Глава 52. Сломанные крылья.
Песня к главе: Секунду назад — Ночные снайперы.
— Сильвестр... — едва слышно, одними губами прошептал Роспись.
Вся его былая уверенность, в которой он купался секунду назад, рассыпалась в прах. Маска хладнокровного хозяина положения сползла, обнажив землисто-серое, побелевшее лицо. Сглотнув вязкую слюну, Роспись сделал один попятившийся шаг назад, а затем, поддавшись паническому животному страху, рванул к выходу из подвала. Убегая, он со всей дури толкнул плечом Сильвестора, лишь бы выиграть себе лишнюю секунду.
Сильвестр даже не шелохнулся. Этот трусливый побег не вызвал на его лице ни единой эмоции. Он лишь едва заметно, ледяным движением подбородка кивнул своим людям. Этого жеста хватило. Москвичи без лишнего шума, быстрыми тенями скользнули по лестнице вслед за беглецом. Сам Сильвестр спокойно и размеренно пошел за ними, оставляя подвал позади.
Оставшиеся парни из его личной охраны тут же подлетели к Кире. Нож полоснул по веревкам. Как только путы ослабли, Кира, не желая оставаться в этом проклятом месте ни секундой дольше, резко вскочила на ноги.
Тут же в глазах полыхнуло адское пламя. Свежие порезы на животе и вырезанная метка на ноге отозвались такой дикой, рвущей болью, что из горла вырвался хриплый вопль. Ноги подкосились, и она тяжело рухнула обратно на колени, едва успев выставить перед собой дрожащие ладони. Парни Сильвестра инстинктивно дернулись к ней, протягивая руки, чтобы подхватить, помочь, поднять.
Но Кира вскинула голову. В её глазах, диких и налитых кровью, горела такая первобытная ярость, что москвичи замерли на месте.
Она сжала кулаки до белых костяшек и прорычала сквозь зубы:
— Хоть еще одна рука потянется ко мне... и я клянусь богом, я отрублю их лично. Мне не нужна помощь.
Парни напряженно переглянулись. Они оценили этот взгляд, взгляд той, которая скорее сдохнет, чем покажет слабость перед чужаками.
Уважительно кивнув, они синхронно отступили на два шага назад, давая ей пространство.
Кира до хруста сжала челюсть. Ломая себя, превозмогая пульсирующую боль в располосованной коже, она заставила себя подняться. На её лице мертвой маской застыло абсолютное, пугающее спокойствие. Настоящая Громова. Ни один мускул не дрогнул.
Но парни, шедшие следом, понимали, это фасад. Внутри девчонки выл ураган. Там было все: выжигающее изнутри отчаяние, дикая паника, полное непонимание того, как мертвые восстают из могил. Но посреди этого хаоса, у девушки билась только одна четкая мысль: «Это не сон. Все наяву. Это мой единственный шанс, и я его не просру. Ни за что».
Цепляясь пальцами за сырые стены, она кое-как поднялась по ступеням и вышла наверх, в главное помещение здания. Картина, открывшаяся ей, заставила её замереть на пороге.
Роспись уже лежал на полу, смятый и сломленный. А над ним стоял Сильвестр. Он что-то говорил ему. Тихо, весомо, вбивая каждое слово, словно гвоздь в крышку гроба. Кира поджала искусанные губы. Дыхание перехватило, и слово, которое она похоронила много лет назад, само слетело с языка испуганным выдохом:
— Папа... — прошептала она.
Сильвестр обернулся мгновенно. Словно этот тихий шепот ударил его током. И в ту же секунду произошло то, чего его парни не видели годами: его грозный, леденящий душу взгляд, от которого люди ложились в землю, вдруг дрогнул. Из него ушла вся сталь, уступив место невероятной, щемящей отцовской мягкости и теплу. Он смотрел на свою живую дочь.
Но секундная слабость прошла. Сильвестр прикусил губу, возвращая контроль над собой, предупреждающе зыркнул на своих людей, и снова повернулся к Росписи.
А Кира.. Киру вдруг накрыло волной, которой она не чувствовала долгие месяцы. Это было чувство абсолютной, глухой защиты. Впервые в этом здании ада ей стало комфортно. Безопасно. Ей больше не нужно было скалиться, рычать и притворяться каменной. Рядом с ним она наконец-то могла быть просто слабой. Быть той Кирой, которой она на самом деле являлась глубоко внутри.
И в этот самый миг хрупкая тишина разлетелась вдребезги.
Оглушительный скрежет, звон бьющегося стекла и рев мотора. В оконный проем здания на полной скорости влетела черная тонированная машина. Сминая мебель, круша подоконники и поднимая тучи кирпичной пыли, тачка юзом затормозила прямо посреди зала.
Реакция москвичей была молниеносной. Люди Сильвестра тут же рассредоточились, выхватывая оружие из-под полов пальто. Один из парней мертвой хваткой вцепился в плечо Киры и силой дернул её вниз, заталкивая под массивный дубовый стол, закрывая собой.
Дверь тонированной машины с грохотом распахнулась. С бешеными криками, из салона вылетел Валера. Следом за ним, с тяжелым и мрачным видом, вышел Дракон.
У Валеры сорвало крышу в ту же секунду, как его взгляд упал на стоявшего на коленях, полуживого Роспися. Вся та боль, все те два года ада, которые они пережили, выплеснулись наружу глухой, бешеной яростью.
Валера подлетел к нему коршуном. Удары посыпались один за другим — глухие, страшные, ломающие кости. Он бил с такой яростью, что в помещении мгновенно стало тихо как на похоронах.
Парни Сильвестра даже не шевелились, завороженно наблюдая за этой казанской бойней.
А Кира смотрела из-под стола. Смотрела на парня, чье имя было её единственной молитвой последние два года. Ради которого она дышала, ради которого цеплялась за жизнь в самых темных подвалах. Он был здесь. Настоящий.
Охранник, сидевший рядом с ней под столом, даже моргнуть не успел. Кира рванулась вперед, игнорируя крики боли в собственном теле. Она выскочила из своего укрытия и побежала к нему через весь зал.
— Валера! — сорвав голос, закричала она.
Валера замер. Кулак остановился в сантиметре от разбитого лица Росписи. Он медленно повернул голову.
И в этот миг весь мир вокруг них перестал существовать. Не было криминальных авторитетов, не было оружия, луж крови и запаха пороха. В этой заполненной дымом комнате они видели только друг друга. Два года разлуки сжались в одну точку.
Оставалось всего несколько шагов. Кира уже видела его протянутую руку, его расширившиеся от шока и облегчения глаза.. как вдруг внутри, в правом боку, что-то странно и горячо кольнуло. Ощущение было глупым, неуместным. Короткий хлопок со стороны полумрака она даже не зафиксировала ухом.
Кира на бегу опустила взгляд вниз. Сквозь пальцы, которыми она инстинктивно прижала бок, уже пробивалась тонкая, ярко-алая струйка крови. Пятно стремительно, с пугающей скоростью расползалось по её одежде, окрашивая ткань в багровый цвет.
Ноги мгновенно стали ватными. Силы покинули тело так быстро, будто кто-то просто выдернул шнур из розетки. Земля ушла из-под ног, и Кира полетела вниз.
Упала. Но не на холодный грязный пол, а в крепкие, дрожащие руки того, к кому она снова... опять, черт возьми, на какую-то долю секунды не успела добежать.