Против правил // Турбо

Нанося удар за ударом, Вахит не чувствовал усталости, лишь животный инстинкт защиты и ярости. Он не заметил как парень что ещё минуту назад пытался утащить её, уже избивал Турбо. Тот, лежа на земле, уже не мог даже пошевелиться, лишь скулил, пытаясь прикрыть голову.

Взяв за шкирку одного из последних оставшихся парней, Вахит с дикой яростью, нанес последний сильный удар. Парень рухнул на землю, и больше не встал. Вокруг воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием.

Валера был полностью избит. На его лице была кровавая каша, а под ним быстро растущая лужа из крови. Вахит тут же бросился к другу, и его тут же окутала паника. Где Кира?

— Черт.. — прохрипел Вахит, его голос дрожал. Он тут же подскочил к Турбо и опустил пальцы нащупывая пульс. Есть. Значит не все так плохо. Живой.

В этот момент словно ледяной водой окатило. Киры не было. На месте где она лежала, осталась лишь темная, расширяющаяся лужица крови. Вахит обвел взглядом улицу, но в темноте не было видно ничего, кроме тел парнец. Её унесли. Его сестру унесли.

Голова Вахита взорвалась от мыслей. Сердце колотилось как бешеное, но не от драки, а от внезапно накатившего ужаса и опустошения. Он прекрасно помнил как идя домой, он увидел как его сестру тащат в машину, а Валеру избивают. Он полез в драку, лишь бы спасти сестру и друга.

Но как бы не чувствовал себя сейчас Вахит, главное было помочь другу. А затем уже что-то предпринимать. Затем искать. Мстить.

Еле волоча ноги, Вахит кое-как взял Валеру под руки. Он чувствовал как с каждым шагом тяжесть друга становится невыносимой, а его собственное тело горит от усталости и боли. Кое-как открыв дверь качалки, он занес друга внутрь, и крикнул с последними силами:

— Пацаны.. Помогайте.

Внутри тут же начался хаос. Пацаны стали бегать, метаться, пытаясь привести в чувство избитого в хлам Турбо, и расспросить что случилось у Вахита, но у того не было сил ни на что. Он не мог говорить.

Каждое слово застревало в горле, каждый взгляд на кровь Валеры, а потом картина опустевшей улицы, где еще недавно лежала Кира, пронзал насквозь. Хотелось пойти, и просто лечь дома с сестрой, обнять ее, и говорить что все это был просто дурацкий сон, а сам он будет всегда рядом. Хотелось вернуться в тот момент, когда он увидел машину, и разнести ее к чертям, чтобы не дали ее забрать.

Но к сожалению это был совсем не сон. Все это было реальностью, это была жизнь, которую Вахит успел возненавидеть. Жизнь, которая только что забрала у него последнее, что имело значение. Опустошение потихоньку захватывало его душу, тело, всего его. Он смотрел на суету пацанов, на кровь на земле, и чувствовал как мир внутри него рушится, оставляя после себя лишь холодную, мертвую пустоту и жгучее желание найти сестру, во что бы то ни стало.

А Валера, приходя в себя от боли, смутно слышал отрывки разговоров, видел размытые силуэты. Но его собственный разум был окутан туманом. Он помнил тепло её объятий, её губы, шепчущие «Я люблю тебя», а потом – резкий толчок, и её хрип: «Беги..». Где она? Почему ее нет рядом? Пустота. Оглушительная, невыносимая пустота в сердце, которую не могли заглушить ни боль от побоев, ни отчаянные крики пацанов. Он смутно помнил ее падение, ее попытки подняться. А потом.. чернота. Теперь осталось всепоглощающее чувство потери. Отчаяние, от которого хотелось выть, рвать и метать, но тело не слушалось, прикованное к дивану болью. Он потерял ее снова. И это было хуже любой депрессии, это было начало его собственного ада.

Спустя три дня:

Все лица были серыми, уставшими и пустыми. Но самое страшное – это взгляд. В каждом взгляде читалась одна и та же безнадежность.

— Валер, иди отдохни, поспи, — просила Лера, у которой самой уже появились синяки под глазами. Ее голос был хриплым от постоянного напряжения. Лера хоть и держалась, тоже была на пределе.

Валера сидевший в углу, опустив голову на скрещенные кулаки, и отчаянно шептал одну и ту же фразу:

— Нет, я должен.. Я должен найти её..

