубийство. но самоубийство группы людей...слишком глупо. ситуацию с девушкой обыграть легче: она была девушкой Хадсона, но у неё был ревнивый бывший, который изнасиловал её и из-за злобы и ревности спихнул это всё на Чейза. идеально. подделаем переписки, найдём добровольца и дело в шляпе. денег в заначке хватит на это сполна, тем более сегодня на мой счёт должны положить ещё немного, за недавно закрытое дело. если несколько десятков тысяч евро для кого-то «немного».
теперь приступаю к папке со всей важностью, попутно прописывая план действий в блокноте. дальше пишу то, что мне нужно сделать: позвонить парочке программистам, свериться насчёт камер у Матео, съездить в участок и подкупить полицейского, чтобы замести следы с вещдоков. такими темпами засиживаюсь в офисе до 8 вечера, не замечая ничего. единственное что мне нравится в моей работе - это полное погружение в мир фантазий, где я придумываю тысячу и один способ спасти жертву.
наконец общая картина готова и с ней я поеду завтра к Чейзу. нужно будет морально подготовиться к встрече с ним и не разрыдаться от счастья. а может от жалости. сегодня я старалась потому что он не просто очередной клиент, а мой друг и в каком-то смысле даже брат. пусть он был им давно, но всё же смог научить многому. и я не позволю, чтобы кто-то запихал его в тюрьму. кстати об этом. до папки с делами стороны обвинения я не добралась. но кажется это не семья жертв, а кто-то другой. не дай бог Хадсон попал в передрягу с итальянской мафией. тогда даже в тюрьме от него живого места не останется. у них связи повсюду и они не оставят в живых никого, кто встал на их пути. это вам не кучка студентов, какими были мы пару лет назад. а серьёзные дяди и тёти за 30, а порой и 40, которые глазом не поведут ради убийства хоть самого президента Италии. единственное, что в их приоритете - это семья. ради неё они порвут любого.
подавляю очередной зевок и запираю дверь офиса на ключ, спрятав дела в сейфе. устало плетусь к машине и в спокойствии доезжаю до дома. в комнате Роба свет, а значит он ещё не спит. может смогу расспросить его побольше о Лауре. мне всё ещё не даёт покоя мысль, что мой брат общается с дочерью, у которой недавно умер отец, а убийцу я отмазала от тюрьмы своими руками. чувствую себя предателем, но не могла же я всего знать. остаётся надеяться, что либо всё зайдёт недалёко, либо дело уляжется прежде, чем всё дойдёт до их ушей. на второй вариант я надеюсь меньше, так как по телевизору и радио уже второй день крутят новости о моем новом триумфе. и так каждый раз. представляю сколько будет сплетен, когда я отмажу Чейза. наркота не новое в моем опыте, но убийства и насилие добавляет перчинки.
открываю входную дверь и в нос врезается запах орегано, томатной пасты и сыра. прохожу на кухню и вижу брата, уминающего пиццу Маргариту.
— ты сам сделал? — с недоверием спрашиваю я.
— ага, нашёл рецепт и приготовил. в духовке ещё одна, с пастрами. — он весело болтает и откусывает ещё кусок, заставляя расплавленный сыр тянутся через весь стол.
еда выглядит красиво, поэтому я беру кусочек, ведомая урчанием своего желудка. с самого утра я не ела ничего. лишь выпила апельсиновый сок и немного кофе. поэтому любая еда кажется мне райской.
но это пицца на вкус очень даже съедобна. пропеченная, с мягким и вкусным сыром, терпкой томатной пастой и пряными итальянскими травами.
— м...это чудесно! — говорю я и тянусь за новым куском. на лице брата сияет улыбка и какая-то нерешительности, будто он ждёт чего то ещё. — но в таких вещах есть подвох. кались, что тебе от меня нужно?
— можно поехать на выходные на побережье вместе с родителями Лауры. — выпаливает он и резко замолкает, замирая. я остановилась за дверью холодильника, доставая лимонад, но, хоть и не вижу его глаз, чувствую как он прожигает мне спину.
— даже не знаю... — терзаюсь в сомнениях, ведь так и не смогла хорошо узнать эту девушку, а её родители это вообще другая тема. если они узнают кто я, то брату несдобровать.
— ну точнее с её мамой и бабушкой. отец недавно умер. — мои опасения подтверждаются: это именно та семья, которая выступала с обвинениями. я мягко приземляюсь на стул, так как ноги не держат. толи от усталости, толи от переживаний.
— думаю что да, но пообещай мне кое что. — в его глазах теплится радость и он готов согласиться на что угодно.
— конечно.
— она или её семья знают твою фамилию? — Роб смущён таким вопросом и странно смотрит на меня, но, на мое облегчение, качает головой.
— нет, как-то до этого не доходило.
— хорошо. вот что ты мне пообещаешь: никогда и ни за что не называй им нашу фамилию и не говори кем я работаю. ни при каких обстоятельствах. ври, переводи тему, избегай вопроса - делай что хочешь. но не выкладывай им правды. хорошо?
— хорошо, но почему? они вроде не из полиции...
— дело в другом. как нибудь расскажу.
ему хватает моего ответа, поэтому он бросает краткое «спасибо» и в качестве дополнения моет посуду. я же валюсь с ног от усталости, поэтому сразу направляюсь в спальню, предвкушая сладкий сон.