— Мы все должны Валер. Все. Но узнала бы Кира что мы не спим из-за нее, что мучаем себя, она бы сама страдала. Она бы этого не хотела.

На лице Валеры отобразилась гримаса боли. Он представил себе её, свою Принцессу, с её вечными упреками и заботой. Лера прикусила губу, пытаясь сама не расплакаться тут же.

В конечном итоге, Турбо ничего не сказав поднялся, поплелся к выходу, и вышел громко хлопнув дверью.

За эти три дня они обчесали всю Казань. Каждый подвал, каждый двор. Они разговаривали с каждым, кто мог что-то знать. И хотя они понимали что те кто похитил Киру, более серьёзные люди, все равно не сдавались. К поискам подключился Домбыт. Жёлтый как всегда орал на своих парней за то что упустили, за то что проморгали и не помогли. Все почти не спали. Они искали, спрашивали прохожих, но ничего. Лишь пустота. И эта пустота разъедала их изнутри, превращая каждую минуту в пытку. Зима сидел уставившись в стену, и думал как и всегда о Кире. Потеря сестры, её ранение, его собственное бессилие – всё это опустошило его. Пустота обволакивала каждого, но у Вахита она была особенно глубокой, заглушая даже злость.

В качалку вошел Вадим, его вид был таким же изможденным, но в глазах горела решимость.

— Поедем в Москву. Она там. — заявил он, и все уставились на него. Немой вопрос повис в воздухе: откуда он знает? Но никто не осмелился спрашивать. Это была их единственная зацепка, их единственная надежда.

— Значит завтра выезжаем, — Адидас не стал спорить, его голос был глухим, но твердым. Все кивнули. — Но для начала все поспим. Хоть пару часов. Встречаемся возле вокзала в 6 утра.

После его слов наступила тишина. Каждый из них чувствовал, как внутри просыпается нечто большее, чем просто решимость. Это было отчаяние, смешанное с жаждой мести, и твердым намерением вернуть то, что у них отняли.

***

Поезд двигался громко, но внутри купе было оглушительно тихо. Такая тишина висела над ними последние три дня, с тех пор как исчезла Кира. Без неё Казань будто замерла.

Турбо уже как час смотрел в окно, не сдвигаясь с места, и почти не моргая. За стеклом проносились размытые поля и леса, но он их не видел. В его голове крутилась одна и та же мысль, одна и та же пытка: он винил себя. Он всегда считал что виноват он. Не защитил, хоть обещал. Не помог, хоть клялся.

А теперь из-за него страдает она. Его самая большая слабость. Самая сильная любовь. Он чувствовал как эта мысль пожирает его изнутри, оставляя лишь горечь и бессилие.

— Пожалуйста принцесса, найдись, я все за тебя отдам, даже жизнь, — отчаянно прошептал он, и его услышали все. Но ему было плевать. Остальные уже привыкли.

Вдруг раздался голос Желтого.

— С нами кое-кто встретится и поможет. Только пацаны, — его взгляд обвел всех, и стал жестким, — даже не пищите в их сторону. Сразу пуля в лоб, и все. Без разговоров.

Кто-то заинтересованно повернулся, как Марат и Лера. А кому-то было плевать, как Турбо и Зиме.

Адидас и Кощей находились в другом купе, из-за чего не слышали этого, но они и так знали. Вадим сказал им сразу, как старшим.

— Кто они? — наконец подал голос Зима.

Жёлтый глубоко вздохнул, и это был самый тяжелый вдох, который они все когда-либо слышали.

— Ореховские.

Все тут же повернули головы, шокированные ответом. Поезд продолжал стучать, но в купе повисла мертвая тишина. Даже Турбо медленно повернулся от окна, его глаза до этого пустые, теперь выражали чистое недоверие.

Но почти сразу на Вадима обрушилось ряд вопросов, а тишина была нарушена криками и орами.

— Ты как их уговорил?!

— Ты с ними знаком?!

— Это вообще кто? — не понимая спросила Лера, сквозь суматоху и шум.

— Пиздец..

— Тихо! — воскликнул Жёлтый. — Спасем ее, и я вам все расскажу. А пока запомните, это наш единственный шанс. И Кира этого стоит.

———

Тгк: vale et me ama. (ссылка в профиле)